Глава 15. Алёна. Разобраться в чувствах

День клонился к закату, когда я пришла в центральный парк города. Как всегда многолюдно и шумно. Дети носились по всему парку, что-то выкрикивая своим родителям, а те улыбались им, прося вести себя поспокойнее. Многие парочки тоже выбрали вечер пятницы для свиданий. Объятия, целои и держания за ручки. Мне всегда было интересно, почему некоторым людям надо выставлять всё на показ. Слышала поговорку: счастье любит тишину, и я с ней полностью согласна. Хотя моё счастье тишина не спасла. А может я просто плохо старалась его сохранить? Теперь уже не узнать, прошлое прошло.

Пока я медленно прогуливалась по дорожке, мне пришло сообщение от Ромы. Он предлагал встретиться сегодня. Я бы с радостью составила ему компанию, но, увы, я дала обещание кое-кому другому. И как бы стыдно мне перед самой собой не было, я ждала этой встречи больше всего на свете. Чтобы не обижать Рому, я предложила альтернативу. Завтрашний день у меня был полностью свободен, и я могла уделить ему время. Парень согласился, хоть я и почувствовала, что ему не понравился мой отказ.

Убрав смартфон в карман джинсов, я замерла. Не ожидала такого резкого столкновения с ним. Мы не врезались друг в друга, просто я ждала увидеть его в ином месте, где мы и договорились встретиться. Матвей выглядел уставшим, но довольным. И в кое-то веки без своего дорогого костюма. Он улыбнулся мне приближаясь.

— Привет, — тихо произнёс Мацкевич.

— Думала, мы встретимся у входа, — вместо ответного приветствия ляпнула я, не подумав.

— Я испортил твои планы? — хищно прищурился парень.

— Что? Нет, конечно, я просто….— выдохнув я, осознала, что он пошутил, а я повелась.

Кто-то здесь как всегда «умнее всех». Или я волновалась? Боялась сказать что-то не правильно, словно могу испортить некую установившуюся между нами тонкую красную ниточку. Одно неверное движение и она может оборваться навечно, и тогда точно всё будет кончено.

— Тебе не нужно оправдываться передо мной. Не хотел тебя смутить, — пожал он плечами, и прошёл мимо меня. — Давай прогуляемся по парку. Давно я так запросто не ходил там, где мне хочется. Вечные ограничения уже в печёнках сидят.

Молча я последовала за ним. Необычные ощущения, никогда мы с ним так не гуляли. Не то чтобы у нас в целом было много времени, чтобы проводить его вместе, но и свободно по паркам мы не прогуливались. Наверняка он считает это занятие скучным, ведь привык постоянно тусоваться в своём клубе. Кстати о нём…

— Решил вопрос со своим товарищем? — поинтересовалась я, идя с ним в ногу.

— Да. С позором отправил обратно в Европу. Оставаясь здесь, он поднимет всё вверх дном, и никому от этого лучше не будет. В общем, я сделал ему одолжение, хоть и пришлось потрепать нервы, — невинно усмехнулся Матвей, коротко взглянув на меня.

— Наверняка нашёл против него компромат? — не могла не кольнуть его я.

— В мире, где люди носят за пазухой оружие и подставляют своих друзей, носом лучше не щёлкать. Невнимательность может аукнуться жёсткой оплеухой. Не то чтобы я был настолько коварным, просто защитил близких мне людей. Сделал то, что делает и он, — сложил он руки в карманы и вдруг остановился возле ларька с мороженным.

— Значит, вы делаете одно дело, — стала рассматривать я витрину. Мне приглянулся пломбир с клубничным джемом сверху.

— Да, но разными способами, достигаем цели. Однако если признаться честно, я немного растерялся, даже испугался. Думал, не сумею выстоять против него в одиночку, но как оказалось, что за мной стоит намного больше преданных людей, чем рассчитывал, — а следом без перехода, он обратился к продавцу, запросив шоколадное мороженное и тот самый пломбир, на который я положила глаз.

Стоило нам отойти от прилавка, как Матвей передал мороженное мне, то самое с клубничным джемом.

— Как ты понял, что я хочу именно его? — удивилась, но мороженное приняла.

