Комбитодаты. Чужие берега. Глава 8

Я держала ситуацию под контролем, однако спину сводило так, что готова была сложиться пополам. Что она мне только что вещала: «Забудь о недугах»? Ага. По коленям било — словно молотом. Ноги сворачивало в тугой жгут. Объявить им об этом? Прямо сейчас разберут на атомы — и адью. Улыбаться, Ася. Только улыбаться.

— Ты что, не подключил облако? — проворчала Дру Мат, обращаясь к Иванычу. Тот, поджав губы, посмотрел на светящееся табло и сделал знак, что всё в работе. — Что-то она у нас слишком… спокойная.

— Она не спокойная, она сопротивляется, — донёсся из неонового свечения голос её помощника.

— Сопротивляется? — протянула Дру Мат на манер своего пятнистого прихвостня. Или это он пытался ей подражать? Хотелось подумать о нём что-то обидное, но упустила момент. Самка анубиса проартикулировала в направлении пульта какую-то команду, и меня словно прошило током.

Противостоять такой боли было уже невозможно. Под невероятным давлением я скорчилась и застыла в нелепой позе, балансируя между поклоном и кривлянием придворного шута.

— Ну что, надолго тебя хватило? — бросил Иваныч из-за спины начальницы и сокрушённо покачал головой. — А всего-то книксен надо было сделать.

— Ах, конечно, моя вина, моя, — залепетала я сквозь застывшую улыбку едва ворочающимся языком. — Кто ж знал? Простите, не делала никогда книксены. Ты, Иваныч, мог бы и показать их загодя, я бы потренировалась. В сторонке. Да знай я…

— Дру Мат, она специально под дурочку косит, — доверительным шёпотом возмутился Иваныч, подавшись вперёд. — Она…

Величавая псина, улыбаясь, выплыла у меня из-за спины и, не глядя на своего лакея, сделала едва заметный жест рукой:

— Отпускай.

Моё тело мгновенно вернуло себе лёгкость, само спружинило и вернулось в вертикальное положение. Пытка сменилась не просто облегчением, а невероятным приливом сил. Кожа сияла, как после дорогого салона, осыпавшийся лак на ногтях обновился — ни намёка на последствия удара током. Так можно хоть сотню раз издеваться над человеком, и никаких тебе доказательств. Псиный лайфхак для садистов-эстетов?

Дру Мат таинственно улыбалась. Чему — пытке, перепалке с Иванычем? Своему решению?

— Вы мама Тибула! — восторженно выкрикнула я и спрыгнула с высоты, как ребёнок с табуретки после новогоднего стишка. Оказавшись рядом и не давая опомниться, крепко обхватила её за талию. До шеи было не достать — ну и вымахали же они за эволюцию.

— Как же я рада нашему знакомству! — ощупывая мышцы под гладкой шерстью и заглядывая в её тёмные глаза, продолжила я план обольщения маман. — Какая вы красивая и какой очаровательный у вас сын!

— Хватит! — она одним махом отбросила меня на ползала, будто стряхнув с себя пыль.

Пока летела, в голове включился параллельный поток мыслей: одна часть фиксировала траекторию, расстояние и оптимальную группировку тела. Остальные анализировали ситуацию и перебирали варианты поведения. Я ей не нравлюсь. Факт. Тогда ещё один наезд на Иваныча? Новый бунт?

Дождавшись, когда остановлюсь и прекращу натирать платьем и без того блестящий паркет, Дру Мат, как ни в чём не бывало, почти ласково добавила:
— А теперь подойди и скажи, как ты себя чувствуешь?

Приподнявшись на локте, я зло оглянулась. Дело не в боли — тело регенерировало раньше, чем успевала отрефлексировать. В ближайших планах у меня стоял уже бунт. И самое время его начинать. Собрав необъятный подол балахона, я гордо поднялась и твёрдым шагом направилась к собачьей морде выяснять отношения. Но не тут-то было. Дорогу преградил Иваныч. Нарочито прикрывая меня тогой, но так, чтобы слышала его начальница, зашипел:

— Уймись, иначе тебя даже Тибул не спасёт. Дру Мат тебе позволила остаться, она пересобрала твоё тело. Подарила тебе несколько облаков. Воспоминания.

— Что-что подарила? Воспоминания?! Они у меня свои, чужих не надо.

— Твои-твои воспоминания подарила. У людей в заповеднике больше ни у кого, кроме тебя, их нет. Ну, — он подобострастно оглянулся на Дру Мат, — и у меня есть.

— А как же они без воспоминаний?

— Они придумывают себе другие.

— Другое прошлое?

— Да. Зато оно устраивает каждого. И все — счастливы.

От этой информации мне захотелось присесть и подумать. Машинально сложила из Иваныча банкетку и села ему на спину. От неожиданности он только охнул, попытался было выпрямиться, но я лишь слегка надавила, и… Порядок! Удивительно, насколько управляемой стала моя «облачная мощь». Глядя на эту сцену, Дру Мат залилась раскатистым кашлем. Я же, с прямой, как у балерины, спиной, разрезая воздух подбородком, отрапортовала на затухающих колебаниях её голоса:

— Чувствую себя превосходно, уважаемая Дру Мат! Можно вопрос?!

