Глава 14. Матвей. Последствия

Почти всю ночь я не спал. Ходил по квартире размышлял о том, что устроил Романов. И на меня возможно так не повлиял бы его поступок, если не признание Алёны. Она искренне сказала что испугалась. А я не уберёг. Ударив кулаком о стену, я осознал, что у меня начали сдавать нервы. Завалившись на не застеленную кровать я стал пялиться в потолок и думать. Мозгам требовался крепкий восьмичасовой сон, чтобы нормально работать, но я не мог спать. Нельзя пока в городе находится Кирилл. Зачем я только позволил ему вернуться? Думал, вспомнит мою давнюю помощь и отплатит тем же?

Стоило сработать будильнику, как я не сомкнувшись глаз поднялся. Взял телефон с тумбочки и набрал номер Кирилла. Нам с ним есть о чём поболтать. С первого раза дозвониться не смог, пришлось набирать повторно. Решил так поиздеваться, ведь я делал тоже самое. Как мило, взрослый человек мстит мне детскими способами. Но мы уже давно не дети, и игры закончились.

— Какие люди, рад, что ты позвонил дружище, — самодовольно «поздоровался» Кирилл. — Готов подписать документы?

Он ведь намеренно напугал Алёну, а потом выжидал, когда я наберу его. Не чувствует подвоха. Большая ошибка.

— Ты зря связался со мной.

— Чего? Не понял! — теперь в бархатном голосе друга появились тонкие нотки сомнений.

— Буду ждать тебя сегодня в офисе, — и, не желая больше слушать его, я сбросил звонок. Романов перезванивал и даже накатал несколько сообщений, но всё это было мною проигнорировано.

Собравшись, я поспешил выйти из дома. Надо было срочно поспешить, работы непочатый край. По дороге мой телефон разрывался. Некоторые люди всё же удостоились моего ответа. Первым был дядя, живущий в Москве, он узнал о произошедшем разладе в нашей семье и стал волноваться. Естественно за себя свою шкуру и свой капитал. Благо не стал нести чуши против меня, наоборот поддерживал и обещал свою помощь в случае чего. Пусть Меркулов гнида ещё та, но меня он уважает и всегда был на моей стороне. Даже деда он не так признавал как меня. Наверное, один из немногих моих знакомых и родственников кто знает, что такое быть благодарным. Я помог им в прошлом, теперь он жаждет отдать должок, и если мне понадобятся его услуги, я непременно ими воспользуюсь.

Вторым кто звонил, оказалась Алёна. Чего не ожидал того не ожидал. Вечером мы расстались холодно. Во многом по моей вине, я был вне себя от ярости. Пусть открыто не показывая, внутри я сгорал дотла, и только ближе к утру она стала отступать. Мы поговорили, а потом я вызвал ей такси и проводил. Мы даже не успели обсудить, что за искра проскочила между нами. Она держала меня за руки, прикасалась к лицу, успокаивала и молила не поддаваться гневу. Просила послушаться. Я воспринял всё слишком близко к сердцу. Оно снова стало болеть, как и раньше рядом с ней. Только благодаря её уговорам Романов ещё не оплакивает последствия своих поступков и подружку. Даже представить страшно на чтобы я мог пойти. Злость так и бурлила, подначивая на необдуманный шаг.

— Не разбудила? — спросила она сонным голосом. — Подумала, что мы многое не обсудили, и я бы хотела встретиться.

— Я еду на работу, надо решить одно важное дело и я буду свободен, — не стал я делиться с ней тем, чем собираюсь заняться на самом деле.

— Матвей только не совершай глупостей, — снова завела она свою шарманку. — Я, правда, боюсь. В особенности за тебя.

— За меня не стоит бояться Алёна. Лучше будь внимательнее сама, ведь я пока ничем не могу помочь, — был груб я. Мне казалось, этими слова я манипулирую ею, и пытаюсь подвести под нужный мне ответ.

— Ты гораздо ближе к проблемам, чем я Матвей, так что…. В общем, когда ты освободишься? — её неуверенный голос сбивал меня с толку.

— Я перезвоню.

— Тогда ладно. Я буду думать о тебе, — призналась она словно в любви, или я совсем чокнулся.

— Я тоже! В смысле о тебе буду думать, — как же это было неловко. Я готов был сквозь землю провалиться.

От её слов я могу либо взлететь в небо, либо так больно удариться об камни, что даже смертельно.

Видимо Алёне было ещё неудобнее, чем мне, поэтому она поспешила распрощаться. Первая положила трубку, чему я обрадовался. Небольшой разговор с ней привёл меня в чувства, и я стал думать рациональнее. Она придаёт мне сил, так и будет дальше, как только я закончу свои дела и наконец, верну себе свою девушку. Никакой малыш Рома мне не преграда. Кто он и кто я? Она будет моей, после этих слов точно. Вернее так, Алёна всегда была моей, ею и останется.