— Не знаю. Догадался.

Наверное, я слишком пристально смотрела на него, ибо как ещё можно было просто «догадаться»? Хотя есть ещё один вариант, Мацкевич умеет читать мысли, как-то же он сколотил своё состояние, без сверхъестественных способностей тут явно не обошлось.

Поедая мороженное, мы дошли до центра парка, где как, оказалось, проходило мероприятие. Издалека я слышала шум и музыку, но и подумать не могла, что вокруг них столпились люди. Не было ни сцены, ни профессионального оборудования, всё происходящее казалось чистой импровизацией. Молодые люди собрались в небольшую группу из пяти человек и устроили прохожим концерт. Четверо парней и среди них лишь одна девушка вокалист. Она пела так звонко, что голос её трогал за душу, а танцы, сопровождающие её, вызывали улыбку. Я резко остановилась и засмотрелась, заслушалась. Матвей не сразу понял, что я отстала от него, и когда до него дошло, вернулся ко мне.

— Тебе нравится? — повысил он голос, чтобы расслышала, из-за музыки это оказалось ещё тем испытанием.

— Да, — кивнула я в довесок. — Меня всегда поражали уличные музыканты. Я бы так не смогла. Моя замкнутость и стеснительность свели бы меня с ума.

— Ты себя недооцениваешь. Просто не нашлось рядом тех людей, кто бы поддержал твои желания и цели. Если бы таковые имелись, думаю, ты бы горы свернуть могла, — смотрел он на выступающую группу, а я смотрела на него.

— Ты, правда, так считаешь?

— Один в поле не воин. Всегда нужна опора.

— Даже тебе? — не могла я отвести взгляда от профиля парня. Матвей всегда был таким красивым или я схожу с ума из-за романтичной песни на фоне?

— А что я не человек? — без эмоционально спросил он, вглядываясь в солистку пропуская её превосходный голос сквозь себя.



Остановилось дыхание, тебя не понимаю я,

Мы с тобой больше не семья, я больше не любимая.

Прошу лишь руку протяни, я отвечу взаимностью,

Рану в сердце моём залечи, попрощайся с гордостью.



— Ты кажешься мне непоколебимым, тем, кто всегда может постоять за себя. Ты не выглядишь слабым Матвей, это в тебе меня привлекает больше всего остального, — призналась я в пылу.

— Всё ещё? — задал он мне не совсем понятный вопрос.

Матвей повернулся-таки ко мне, и внезапно взял за руку.

— Скажи всё ещё? — повторил он.

— Я тебя не совсем понимаю, — призналась я, до меня быстро дошло, что он желает услышать.

— Я знаю твои уловки, когда ты не хочешь отвечать прямо, — словно сказав лишнего, он отступил на шаг.

Поняв, что сморозила в очередной раз глупость, я хотела загладить вину и попытаться оправдаться. Ведь Матвей абсолютно прав, я просто убегаю, но пора бы остановиться и подумать, а в верном направлении ли я бегу.

— Прости, я не хотела тебя задеть, — сделала я к нему шаг, и хотела было взять за руку, но меня остановил звонок его телефона.

Хорошо, что Матвей не заметил, что я собиралась сделать, иначе тогда я бы точно не смогла объясняться. Достав смартфон он направился подальше от музыкантов, чтобы ответить звонившему. Одновременно я благодарна тому, кто прервал нас, но и негодовала. Сейчас могла решиться наша с ним судьба. Чтобы я могла ему ответить? Смогла бы простить? Вернуть наше прошлое, нашу жизнь. А ведь я скучаю по нему. До сих пор ищу встречи, даже в этот раз, боже, что же творю? Чего хочу? Что чувствую? А как же Рома? О нём я забыла окончательно, стоило Мацкевичу снова появиться передом мной.

Выбросив навязчивые мысли из головы, я посмотрела в ту сторону, где стоял и разговаривал по телефону Матвей. Выглядел он задумчивым и раздражённым. Не я ли стала тому причиной? Стрела пронзила сердце насквозь, когда наши с ним взгляды пересеклись. Тогда-то я и решила подойти к нему, чтобы не оставлять одного. Стоило мне оказаться рядом, как Матвей изменился ещё сильнее, попытался поскорее закончить диалог.

