Жемчуг

Я обернулась…
Не намеренно.. - так бывает, когда что-то внутри задевают почти незаметно.
Как будто тело нырнуло.. в текущий ручей, случайно возникшей на лесной тропе..

Вчера я встретила белокурую девушку с серыми, чуть грустными глазами.
Она сидела в кафе на берегу океана.. солнце готовилось тоже нырнуть .. но еще..  чуть выше уровня глаз..

Это странное кафе у океана в азиатской стране, с духом старой Европы.. тут уголочки европейских городов, как жемчужины мягко подсвечивали мои воспоминания и каждый раз я ныряла в них.. и ручейки воспоминаний сливались в другое течение - уже не один уголочек прошлого, а скорее, в новое русло, и уносило в какой то забытый разговор..

Мы случайно пересеклись взглядами и поздоровались.
Ничего особенного - несколько фраз.
Она оказалась из Бретани.
Произнесла это очень тихо, словно называла не место, а долгую историю.

И вдруг появилось странное ощущение:
в этом спокойствии жила старая, сдавленная тоска.
Не её личная.
Как будто пережитая задолго до неё.

Я обернулась… -   увидела его.
Руан.
Город, в котором воздух всегда чуть плотнее, чем должен быть.
Где прошлое не уходит, а лишь отступает на пол шага, на смутный звук.. глухой
еще не впуская в свою густую тень – а просто держа ..
- память, жизнь или расплату.

Я вспомнила встречу Оскара Уайльда с Бози.
Уже после тюрьмы.
После унижения.
После голода.
После тяжёлой работы, которая ломает не только тело
она ломает глубину.. где оставались только трещины.. и раны.. они никогда не станут шрамами..

Он уже не был тем Оскаром, который блистал в салонах.
И всё же не стал никем другим.

Он, кажется, прошёл через страсть
и дал слово бывшей жене - не встречаться с ним.
Не как моральный обет,
а как просто условие выживания…
Она обещала ему небольшую поддержку,
- единственную нить..
Тонкую и странную .. но нить
на которой могла удержаться тяжелая жемчужина.. - его жизнь..

Но в Руане эта «ниточка»  снова оказалась руках Бози.

Я представляю эту встречу
…
как почти обыденную сцену.
Столик. Простая еда.
Его тонкие пальцы.. болезненно напряжены.. и все помнят..
Взгляды, в которых слишком много общего прошлого,
чтобы можно было притвориться чужими.

Не страсть - память о ней.
Не любовь - зависимость от боли,
глубокой.. глухой,
как состояние ткани себя.. да.. и всего в целом..

И в этот момент как будто всплывает:
Он не просто встретился с Бози,

- он «оглянулся».

Как в библейском сюжете о бегстве из Содома,
где Лоту и его семье было сказано:
уходите и не оборачивайтесь.
Не потому, что запрещено,
а потому что взгляд назад
возвращает тебя в пространство,
из которого ты уже вышел телом,
но ещё не вышел душой.

Жена Лота оглянулась
и стала соляным столпом -
не наказанной,
а застывшей в том,
что больше не может быть продолжено.

Еще тот «прошлый» Уайльд писал о двойной жизни -
о красоте, за которой скрывается распад,
о портрете, который стареет вместо человека.

И странным образом сам стал этим портретом.

Внешне - всё ещё эстет, остроумие, тонкость.
Внутри - человек без дома, без текста, без опоры, без друзей.

Тот, кто слишком ясно видел лицемерие эпохи
и слишком поздно понял:
разоблачение не освобождает - оно проживается телом.

Мы сидели в кафе.
Девушка из Бретани смотрела сквозь волны океана,
медленно потягивая коктейль… не своей боли..


Стрекозы затихли.. до следующего утра..