Глава 13. Алёна. Только, правда

И меня снова заклинило на несколько дней. Я пыталась позвонить Матвею, брала телефон в руки, заходила в список контактов, и стоило мне найти его имя, как я откладывала на потом. С чем это было связано не ясно, просто я трусиха, ответ очевиден. Я два дня собиралась с силами, и, наверное, тянула бы до последнего, если бы он сам к нам не нагрянул. В общем-то, его никто не ждал, мы и забыли о том, что когда-то Матвей Мацкевич приложил руку к возрождению нашей сети.

День был обычным, ничем не примечательным, кроме разве что примирения с Ромой. Мы смогли-таки прийти к соглашению. Заключили мир. Много болтали за работой, и он помогал мне, как и раньше. Стали прежними самими собой, Валя даже заревновала, ведь я уделяю всё своё внимание парню. Оставшись с ней наедине на пару минут, она спросила:

— Между вами что-то есть? Недавно ты жаловалась мне, а теперь как два голубка воркуете.

Мне стало неловко за то, что я говорила о Роме, ведь во всём была виновата сама. Я ему нравлюсь, и зная это провоцировала, сама того не желая.

— Я преувеличила. Извини. У нас всё хорошо, и мне кажется, он скоро предложит мне встречаться, — прикрыла я рот ладонью, пряча улыбку.

— Если так, то ему стоит поторопиться, — уверенная во мне больше чем я сама, заявила Валя.

— Не говори чепухи, — отмахнулась от неё, — я пойду работать.

Первым звоночком стало то, что в дверях я столкнулась с Юрием Аркадьевичем. Он тактично извинился, дежурно улыбнулся мне, и поспешил найти наше руководство. Его напряжённое выражение лица заставило меня задуматься. Что могло случиться, что он даже не заметил меня вначале?

А дальше всё пошло своим чередом. Я вернулась к работе и старалась не вспоминать о Юрии Аркадьевиче. Самое интересное началось под вечер, ближе к завершению моего рабочего дня. Мы с Ромой прибирались в торговом зале, когда к нам подбежала Валя. Она крепко взяла меня за руку и отвела в сторону. Рома возмутился её поведению, но высказываться раньше времени не стал.

— Что ты делаешь? — немного разозлилась я.

— Мне домой пора, ухожу, но ты должна быть готова к тому, что увидишь на складе. Короче, Матвей приехал, они с Юрием Аркадьевичем злые как черти и постоянно кричат на директора. В общем, не лезь под горячую руку, будь осторожна. Погуляй по залу этот час, а потом тихо иди домой, — дала она совет.

— Думаешь, я боюсь Мацкевича? — с усмешкой поинтересовалась я.

— Думаю, сегодня не стоит быть с ним откровенной. Поделишься своей правдой, когда он не будет бледный как поганка и злой, словно дьявол воплоти, — Валя всегда умела жестами и мимикой передать события, происходящие у неё на глазах ранее.

— Бледный? — почему-то зацепилась я именно за это.

— Ключевое слово «злой», так что не суйся в пекло Алёнка, целее будешь, — тронула меня за плечо Валя. — Да и Рома твой здесь, не нужно заставлять его ревновать, если ты считаешь, что в прошлый раз виновата была.

В голове было слишком много всего, и чтобы не давать Вале поводов переживать я согласилась оставить Мацкевича в покое, по крайней мере, на сегодня. Подруга с выполненным передо мной долгом ушла отдыхать, а я, выйдя из-за угла, где мы разговаривали, посмотрела, чем занят Рома, убедилась, что могу отойти ненадолго, всё же отправилась на склад. Возможно это колоссальная ошибка, но мне стало интересно посмотреть действительно ли Матвей в настолько ужасном расположении духа. Чтобы он мне не сделал в прошлом, я не могу не проявлять любопытство к его жизни, это, наверное, заложено во всех людях.