— Мне некогда заниматься ерундой, вы сами виноваты, что я так отношусь к вам. И извиняться я не пред кем не намерен, — убрав телефон от уха, Матвей провёл пальцем по экрану, сбрасывая.

— Что-то произошло? — мельком взглянула я на него.

— Как всегда, — размыто ответил Матвей. — Тебя не касается.

Начинается. Его типичное поведение, когда обижен. Выдохнув, я приблизилась к нему ещё, и положила ладонь на грудь. Наверное, он удивлён моим внезапным выпадом, но смолчал, и терпеливо ждал, когда я начну говорить.

— Всё ещё! — твёрдо заверила его я.

Не уверена, не вылетел ли из его головы тот вопрос, после беседы по телефону, но мне захотелось сделать это именно так.

— Что? — с как-то равнодушно переспросил Мацкевич. Решил и меня задеть, слишком уж мелочно с его стороны.

— Не делай вид что забыл. Я ответила тебе, теперь можем продолжить наш разговор в более приятной обстановке? — так и не убрала я ладонь, а он не мог оторвать от неё глаз. — Мы итак много времени потеряли. Я устала переживать и тосковать.

Матвей улыбнулся, но улыбка почти сразу слетела с его прекрасного лица. Он убрал мою ладонь, и снова сделал этот уже ненавистный мне шаг назад.

— У тебя, что семь пятниц на неделе? Что с тобой Мацкевич? Я перестала тебя понимать. То давишь на меня, просишь ответа, потом отступаешь. Ты издеваешься? Тебе нравится смотреть на мои страдания? Я уже итак упала ниже плинтуса. Моя гордость валяется на дне! Ты хочешь пробить это дно? Что ты хочешь, чтобы я сделала? Просто понимаешь я тоже не железная, и если сейчас скажешь: нет. Это будет наш последний разговор, потому что я больше не выдержу, — выдала как на духу я. Всё что накипело, всю свою боль и обиду. И ни капли не соврала. Истина в её первой инстанции.

— Тише, — резко приблизился он и взял моё лицо в свои тёплые ладони. — Не трать нервы зря. Я просто опешил. У меня вдруг всё перед глазами поплыло. Не поверил своим ушам.

— И? — положила я свои руки на его, и хотела убрать их в случае очередного глупого выпада Мацкевича.

— Перестань так смотреть на меня. Этот взгляд мне не нравится, ты сердишься. Алёна ты не должна смотреть так на того кто по твоим словам тебя всё ещё привлекает, — поглаживая большим пальцем меня по щеке, смотрел он то мне в глаза то вниз.

— Ты заслужил. Из-за тебя я плакала. Ты обязан извиниться, — настаивала я. Мне не хотелось так просто прощать его, раз и будто бы ничего не случилось. Он должен страдать, как и я. Признаюсь, я люблю его, но что-то во мне не даёт простить его окончательно.

— Извини, — тихо прошептал он, почти не слышно.

— Я…— хотела было снова прочитать нотацию, но меня перебил очередной звонок. Отчего я взбесилась, вырвалась из его рук. — Ответь уже и объясни тем, кто звонит, чтобы не мешали. А то я их прибью.

Он недовольный полез за смартфоном в карман, взглянул на экран и устало потёр глаза. Тогда я решила взять на себя инициативу, вырвала телефон, да так что он поздно опомнился, и увидела на телефоне имя Маши. А этой что от него надо? Чтобы не надумать лишнего я ответила на звонок, иначе бы от ревности разбила телефон.

— Я слушаю тебя сестра, зачем звонишь ему? — стала я ходить туда обратно. Нервное, наверное.

— Алёна? Не ожидала тебя услышать, — виноватым голосом пропищала Маша.

— Я тебя тоже и тем не менее. Для каких целей ты названиваешь Матвею? Что может быть такого важного, что ты не унимаешься? — начинала я перегибать палку, грубить, за что потом буду корить себя.

— Пожалуйста, успокойся, я лишь хотела предупредить, чтобы Матвей был готов. Дана и бабушка начали подготовку к предстоящей помолвке, — огорошила меня двоюродная сестра.