Подъехав к зданию, где располагался мой офис, я сразу приметил Романова нервно трущегося возле входа. Я запретил охране впускать этого пса без моего ведома. Вот и стоит, мнётся как школьница на вписке. Идя к нему на встречу, я уже знал, что отвечу ему, и как пройдёт наша недолгая, но многообещающая беседа.

— Что за цирк ты тут устроил Матвей? Какого хрена я не могу даже войти в здание? — возмущался Романов.

— Ты посторонний, вот и всё. Ответ на поверхности. Мне пришлось от многих избавиться, чтобы знать наверняка: мои люди меня не предадут. Ты не входишь в число доверенных лиц. Доволен моим пояснением Кирилл Максимович? — невозмутимо поведал я другу.

— Я и не сомневался, что тебя задет моё своеволие, но Матвей как ещё я мог повлиять на тебя и твоё решение. Мне нужен твой клуб, — не выглядел таким же уверенным в себе, как и прежде Романов. Он казался не выспавшимся и измученным.

Забавно я ведь тоже не спал, но по мне и не скажешь. Надо уметь выглядеть в глазах врага блестяще, даже когда внутри ты сломлен.

— В последний раз спрашиваю: зачем? У тебя есть «Эдем», так оставь меня в покое!

— Я хочу вернуться домой. Мне нужно много денег, чтобы возобновить работу своей компании. Тебе сложно помочь мне? — достал он из кармана пачку сигарет и вынул одну. — Будешь?

— Оставь себе на будущее. Когда карманы опустеют, хотя бы сигареты будут, — усмехнулся я. Так хорошо вдруг стало. Хищник стал добычей.

— Не издевайся Мацкевич. Да я перегнул палку, но и ты хорош. В общем-то, я знал, что у меня мало что выйдет, но эти старпёры из альянса душат меня. Они и за границей житья не дают. Я воспользовался твоим дружелюбием и немного подставил, но не со зла же, — затянулся он, выпуская дым.

— Немного? Да ты шутник. У меня у самого проблем по горло, а ты дорогой друг беспокоишься лишь о себе. Сколько раз я помогал? И ты отплатил мне, по-своему. Собственно чего я ожидал от отпрыска Максима Романова. Одно давало надежду, мы друзья детства, и я почему-то подумал, что для тебя это не пустой звук. Мои ожидания, мои проблемы, — развёл я руки. — А ты возвращайся в Европу, пока я позволяю уехать.

— Позволяешь? — рассмеялся Кирилл. — Да ты что? Ты меня гонишь?

— Пока что да. Если ослушаешься старый друг, — подошёл я ближе к нему и прошептал на ухо, — твоя малышка узнает о том, кто причастен к смерти её любимого отца полицейского.

Романов сглотнул. Сигарету в рот он больше не брал, она тлела между его пальцев. Сам он окаменел. Смотрел на меня как на самого злейшего врага и одновременно с этим молил молчать.

— Ты не прав, — от баритона и следа не осталось. Голос друга осип. — Я не причастен к смерти полицейского.

— Да что ты говоришь? Серьёзно? Ты ведь недооценил мои связи Кирилл Максимович? Вашей своре кажется, что если я не ношу пистолет за пазухой, то я и не опасен. Но милый мой мальчик моё оружие это мозги. Всю ночь обдумывал то, как сообщу тебе прекрасную новость, — злорадствовал я.

— Какая разница, — сорвался он, выбрасывая окурок на асфальт и топча его ногой. — У тебя нет доказательств. Не поймал Матвей Юрьевич.

Меня прорвало на смех. Охрана, стоявшая возле входа в здание, даже немного заволновалась: а всё ли в порядке у их босса с головой.

— Доказательства? Ты пошёл с козырей, так не честно. Но если ты такой смелый Кирюша я пришлю их по почте твоей Полине. И тогда посмотрим, кто кого поймал.

— Замолчи! Не так громко! — обозлился теперь Романов.

— Интересно останется тогда между вами любовь? Я бы понаблюдал за драмой с первого ряда, — откровенно глумился я над Кириллом. Как же это приятно снова обладать властью, снова не быть тенью. Осталось это доказать матери, и заставить её отступить.

— Думаешь я на тебя не найду управу? Не бывает чистой репутации, где-нибудь и ты прокололся Матвей, — не уступал в словесной войне Романов.

— Ищи, но только не из России. Тут тебе не место, прошу как можно скорее покинуть наш корабль, — не боялся я его угроз. В отличие от них у меня изъяны найти намного сложнее, я всегда старался быть «чистым», и сложно будет к чему-либо прикопаться. А даже если и найдётся какая-нибудь ерунда, то попробуй её ещё докажи.