Оказавшись на складе меня, встретила абсолютная тишина. Словно все вымерли, ни души. Стараясь не топать, я прошла вперёд, к кабинету директора. Прислушалась, и снова молчание. О какой ругани говорила Валя? Здесь не то чтобы кто-то просто разговаривал, тут даже мыши не скребутся. И стоило мне сделать шаг назад, как из кабинета послышались приглушённые голоса. Однако среди них я как не старалась услышать Матвея так и не смогла. Не найдя для себя ничего интересно, собралась уйти в зал к Роме, однако приоткрытая дверь на улицу сумела меня привлечь. На цыпочках я подкралась к ней. Ощущение такое словно я делаю что-то ужасное, и если меня засекут, мало не покажется. Скорее всего, так и будет, однако меня это не остановило. Врождённое любопытство и привычка встревать в неловкие ситуации, что-то из этого толкало меня вперёд.

Оказавшись напротив заветной двери, я аккуратно толкнула её, но не сильно, чтобы не быть обнаруженной. Заглянув в щелочку, я смогла разглядеть сидящего на порожках Мацкевича. Узнать его было не трудно. Во-первых, белая рубашка и брюки; во-вторых цвет волос; и в-третьих, по голосу. Тихо, но различимо он разговаривал с кем-то по телефону, не обращая внимания на проходящих мимо людей. Если кто-то увидит меня, наверное, обхохочется.

Я прислушалась. Чтобы понять, что бормочет Мацкевич, мне пришлось напрячь свои барабанные перепонки на максимум. И кое-что я смогла услышать.

— Не надо сравнивать нас. Я помогаю ему, потому что хочу, а не для выгоды. Оставь своё мнение при себе, — чувствовалось напряжение в его голосе, однако он оставался спокойным. Обманчиво спокойным.

Интересно с кем это он «любезничает»? Может с треклятым Романовым? Боже, как же он меня бесит, урод.

— Мама ты позвонила мне, чтобы сказать, что скоро ты выкупишь мои акции, а отец будет рядом с тобой, невзирая на мою помощь? Я и так это знал. Мы ходим по замкнутому кругу, я устал. Честно! — довольно эмоционально выразился Мацкевич.

Значит, он разговаривает с Даной. Кто бы мог подумать, что из милой женщины она превратится в мегеру. Внешность и первое впечатление обманчивы. И всё же я до конца не могу в это поверить. Дверь скрипнула, я не заметила, как оперлась об неё, и тем самым всё же выдала саму себя. Матвей резко обернулся на скрип, и на лице его отразилось облегчение, когда он увидел меня. Мне радоваться или искать пятый угол? По видимому на моём глупом лице появилась улыбка, и он улыбнулся мне в ответ. Какая же стыдоба.

— Я сейчас занят, перезвоню потом, — не церемонясь, Матвей сбросил вызов, и пригласил меня присесть с ним рядом, молча, похлопывая по не совсем чистому порожку ладонью.

Он точно настоящий? Не припомню, когда Мацкевич мог вот так запросто касаться чего-то грязного, ещё и сидеть на нём, в своём идеально выглаженном костюмчике.

— Я помешала. Извини, не нарочно, — попыталась я найти способ как слинять. Оставаться с ним равносильно признанию, что я подслушивала. Хотя чего уж тут, это и дураку понятно.

— Присядь, поговорим о том, что ты могла услышать, — больше не оборачивался он ко мне.

Со спиной болтать не слишком приятно, поэтому я медленно приблизилась к нему, и аккуратно стряхнув пыль, присела рядом.

— Ты стал таким странным. Из-за ссоры с мамой? — предположила я. Господи, зачем я назвала его странным, я что умалишённая? Какая мне вообще разница?

— В плохом или хорошем смысле? — озадачил он меня. Повернулся и видимо пытался не засмеяться из-за моего идиотского вопроса.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Просто раньше ты чаще улыбался. Теперь как не встречу тебя ты грустишь или злишься.

Когда же я заткнусь и перестану нести эту дурь? Матвей может неправильно меня понять, и тогда настанет черёд ему задавать мне неловкие вопросы. А я же и ответить не смогу, опозорюсь.

— У всех в жизни случается чёрная полоса. Считай, у меня она настала. Я просто стараюсь придумать, как поменять её на белую. А тебе кажется, что я грущу и злюсь. Вовсе нет, — опустил он голову, смотря себе под ноги.

— Она связана с тем типом на чёрной машине? — намекнула я на Романова.