Молитвенно сложив руки и постукивая чёрными когтями, обладательница людского заповедника, выдержав небольшую паузу после смеха, снисходительно кивнула.

— Моя благодарность за подаренное здоровье не знает границ: не помню, когда так легко дышалось и давалось каждое движение. Но… — мой голос слегка дрогнул, и уши Дру Мат мгновенно на это отреагировали. — Но я… Я сейчас… Я — человек?

Отвечать она не спешила. Её взгляд блуждал по залу, цепляясь за столбы гладких колонн, иногда она обращала его на меня, потом уводила, поочерёдно поглаживая тыльные стороны кистей рук. Подо мной заворочался Иваныч, освобождая себе под подолом обзор на начальницу.

— Подойди ко мне, — произнесла она с нейтральной интонацией.

Жест доброй воли или Дру Мат решила меня наказать за дерзость? В любом случае, не подчиниться нельзя. Я сделала несколько шагов в её сторону.

— Ближе… Ещё ближе… Я теряю терпение, — набирая мощь голоса, подгоняла меня мать Тибула.

Пришлось подойти почти вплотную. Зацепив когтем за цепочку воротника, она приблизила моё лицо к своей огромной пасти и сквозь улыбающийся оскал тихо произнесла:

— Человек, как и была. Только облака добавила. Теперь мы с тобой в расчёте.

Не успела подумать, в чём же расчёт, как в памяти короткими вспышками замелькали кадры из прошлого. Улица. Крупный мужчина замахивается дубиной на голову чёрной собаки, лакающей из лужи воду. Я с немым криком заслоняю собой эту собаку. Псина, бегущая уже вдалеке. Вот она оглядывается. Её взгляд…

— Тяжёлая была командировка, — так же тихо закончила Дру Мат, глядя мне в глаза, и легонько оттолкнула от себя. — На этом и остановимся.

Она всё о нас знает. Всё. Все наши гнусные поступки. Внутри застывал холодный ком безграничного страха. Я пятилась с одной мыслью: «Как же она должна ненавидеть людей». Моё внешнее бесстрастие удержать не давалось, потому поворачиваться к Иванычу, блуждающему где-то в глубине зала, в такой момент считала опасным. Сказанное для одного с одним должно и остаться.

«Облака», отвечающие за самообладание, очевидно давали сбой, я продолжала пребывать в состоянии лёгкого шока. То ли их системы не рассчитаны на подобные ситуации, то ли мой первобытный накал эмоций требовал более длительного времени работы алгоритмов. Радовало одно — жива, а значит, есть шанс вырваться домой: не вечно же заветный путь к глубинам океана будет отрезан куполом.

— Тебе нужен будет помощник для адаптации, я подберу кого-то посмышлёнее, — глядя перед собой, нарушила тишину теперь уже и моя начальница.

Она грациозно поднялась с кресла и прошла мимо, позвякивая приборами-амулетами. Недолго поразмыслив и не забывая держать дистанцию, последовала за ней.

— Оставьте Иваныча, — моя просьба заставила его встрепенуться, но я не отважилась посмотреть ему в глаза. Чтобы хоть немного сгладить свой недавний поступок с банкеткой, добавила: — Пожалуйста.

Извинений он от меня не дождётся, но хоть что-то позитивное в его адрес надо произнести. Он не друг, скорее враг, но я уже знаю, чего от него можно ожидать. И он знает. К тому же со своими «облаками» он здесь самый умный, если не врёт, конечно. А кого мне навяжут — большой вопрос.

— Слышал? — обратилась Дру Мат к подбежавшему к ней ожившему куску мрамора. — Не разбирается девочка в людях.

Резко обернувшись, она вновь испытующе взглянула на меня:

— Ты знаешь, почему он находится в заповеднике?

— Да, его хозяин умер. Академик.

— Рассказал, значит. А говорил он тебе, почему умер академик? Почему ещё несколько уважаемых псов навсегда были вынуждены покинуть нашу прекрасную планету? М-ммм?

Иваныч замер, сливаясь с колонной за спиной; даже его безупречный профиль поплыл, теряя чёткость линий, а мраморный рисунок на коже превратился в дрожащую аппликацию. Казалось, он не дышал, боясь лишним вздохом выдать своё существование.

— Нет, не говорил, — признаться, мне и не хотелось знать. Это их разборки, пусть сами в них живут. Да и что реально мог предпринять питомец, чтобы навредить своему хозяину? Вон какая за псами сила. Я огляделась по сторонам и впервые обратила внимание, что оболочка античного по стилю зала дышала и мимикрировала под перепады освещения.

Дру Мат устало выдохнула. Вернувшись к застывшему от ужаса слуге, она поправила на его плече складки тоги, полюбовалась классическим профилем и махнула рукой.

— Смотри, Иваныч. Ты знаешь, что тебя ждёт, если хоть с одним из них что-то плохое случится.

Тот с достоинством поклонился, всем видом выражая, что понимает всю ответственность за возложенную на него почётную обязанность. Наши взгляды с ним пересеклись — без молний, пламени и даже искр. Встреча выжгла у обоих все эмоции. Тянуло домой, на веранду, слушать тишину. Вот только теперь я знала: в этой тишине мне придётся очень внимательно прислушиваться к каждому шороху за спиной.