Пресс-тур Розалинды Спайс

Розалинда летела в Тьму-Таракань в пресс-тур по поводу выхода своей книги «Свободная любовь». Она знала, что читатели поделились на два лагеря: «аффтор, пищи исчо» и «грязь, пошлость, позор». Книгу нещадно отредактировали, выкинув самые горячие моменты, но она знала, что активисты пишут жалобы и издательские юристы от этих жалоб отбиваются. Розалинда была зла на издателя, который сначала требовал от неё деталей, а потом от своих слов стал отнекиваться: мол, общество не готово.

Так в её соцсетях начали писать сумасшедшие. Одни угрожали вырвать ей все волосы, другие — трахать так, чтобы мыслей в голове не осталось. Им всем отвечал менеджер в вежливом ключе: «Благодарим, спасибо, с уважением». Розалинда держалась подальше от угроз и критики — это лишало её вдохновения. И всё бы ничего, но надо было тащиться в пресс-тур.

В качестве телохранителя ей выделили хлипкого менеджера Куропаткина. Он сказал, что владеет джиу-джитсу и что ей нечего бояться. На её взгляд, с Куропаткиным справилась бы любая пенсионерка.

Их рейс задерживали, и они пошли в пиццерию в аэропорту, где Розалинда начала налегать на апероль. А Куропаткин всерьёз начал опасаться, что она напьётся и их не пустят на рейс.

Тут взгляд Розалинды упал на соседний столик, где американец спорил с официантом о рецепте пиццы. Его сосед сидел молча. Розалинда поспешила на помощь официанту.

— Отстаньте от мальчика! — гневно сказала она. — Не он эту пиццу пёк. Давайте лучше выпьем.

Куропаткин сник. Он знал, что все писатели — алкаши или латентные алкаши. А эта, по словам издателя, ещё и была слаба на передок.

Тем временем Розалинда активно вливалась в компанию. Американец говорил по-русски странным образом: просто вставлял рандомные русские слова в свою речь на английском. Понять его было сложно.

Оказалось, что они два филолога, которые едут собирать фольклор.
И надо же - в ту же самую Тьму - Таракань.

«Шпионы», — подумал Куропаткин. А вдруг это шпионы.
Он написал смс издателю:
«Кажется, встретили шпионов. Розалинда с ними пьёт».
«Отвечаешь за неё головой», — ответил ему издатель.

Звали американца Джек, а его соседа — англичанина Кит.
Американец был тощий и высокий, с тёмно-рыжими волосами, а англичанин был здоровенный, тоже рыжий, но с волосами более светлыми, был улыбчив и похож на молодого лабрадора.

Подозрительный Куропаткин уставился на их волосы и подумал: «Точно шпионы. Ну куда с таким русским собирать фольклор? Они же еле говорят».

Они уже спорили о Достоевском, о том, что никто так не умел описать русскую душу. Когда новые знакомые узнали, что Розалинда тоже писательница, они пришли в восторг:

«Зачитайте что-то из своего. Просим».

И только Розалинда открыла рот, как объявили посадку.
«Пронесло», — подумал Куропаткин.

Но его не пронесло. Гостиница в городе была только одна, и они все поселились в ней.

Гостиница называлась «Закат». И она соответствовала названию. В ней было мрачно, серо и тревожно. Казалось, что в стенах обитают зомби, которые так и норовят вырваться на волю.

Розалинда тем временем сидела в ресторане при «Закате» с новыми знакомыми.

И они снова собирались пить и есть.

Было весело всем, кроме Куропаткина.

Чем веселее было Розалинде, тем грустнее был Куропаткин.

Он снова скинул тревожное смс издателю: «Розалинда со шпионами, пьяна в стельку».

Издатель ответил: «Не спорь с ней, она может убежать. А завтра пресс-конференция».

Потом весь вечер Розалинда веселилась. Они пели в караоке на смеси двух языков. Танцевали. В конце концов Куропаткин ночевал вместе с англичанином. Они с Розалиндой были в одном номере для безопасности — но на разных кроватях. И вот вместо Розалинды ему достался англичанин.

Он туманно объяснил, что они играли в рулетку, и ему выпало красное, и поэтому Розалинда ночует вместе с американцем.

Он снова отправил смс издателю: «Выпало красное, Розалинда покоряет Америку».

«Меньше пей, Куропаткин», — ответил издатель.

Англичанин храпел как боров, и Куропаткин не сомкнул глаз. Он боялся, что Розалинда исчезнет. Но утром она была на пресс-конференции — свежа как огурец.

Сам Куропаткин был еле жив.

Читатели смотрели на Розалинду с восторгом и ужасом. Она отвечала на вопросы. Куропаткин брал огонь на себя, когда находились поборники морали, которые хотели налететь на Розалинду и утопить её в море стыда.

Розалинда не знала слова «стыд».

На следующую ночь Куропаткин слушал храп американца.

— Выпало белое, — догадался он.

— Демократия, равные права, — пояснил ему американец.

«Дурдом», — подумал Куропаткин.

Так Розалинда весело проводила время. То ли филологи, то ли шпионы шатались по окрестностям и собирали частушки. От одной Куропаткин просто упал в обморок.

— А у нашей у Валюшки были все повадки шлюшки.

Филологи пытали Розалинду, что такое Валюшка. Та хохотала и отвечала:

— Это загадочная русская душа.

Ночи Розалинда делила между двумя филологами. Они буквально играли в карты, и она уходила к тому, кто проигрывал, поясняя это: «Не везёт в картах — повезёт в любви».

— А так можно было что ли? — поражался наивный Куропаткин.

Он привык к постоянной смене соседей и их храпу.

Когда они улетали домой, филологи ещё оставались. Розалинда рыдала у обоих на плечах и жаловалась Куропаткину: «В кои-то веки два нормальных мужика — и то краткосрочно».

Но в аэропорту она выпила просекко и повеселела.

Куропаткин вернулся домой усталый как собака. Жена спросила, как съездил. Он закатил глаза.

Розалинда написала книгу про приключения  филологов, которые набрели на деревню, где жили одни женщины. Никто из филологов не смог оттуда вырваться. Они попали в сексуальное рабство.

А когда книга наконец вышла, Куропаткин узнал себя на первых страницах. Только это был не хлипкий менеджер с джиу-джитсу, а агент 007 в запасе. Проницательный, умный, стреляющий с обеих рук. Он спасал Розалинду от шпионов, похитителей и агрессивных фанаток, параллельно разбираясь с храпящими англичанами и карточными играми. В реальности он едва не поседел от страха. В книге он был героем.

Книга вызывала переполох и общественный резонанс. Феминистки устроили митинг в поддержку книги. Общество «Мы — мужики» заваливало жалобами проверяющие органы.
Юристы издательства привычно отбивались от жалоб.

Куропаткин закрыл книгу, заказал ещё одну упаковку магния — и вдруг подумал: а что, если тот, книжный, — это не выдумка? Что, если это он сам, только который ещё не случился?

Он посмотрел на упаковку. Отодвинул её.

«Ладно, Розалинда, — сказал он мысленно. — В следующий раз я буду спасать тебя по-настоящему».

И пошёл записываться в тир.

Он простил Розалинду. За все прошлые и будущие грехи.