— У меня много знакомых разъезжающих на чёрных машинах. Кого конкретно ты имеешь в виду? — оживился он, явно догадываясь, кого я имею в виду.

— О парне, который хочет твой клуб, — с места в карьер. Надо рассказать ему, что вытворяет за его спиной этот придурок.

— Что? — не заботясь о своих брюках, он повернулся ко мне. Хорошо, что сидел на ровной поверхности, а иначе порвал бы их.

— Он приходил ко мне Матвей. Я, — и я сказала то, что не должна была, — испугалась.

— Он тебе что-то сделал? — поднялся Матвей, и подал мне руку. Видимо, деловые разговоры принято вести, стоя, а не сидя на грязном крыльце.

Я хотела проигнорировать предложенную им руку, но зачем-то схватилась за неё, как утопающий за соломинку. Сжала и поднялась, встав напротив него, близко. Люди со стороны могли подумать, что мы собираемся поцеловаться.

— Что Романов тебе сказал? Как напугал? Ты должна мне рассказать, — требовал Мацкевич, не отпуская моей руки. А я наслаждалась его прикосновением, и надеялась, что не отпустит. Признаваться себе в подобных мыслях о нём через-чур тяжело, и всё же я сделала это.

— Матвей для начала успокойся, и я всё подробно тебе объясню, — зачем-то сильнее сжала я его руки в своих, и ощутила немыслимый приток тепла к сердцу.

— Так не пойдёт, я его уничтожу за то, что он посмел меня ослушаться, — попытался он вырвать руки и достать телефон из кармана.

— Нет. Прошу давай пойдём куда-нибудь и всё обговорим. Нельзя действовать на горячую голову. Ты должен быть осведомлён обо всем, что мне наговорил этот Романов, — требовала я, молила.

— Он хочет мой клуб, поэтому не оставит в покое. Через тебя будет давить. Но это он зря. Я ему обломаю крылья. Знаю где искать его подружку, и покажу что я не понимающий человек с ангельским терпением, и тоже могу жалить, — злился Мацкевич. Лицо его было перекошено от ненависти к Романову.

— Хватит! — прикрикнула на него я. Мне было плевать на то, что кто-то может нас услышать. Ладонями я прикоснулась к его лицу и старалась смотреть в глаза. — Прошу сделай, так как я говорю. Давай я переоденусь, и мы уйдём отсюда. Поговорим, обдумаем вместе всё, и только тогда ты будешь делать выводы. Не надо трогать его подругу, не будь таким же подонком как Романов. Ты ведь другой, поэтому я тебе всё рассказала.

— Что ты делаешь Алёна? — собрался он убрать мои руки со своего лица, но не решился, на полпути остановился. — Ты не можешь просить меня о чём-либо….

— Но я прошу. И ты послушаешь меня, — наступил момент проверить теорию психопата Романова на деле.

Настало недолгое молчание. Матвей видимо боролся сам с собой. Выглядел задумчивым, и когда решился, всё-таки убрал мои ладони, опустив вниз, но не отпускал.

— Моя машина припаркована напротив входа. Даю тебе пять минут, если опоздаешь, я уеду и сам всё додумаю, — спустившись по ступенькам, он широким шагом ушёл за угол магазина, оставив меня одну.

Не теряя драгоценное время, я поторопилась в раздевалку. Переоделась, привела себя в относительно хороший вид и поспешила попрощаться с коллегами. Искать Рому и объясняться с ним времени не осталось, поэтому я решила написать ему короткое сообщение, чтобы не волновался: «ушла раньше, потом всё объясню». Надеялась, что парень не обидится, но в данный момент я думала лишь о Матвее и о том, чем всё обернётся для нас.

Выбежав из магазина, я стала лихорадочно осматриваться, ища нужный мне автомобиль. Долго мучатся, не пришлось, он мигнул мне фарами, чтобы облегчить мои поиски. Довольная тем, что успела я подбежала к автомобилю и села на пассажирское сиденье рядом с Матвеем.

— Ты опоздала на две минуты, — разочарованно постучал он по наручным часам.