— Я уеду, но мы не закончили. Клуб ты мне отдашь. Не хочешь продавать, отберу за так, — осталось таки последнее слово за ним. Романов ушёл, а я с минуту смотрел ему вслед, ждал, пока обернётся своим поражённым личиком ко мне, но не дождался. Гордость это порок, с которым нужно бороться хотя бы через раз.

Романов как энергетический вампир, высосал из меня все соки.

Войдя в свой кабинет, я стал прокручивать то, как вчера оперативно искал зацепки против Кирилла. Не мог уснуть, связывался с людьми из полиции, высших органов, потом нашлись связи и в криминальном мире, они-то мне и пригодились. Даже доказательства предоставили. Я хорошенько их изучил и пришёл к выводу, что Романов косвенно, но причастен к гибели полицейского Гончарова. На месте преступления был его человек, он видел перестрелку, видел раненного полицейского, но по приказу Романова вмешивать не стал. Получается, случайность погубила отца Полины. А там кто знает, можно его было спасти или нет. Факт остаётся фактом, если бы девушка узнала обо всём, вряд ли бы сразу простила своего парня и побежала к нему в объятия. Однако угроза оказалась действенной, и Романов засуетился, испугался и испарился.

Маленькая, но победа. Стоило мне прикрыть глаза на несколько минут (мне так показалось) как в дверь вломилась безумная старая бестия. Те кошмары, что мне снились никогда не сравняться с ней. Давно мы не пересекались, да я собственно надеялся, что больше никогда не встретимся. Но судьбе угоден другой исход.

— Простите Матвей Юрьевич, мы не смогли её остановить, — с порога стала оправдываться секретарь.

Я понимающе кивнул ей и махнул в сторону выхода. Та послушно прикрыла за собой дверь, оставив меня одного наедине со старшей из Разиных.

— А я всё думал, кого мне так не хватало. Вас Аглая Тимофеевна, — ничего уже не боялся я. Просто ещё одна кочка на моём пути. Ерунда.

Дверь снова распахнулась и в кабинет вошла Маша.

— Я сказала подождать меня в коридоре. Ты что совсем дура? — наорала на неё Разина. — Хоть бы раз кто-то из вас меня послушался. Жили бы как у Христа за пазухой.

— Я устала позориться. Хватит! — рыдала Маша.

— Я как будто бы здесь лишний, — вмешался в их перепалку, прочистив горло.

— Нет, Матвей Юрьевич вы нам как раз-таки и нужны. На днях мы вели переговоры с Даной, и она уверила нас, что ты согласен на помолвку, потом оказывается ты против. Маша всё рассказала мне, то, как ты унизил её. У тебя совсем совести нет Мацкевич? — не замолкая верещала старуха, видимо в надежде, что я оглохну.

— У меня может, и нет совести, а у вашей внучки, да чего уж там, и у вас в частности нет гордости. Только сегодня о ней думал, о гордости, и посчитал, что надо подавлять её, но в вашем случае лучше включить на максимум, — дал я совет, может однажды они последуют ему, хотя скорее трава перестанет зеленеть, чем они за мной гоняться.

— Ты заставил её крутиться у зеркала, пообещав в обмен согласиться на помолвку. Тебе не стыдно? — трясла она своим указательным пальцем перед моим носом.

— Это была шутка, откуда мне знать, что Маша их не понимает? Не мои проблемы, — посмотрев на часы, я понял, что время клонится к четырём, оказывается, я проспал почти весь день. Зато чувствовал себя отменно.

— Он ещё и насмехается. Смотри Маша в кого влюбилась и перед кем унижаешься не только ты, но и я, — переключилась она на внучку. И следом на меня. — Помолвка состоятся, считай это компенсацией морального ущерба Мацкевич.

В глазах Маши тут же родилась очередная надежда, но я поторопился развеять её:

— Бред. Ничего подобного не случится. Обе вышли из моего кабинета.

— Как смеешь мне указывать, что делать Мацкевич? Наглец! — собиралась броситься в бой Разина.

Маша поспешила остановить бабушку, и попытаться увести прочь.

— Пошли, мы потом ещё поговорим с ним. Прошу бабушка, иначе нас выпроводит охрана, — наступило минутное просветление в голове у Марии.

— Да плевала я на его охрану, я их всех раскидаю этих сволочей продажных. Мацкевич ты ответишь мне за все унижения моей внуки, я тебе клянусь. Жизни не дам с Алёной. Услышал меня? — бросалась угрозами Аглая Тимофеевна пока её внучка выпроваживала из кабинета.

Когда дверь за ними захлопнулась, воцарилась долгожданная тишина. Приложив руку ко лбу, я осознал, что избавился от одной на проблемы, на её место пришла новая. Конечно более морщинистая и слабая, но всё же коварная.