Я метнула взгляд на Матвея, который выглядел взволнованным, но не решался лезть и забирать у меня телефон.

— Повтори! — попросила я совершенно спокойно, что даже подозрительно. — О какой помолвке речь?

Матвей прикрыл лицо рукой, и всё же подошёл ко мне, чтобы забрать смартфон, но я не позволила.

— Пусть договорит, — пригрозила я ему.

— Не слушай её, — потянулся он к телефону у моего уха. — Что умного может сказать Маша?

— Передай телефон Матвею, у нас с ним сегодня встреча, и бабушка не хочет, чтобы он задерживался, — с каким-то неприсущим Маше ехидством она усмехнулась.

Мне казалось мы сестры, и вроде бы не успели стать врагами.

— Вы поговорите, но не сейчас, — теперь сбросила звонок я, и выключила его телефон, чтобы нас никто не смел больше прерывать. Вместо того чтобы отдать его владельцу, я убрала себе в карман.

— Что ты творишь? Зачем ей ответила? Я благополучно стараюсь игнорировать Машу, а ты ломаешь мне всю систему, — вначале он вроде разозлился, но следом улыбка озарила его лицо.

— О какой помолвке она говорила? — не купилась я на его сладкое личико. Хотя хотелось.

— Ты же не думала, что Разина старшая так просто сдастся? Ты сказала, что гордости нет у тебя, но поверь они свою давно растеряли, и теперь вряд ли найдут. Разина прискакала ко мне в офис, чтобы погавкать и завела шарманку о помолвке. Думал это просто вброс, но оказывается, они чуть-чуть продвинулись в своей деградации. Не удивлюсь, если им мамочка подсобила, — поджал он губы. Я заметила, как менялся Матвей, когда речь заходила о Дане. Он любил и уважал мать, поэтому не мог понять, почему она с ним так поступает.

— Что происходит с твоей семьёй? Это уже не просто делёжка бизнеса с отцом. Твоя мама всегда обожала тебя, так что могло пошатнуть ваши отношения? — всё же было любопытно мне.

Он загадочно улыбнулся, приблизившись ко мне, взял за руки и крепко сжал их. Думал, что я буду вырываться, но я замерла, ожидая дальнейших его действий.

— Я не желаю говорить о семье, о Маше и твоей бабушке. Мне важно услышать тебя.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — сглотнула я. Слишком уж близко он находился.

— Только одно. У нас есть шанс? — руки его переместились мне на талию и тогда она прижался ко мне, обнял, положил голову мне на плечо, и почему-то мне показалось, закрыл глаза, хотя этого я знать не могла.

— Матвей….

— Не говори мне о том парне. Не хочу слышать. Говори только о нас, — сильнее прижал он меня себе словно боясь отпускать.

— А я и не хотела, — улыбнулась я. Пока он не видит, я могу побыть собой и насладиться его теплом и нежностью.

— Как мне вымолить твоё прощение Алёна? — шептал Матвей.

— Не уходить. Не бросить меня, любить и не предавать — все, что мне было нужно. Только теперь всё не так однозначно Матвей, — всё-таки заставила я его отпустить меня. — В моей жизни кое-что изменилось, и это Рома, о том, о ком ты не хочешь говорить. Ты мне не безразличен, я всё ещё думаю о тебе, но и о нём с недавних пор тоже. Рома всегда старается быть рядом, помогать. Постоянно терпит хамское к себе отношение со стороны моей семьи, и всё же не отступает. А вот ты…Я не знаю смогу ли!

— Я правильно тебя понимаю?

Я промолчала, старалась смотреть куда угодно, но только не на него.

— Спасибо за встречу, мне правда она была нужна, — вернул он себе хладнокровие. — Позволь напоследок сделать тебе подарок.

— Какой? — испугалась я, хотела поскорее вернуться домой и нареветься вдоволь, ведь только что отвергла Матвея.

— Подожди и узнаешь, — словно наше разговора не было, улыбнулся он, взял меня за руку провёл к ближайшей скамейке и попросил пару минут подождать его.