Чёрт! Рефлекторно я опустила рукава ниже. В последнее время я стала чаще носить его часы, и сегодняшний день не был исключением. Кто же мог знать, что Матвей наведается? Надеюсь, что во время нашего разговоры он их не заметил, иначе мог расценить мой поступок неверно.

— Да? — удивилась я. Вроде засекала время. — Почему тогда ты не уехал?

— Подумал что ты права. Надо остыть. Ну что поехали? Поболтаем о моём старом друге, — включил он зажигание, и машина медленно стала выезжать с парковки.

— Я больше не поступлю как тогда с Катей. Поняла свою ошибку и не стану повторять, — мне постоянно казалось, что он смотрим мне на запястья, поэтому всеми силами пыталась отвлечься.

Он ничего не ответил. Тогда я взялась смотреть на дорогу. Улица сменялась новой улицей, и когда мы заехали в район, где я от силы была раза два, занервничала. Новые дома, редкие машины, и слишком вылизанный вид.

— Прости, я забыла спросить, а куда мы едем? — взглянула я на его профиль, не выражающий никаких эмоций.

— Ко мне домой, — было мне ответом. Мацкевич даже не повернулся, чтобы посмотреть на меня. Его волновала лишь дорога, или он хотел, чтобы я так думала.

К слову ответ его, меня поразил. Зачем ехать в такую даль, да вдобавок в дом его матери и отца. Что мы там забыли? Я представления не имела как с ними коммуницировать, особенно с Даной. А сам Матвей как собирается преподнести им мой внезапный вечерний визит? Всё это слишком странно. И к слову мы никогда не ездили к ним домой этой дорогой.

— Не обязательно тащиться так далеко, можно остановиться в ближайшей кофейне, — намекнула я, что мне не хочется удаляться от города на большое расстояние.

— Мы почти приехали, да и заходить в кафе мне не хочется, мало ли на кого там можно наткнуться, — отмёл он моё скрытое предложение.

— В смысле приехали? — удивилась я ещё больше, когда он завернул во дворы.

Конечно, называть их обычными дворами грубовато, здесь всё выглядело намного престижней чем, например, там, где жила я. Перед тем как оказаться в одном из них охрана должна была убедиться, что проезжающий не левый человек. Увидев Мацкевича мужчины в униформе улыбнулись, пожелали хорошего вечера и пропустили нас, открыв шлагбаум.

— Мы где? — никак не могла понять я.

— У меня дома. Извини, я раньше не приводил тебя сюда. Боялся, что ты сочтёшь это плохим тоном, — наконец остановил он автомобиль перед двадцатиэтажным домом белого как снег цвета, и только балконы отличались.

— Ну конечно, как я могла подумать, что ты живёшь с родителями. Это же глупость. Естественно у Матвея Мацкевича есть своя квартира, — хотелось мне ударить саму себя за несообразительность, но я сдержалась.

—Действительно, как ты могла такое подумать, — первым он покинул машину.

Я последовала его примеру, и как только закрыла дверь, он поставил её на сигнализацию.

— Пошли, и так много времени потеряли, — открыл он передо мной тяжёлую дверь подъезда, и я вошла первой.

Дом отличался от моего колоссально. Чистота и порядок, ни одного рисунка на стене, никаких отслоений краски, белые ступеньки, которые явно каждый день намывали и не по одному разу, и комфортабельный лифт с зеркалом во весь рост. Жил Матвей на семнадцатом этаже, но доехали мы так быстро, что я даже не успела почувствовать дискомфорт или смущение. Лестничная клетка тоже разительно отличалась от той, к которой я привыкла. Широкий коридор, а под ногами кафель. Сразу видно не для таких бедняков как я строилось данное здание.

— Всё нормально? Ты выглядишь шокированной, — заметил моё поведение Матвей.

А может я, просто слишком явно показываю свой интерес, рассматривая всё вокруг, так словно попала в музей.

— Просто я никогда раньше не бывала в таких домах. Выглядит круто, — не смогла не оценить я.

Матвей лишь глаза закатил от моего «комплимента», и направился к своей квартире. Отперев ее, опять-таки пропустил меня вперёд. Я вошла в темноту, и думала, куда-нибудь точно врежусь, но вовремя включился свет. Вернее Матвей его включил.

