Перевёрнутый мир Гоблинов Глава 7

   
     Глава 7
    
     Прошёл ещё один динамичный месяц.
Суббота, полночь, 12 часов 13 минут.
      
     Мир закручивается и ускоряется. Первичная энергия всегда движется по спирали, а гравитационные волны — это такой вселенский вальс, в котором материя случайно познакомилась с великим пространством и теперь они живут вместе.
     В людской памяти ещё крутятся цепкие музыкальные фразы, меткие выражения из замечательных книг, впечатляющие образы знаменитых картин, кадры из полюбившихся фильмов. В сознание невольно всплывают яркие образы прошлого, но происходит это крайне редко, и они уже не радуют и не вызывают сильных эмоций. Даже пробуждаясь на мгновение, понимаешь, что современный перевёрнутый мир не становится опровержением происходящей реальности, а напротив, с ускорением мчится в неизвестность. В воздухе угадывается тихий незаметный щелчок, подчиняющий сигнал, и всё встаёт «на свои места». Земляне ясно понимают, что причиной тому другие, более интересные ценности. Театры, филармонии, рестораны, клубы, стадионы и подобные развлекательные заведения, где люди раньше попусту тратили время, закрылись, перестали существовать самым естественным образом за ненадобностью. Глупости, отвлекающие от созидательного труда.
     Тщательно сравнивая прошлое (до прибытия Трилян) с днём сегодняшним, становится очевидно: человечество движется в правильном направлении. Куда-то вперёд и с нарастающим чувством глубокого удовлетворения.
     Люди перестали употреблять вредные медикаменты, алкоголь, курить. Я, например, уже и не вспомню, куда задевал свою любимую трубку — то ли выбросил, то ли она сама растворилась в лучах всеобщего благоденствия. Преступность, войны, хитрая ипотека, вгоняющая в пожизненное рабство. Политики, не исполняющие обещания, и расстройство желудка — всё это сгинуло. Больницы ещё работают, но пациентов практически нет. В день свадьбы молодожёнам торжественно вручают обручальные кольца, ключи от квартиры и полёт на космическом лимузине вокруг Земли. Разрозненные континенты стремительно объединяются, создаётся мировая сеть подземных скоростных дорог. Планета становится единой, сплочённой как крепкая семья.
     Уже поздно, на улице темно, дневная духота прошла, стало свежо, но всё равно не спится. Яркие фонари высвечивают неровную линию горизонта, размытые контуры домов, крышу школы и юного горниста с золотой трубой.
     Где-то далеко, там, на окраине, где мутный, дымчатый туман расстояния окутывает город, временами ещё угадывается тихий перезвон колоколов, но его заглушают мощные звуки современной техники, доносящиеся из глубин планеты.
     Мы с Линдой стоим на балконе, вкушаем прекрасную инопланетную еду, мечтаем о будущем. Ждём, что поведают друзья: они собирались устроиться на новую интересную работу. Звучит знакомая мелодия, чёрный куб сообщает: «Видеозвонок. Подруга Жанна».
     — Принять вызов, — кричим мы в унисон, на бегу спешим в зал, где появляется полноразмерное изображение. Ночной мегаполис, наполненный движением транспорта, активностью пешеходов и парящих в пространстве машин. Среди простой будничной суеты двое красавцев строителей бодро шагают по улице. Ещё полгода назад мы приняли бы эту картину как кадры из фантастического фильма, а теперь это норма.
     — Прекрасная заставка, — объявляю я авторитетно, поудобнее устраиваясь на диване.
     — Нет, нет! — сомневается супруга и, пристально всматриваясь, восклицает: — О Боже, это не реклама, это же Поль и Жанна.
     Я поднимаюсь и, чуть не наступив на хвост кота, встаю рядом с Линдой. Система транслирует изумительную, до дрожи правдоподобную голограмму с городских камер наблюдения, переключаясь с одного объектива на другой. Взъерошенный кот в замешательстве осторожно переступает черту, за которой идёт трансляция, обходит, обнюхивает и, не обнаружив опасности, с чувством выполненного долга важно устраивается между нами.