Время пока я сидела и ждала, длилось бесконечно. Я успела на придумывать себе разное, от самого худшего до самого лучшего. Но когда он вернулся с гитарой, я даже представить не могла, зачем она ему понадобилась и где он её раздобыл.

— Что это значит? — отсела я на край скамейки, потому что он сел через-чур близко. Ему ещё не надоело так делать?

— В семье, где я родился, положено быть идеальным, уметь всё. Однако когда дело дошло до музыкальных инструментов, дед меня спросил: «на чём ты хочешь научиться играть?» Я долго думал, но когда увидел на улице девушку, играющую на гитаре, определился с выбором. Пришёл к деду и дал ответ. Дед посмеялся надо мной, сказал что-то вроде: «не благородно это внук, нужно быть на своём месте». И меня учили играть на пианино. Не смотря ни на что. И я впрямь овладел им в целом, недурно. Проблема в том что игра на этом чудесном инструменте совсем не приносила мне удовольствия, тогда я нашёл ребят, которые увлекаются музыкой, и попросил уже их научить меня на гитаре. Они помогли, но я и сам старался, как мог. Купил себе гитару, втихаря играл, и однажды дед застукал меня. Тогда он решил показать, что вся власть в его руках. Он разбил гитару прямо у меня на глазах. Мне было четырнадцать, и я плакал, как не плакал никогда в своей жизни. У меня на глазах разбился образ любящего деда, и тогда я стал тем, кем ты видишь меня. Собой. До нашей встречи эмоции были для меня под запретом. Я считал, что если поддамся им, то кто-нибудь из семьи обязательно разобьёт их. Так и случилось, я не ошибся. В итоге я умею играть на гитаре, хотя может сейчас многое и забылось. И я испытал чувства, благодаря тебе, хотя продлились они недолго. В любом случае ты сделала правильный выбор, я бы поступил так же. Нужно выбирать надёжных, — улыбнулся он так словно это была его последняя улыбка, которая завтра навсегда исчезнет как волшебный сон.

— Матвей…— Застрял у меня ком в горле. Выслушав его, я готова была кинуться ему в объятия лишь бы поддержать. Я не знала о таких аспектах его прошлого, и мне стыдно. А ещё ужасно больно. Он всю жизнь делала то, что требовала семья. Он позволил себе меня полюбить, отступил от правил, и я не оправдала его надежд.

— Не надо лишних слов Алёна, — перевёл он взгляд на гитару в руках, и положил на струны пальцы. — Давай проверим, помню ли я как играть. Поругай меня, если буду фальшивить.

Струны издали первые звуки. Сначала неуверенные мелодии, но со временем у Матвея стало получаться всё лучше и лучше. Словно он всю жизнь играл не переставая. Он не пел, просто играл. А я слушала затаив дыхание. Никогда никто для меня не музицировал, и вот он во всём первый в моей жизни. Я сама не заметила, как по щеке скатилась слезинка. Музыка остановилась, Матвей потянулся ко мне и стёр её.

— Не грусти, тебе идёт быть счастливой, — убрал он инструмент себе за спину.

— Меня тронула твоя игра. Ты талантлив, — шмыгнула я носом.

— Дед говорил: талантливый человек, талантлив во всём. Меня он талантливым никогда не считал. Всегда говорил, что я недостаточно хорош. Может он и прав, — опустил взгляд Мацкевич не прекращая улыбаться. — Приятное чувство, я словно в прошлое окунутся. Спасибо тебе.

— Это я должна благодарить, — пододвинулась я к нему, и резким движением прильнула. Обняла за пояс, как он меня тогда. — Не бросай меня Матвей. Гордой быть так сложно.

— Что ты делаешь? Мы разве не всё обсудили?

— Нет, — стала мотать я головой. — Не всё. Какие чувства могут сравниться с теми, которые я испытываю рядом с тобой? С Ромой и в половину такого нет. Не могу больше себе лгать. Себе и тебе.

— Ладно, — обнял он меня в ответ. — Сейчас ты растрогалась, но не торопись, и я торопить тебя не стану. Хорошенько взвесь все за и против.

— Не начинай Матвей, прошу, — стала слушать я биение его сердца, и становилось так спокойно, что хочется мурлыкать.