— У тебя пустовато, — прошлась я глазами по прихожей.

— Извини, не подготовился, — натянуто улыбнулся мне Мацкевич, проходя вперёд, оставляя меня одну.

Что я опять не так сказала? Вроде бы нормально общались, когда сидели на грязном крыльце, а теперь всё так кардинально поменялось.

Стоило мне снять ветровку и обувь, как хозяин квартиры вернулся.

— Хочешь чего-нибудь? Я умею заваривать чай, — с долей сарказма заявил Матвей.

Я усмехнулась.

— Звучит обнадеживающе. Давай свой чай, — положила я ветровку на пуфик, стоявший рядом со шкафом.

— Можешь повесить на вешалку. Помнётся ведь, — лениво заметил он и направился, как я поняла в кухню.

Я не вняла его совету, оставила всё как есть и прошла следом за ним. Кухня оказалась такой же пустоватой, как и прихожая. Всего по минимуму, холодильник, шкафы, раковина и стол со стульями. Всё было слишком чистым, чтобы я могла подумать, будто бы тут обитает человек. Словно я не в квартиру к парню пришла, а в магазин мебели, где всё выглядит как декорации.

Поставив чайник, он присел за стол и молча пригласил меня сесть напротив. Я выполнила немую просьбу. Сложившаяся ситуация заставляла меня робеть. Мне было неудобно, если бы я только знала, куда мы едем сразу же отговорила бы его.

— Я тебя внимательно слушаю, — выглядел усталым Матвей, и, похоже, как и мне, ему было не совсем удобно. И для чего только притащил меня сюда?

Чтобы не терять времени я пересказала ему все-то, о чём мы говорили с Романовым. Матвей слушал, не перебивал, словно попутно обдумывал, как будет лучше поступить дальше. Когда я закончила, решила спросить то, что меня заинтересовало в ту нашу встречу с Романовым.

— В конце он сказал, что это за «малышку». Я ничего не поняла, и спросила, что это означает, он сказал спросить тебя, — попивая чай, который мне любезно налил Матвей, я закончила свой рассказ.

До этого он покручивал телефон, но стоило ему услышать слово «малышка» как тот выпал из рук.

— Обиделся, значит, какой нежный, — снова стал он крутить бедный смартфон. Если бы тот был человеком, давно бы умер от головокружения.

— Матвей пообещай, что не будешь вмешивать в ваши разборки девушку этого Романова. Пусть он творит, что ему вздумается, а ты не смей. Будь выше этого, — остановила я его издевательство, над телефоном убрав в сторону, и снова взяв парня за руку.

— Быть выше пока он караулит тебя в кафе? Спускать с рук угрозы? У меня, по-твоему, что совсем нет сил, с ним совладать? Алёна я разрушил драгоценные связи моей семьи с альянсом, думаешь, меня напугает какой-то наглый сын бандита, возомнивший себя, не пойми кем? Я впустил эту заразу в город, я его и вышвырну, но на этот раз пинок будет смертельным, — сжал он кулаки, так что костяшки побелели, а на губах играла зловещая улыбка.

— Меня пугает то, что ты мог задумать. Заранее скажу, что я против, — поспешила показать ему, что не хочу войны между ними. — Я рассказала не для того чтобы ты обозлился на него. Хотела решить всё мирным путём Матвей.

— А как мне защитить тебя, если я не могу быть рядом? Он будет продолжать приходить к тебе. Угрозами или нет, но добьётся, чего хочет, — нервно вздохнул Матвей. — Когда ты только упомянула его, я сразу же захотел положить этому конец. Думал отдать клуб, что он мне…. Открою новый. Проблема в том, что Романов заберёт клуб, но завтра ему это покажется мелочью. Он захочет мои акции. Найдёт с кем объединиться против меня, и они получат желаемое. Короче говоря, уступать ни в коем случае нельзя.

— Под «кем-то» ты подразумеваешь свою мать? Дана может так поступить? — аккуратно поинтересовалась я. Боялась задеть его за больное.

— Нет.… Не знаю.

— Они загнали тебя в угол? А твой отец? — ходила я по острию ножа, задавая подобные вопросы.

— Не знаю.