     — Здравствуйте! — взволнованно приветствуют друзья. — Извините за поздний звонок. Мы идём по проспекту Дарвина, возвращаемся домой. Радость наполняет сердца, нас приняли на работу в подземку! Там замечательно, совсем другой мир, там будущее, кругом образцовый порядок, потрясающие технологии.
     — Видим, видим вас, — трепетно отвечаю я. — Это невероятно, вы словно находитесь у нас дома.
     — Как вам идёт форма! — всплеснув руками, восхищается Линда, и глаза её восторженно округляются, увеличиваются.
     Новая спецовка, надо сказать, действительно впечатляет: строгая серая с тремя волнистыми линиями и светоотражающими лампасами. Оранжевые каски, красные сапоги. И мы невольно признаёмся, что тоже хотим работать в метрополитене. Поль загадочно улыбается так широко, что становится видно все его зубы, включая те два, которых раньше не было, и возбуждённо рассказывает:
     — В метро к нам присоединился робот-гид, похожий на электронного учителя из фильма «Седьмая планета». Он показывал новые локации, объяснял, помогал ориентироваться в сложных многоуровневых развязках. Встретили там учёных, депутатов, артистов из театра, соседей по дому. Многие уже давно трудятся и очень довольны. На площадке у грузового лифта видели бригаду номер один — сразу всех президентов мира, солидные в фирменных спецовках, на ногах высокие красные сапоги. Работают без остановки, с огоньком, грузят большими совковыми лопатами отработанную породу на беспилотные тележки на двенадцатом уровне. Мы за них порадовались, наконец-то они нашли своё настоящее место.
     — Они нашли, — заворожённо повторяет Линда, — и мы найдём.
     Жанна, согласно кивая, спрашивает:
     — Помните хромого вахтёра из филармонии, беспалого Антона Бенедиктовича?
     — Ну конечно, — уверенно подтверждаем мы. — У него на руке синяя наколка: «Поживём — увидим».
     — Не поверите, — восторженно рассказывает она, — его хромота прошла, пальцы восстановились, отросли, я сама с ним здоровалась. Теперь он старший смены. По его совету спустились на девятнадцатый уровень, там встретили звёзд эстрады. Знаменитая рок-группа «Предел Чандра Секара» и неотразимая красавица солистка Керра в серой спецовке, на плече зелёный дисплей с бегущим текстом, на ногах красные разношенные боты с широким каблуком. Все как на подбор аккуратно стриженные налысо. Довольно улыбаются, пыхтят, раздувая розовые щёки, выпуская разгорячённый воздух. Знаменитые металлисты верны своему делу, занимаются сваркой. Плавят металл — вы только вдумайтесь, какой глубокий символизм, достойный войти в историю человечества!
     — Счастливые старатели! — невольно шепчет Линда и с такой ревностной завистью издаёт высокий заунывный звук, что у меня начинает звенеть в левом ухе.
     — Да, — соглашается Жанна. — Мы не стали подходить с лишними расспросами, отвлекать их от важных дел. Гуляя в подземных лабиринтах, воочию видели огромные заводы, просторные цеха, залитые мягким светом лаборатории, и никаких злобных гоблинов там нет. Вскоре заметили профессора Звездинского. Он стоял у невероятно огромного станка, ответственно нажимал на зелёную кнопку во время возгорания. Нам бы немного подучиться, и мы станем наравне с ними. Это так волнует и поднимает патриотический дух. На груди каждого сияет фирменный защитный пакет мгновенной активации, на голове сварочная маска — просто глаз не оторвать. Нам тоже выдали форму, пока без инструментов, идём по улице красивые, кажется, весь мир смотрит на нас.
     — Так и есть, — с лёгкой горечью говорю я, наблюдая, как Поль и Жанна выходят на дворцовую площадь.
     Многочисленные прохожие молча идут в разных направлениях, огибая пустующий дом правительства. Никто не скандирует, не протестует, как раньше. Строгая величественная скульптура правосудия, которую я изваял два года назад, стоит ровно, удерживая чаши в равновесии. И только тихий шорох шагов и чувство, что мы на правильном пути.
***
     И была ночь, и была тайна, и было что-то ещё манящее вдаль, зовущее туда, за горизонт событий.
     Белый манящий свет не раскрывает спрятанный в темноте секрет, не высвечивает тайну, выставляя напоказ, а наоборот дополняет, усиливает нечто неразгаданное, непознанное. Придорожные фонари равномерно заливают мощёную крупным камнем улицу, высвечивая причудливые кольца и завитки прозрачного тумана. Протяжное эхо гулких шагов многократным отражением разносится по широкой площади и, столкнувшись с бетонными стенами зданий, возвращается тихим постукиванием. Кажется, кто-то маленький и очень настойчивый хочет пожаловаться, отчаянно барабанит в висках. Жанна, как лёгкая балерина, запрыгивает на тёмно-красный бордюр, ловко, подобно ковбоям в фильмах, выхватывающим пистолет, бесшабашно достаёт из сумочки зелёный шуруповёрт и торжествующе жужжит, направляя вверх алмазным наконечником, будто ловит и прикручивает непослушные падающие звёзды. Изрядно пополневшая красавица упоительно танцует, прыгает, крутится, вращается, напевая ритмичную зажигательную мелодию. Несмотря на грубые тяжёлые сапоги, она безуспешно старается встать на носочки, как прима-балерина. Досадная неудача расстраивает, но упорная девушка пробует ещё и ещё. Дальше происходит то, что в старые времена назвали бы чудом, а сейчас называют статистикой, основанной на теории вероятностей, или «незначительной аномалией, не подлежащей объяснению». С четвёртой попытки у неё получается. Отбросив негативное беспокойство, настойчивая артистка, ловко исполняя фуэте, поднимается над бурлящей дорогой, кружится в воздухе, среди парящих машин. В душе Линды что-то ёкает, всплывают образы прошлой жизни, но сразу всё проходит, а невольная слеза, катящаяся по щеке, воспринимается как светлая радость за друзей. Что это — Волшебная сила искусства? Отталкивающие электромагнитные стельки уникальной обуви или неудержимая энергия желания? Говорят, если чего-то захотеть очень сильно-сильно, по-настоящему, то мечта сбудется. Жанна, торжественно кружась, летает над землёй на высоте двух метров, точно имеет за спиной невидимые крылья. Поразительный феномен переполняет сердца прохожих восторгом и лёгкой ностальгией. Одни откровенно рыдают, молча утирая слёзы, другие подсознательно стараются повторить изящное движение, но падают, у них не получается. За спиной танцующей красавицы стоит довольный, широкоротый Поль. Не в силах сдержать душевный энтузиазм, улыбается, хлопает не в такт и несуразно топает по мостовой, резво поднимая колени. Иногда Жанна прыгает так высоко, что возникает большая вероятность нечаянного полёта на Луну. Но в этот раз она успешно приземляется на землю, друзья берутся за руки. Наступает кульминация, толпа ликующе кричит, единодушно аплодирует. Многие машины останавливаются, мигают фарами. Поль тыкает Жанну локтём в бок, и они в низком поклоне демонстративно снимают каски. Гладкие безволосые головы сияют в свете фонарей как бильярдные шары, как обещание светлого будущего. На темечках красуются печати — фирменные знаки: три чёрных полоски, от руки обведённые красным прямоугольником.
     Па-бам!
     Народ вдруг резко смолкает, молча расходится, словно ничего интересного не было. Шрёдингер шипит, агрессивно выгибая спину. Я в крайнем замешательстве открываю рот. Глаза Линды закрываются, лицо бледнеет, она падает в обморок.