Глава 17. Алёна. Приглашение

Время двигалось к вечеру, когда мне на телефон пришло странное сообщение. Сначала я расценила его как приглашение на свидание, и немного смутилась, ведь не рассчитывала, что всё закрутится настолько быстро. Боялась, что скорость нам только навредит и лучше умерить свой пыл. Как говорится: тише едешь, дальше будешь. Но как оказалось я просто на придумывала лишнего. Ведь как надо: сначала думать, потом действовать, у меня, как и большинства людей всё получается наоборот.

Испугавшись странного и нежданного приглашения, я сразу же поспешила набрать Матвея, а писал именно он. Рома в последние дни мало общался со мной, хоть мы и часто пересекались на работе. Наверное, стал догадываться насчёт меня и моих чувств. Стоило бы серьёзно поговорить с ним и попытаться объясниться.

— Слушаю, — послышался уставший голос Матвея. Словно он только проснулся.

— Привет, я хотела бы уточнить насчёт твоего предложения. Что значит: «давай вместе поужинаем?» Нет, я конечно не полная дура, и понимаю смысл, просто….— оказалось не так-то легко разъяснить все, о чём я на самом деле думала.

Алёна ты как всегда закапываешь себя. Мне бы человека рядом чтобы он вовремя заставлял меня закрывать рот, тогда бы проблем не возникало.

— Тебе интересно свидание ли это? Не волнуйся, я же сказал, что не буду давить. Я свои обещания не забываю. Мне нужна компания. Хочу проведать моих дорогих родственников, по нашей старой доброй традиции. Ты же не забыла? — послышались весёлые нотки в его голосе, будто бы усталость как рукой сняло, но это лишь мои предположения, возможно Матвей как обычно притворяется.

Мне стало смешно. Его видимо тоже развлекают наши встречи с его семьёй, однако сейчас немного другая ситуация и я не уверена…

— Такое не забывается, — прикрыла я рот ладошкой, будто бы он мог застукать меня. — Только, я не хочу вступать в очередной спор с твоей матерью. Мне будет сложно с ней разговаривать после всего.

— Поверь, мне тоже, — загадочно заявил Мацкевич. — И всё же я хочу пойти к ним и показать, что на самом деле мы продолжаем оставаться близкими людьми. Все!

— Надеюсь, на этот раз обойдёмся без Разиной? Она слопала почти все мои нервные клетки, — хихикнула я.

— Смотря, какая из них.

Сердце ёкнуло. Только не это.

— Матвей не шути так со мной. Если они обе там будут присутствовать тогда я пас, — не хотелось мне переживать новый скандал. С меня довольно столкновений с этой женщиной, то, что мы родственницы не означает, что обязаны пересекаться.

Мы ещё немного поговорили, и как только Матвей убедил меня, что лишних лиц на ужине не ждут, только тогда я согласилась. Мысленно конечно прокручивала: зачем оно мне надо? Ни к чему хорошему встреча с семьёй Мацкевичей, как и обычно не приведёт. Среди них лишь Матвей всегда относился ко мне хорошо, остальные через раз. Считала что и Дана тоже, но я ошибалась, и за это мне очень обидно.

Стоило нам с ним распрощаться, как мой телефон снова зазвонил. Я успела подумать что Матвей забыл о чём-то предупредить, и не смотря на экран шутливо ответила:

— Как быстро ты соскучился.

Когда послышался голос в трубке, я оцепенела от ужаса.

— Мы вообще-то давно не общались.

Покраснев от стыда, я поняла, что разговариваю не с Мацкевичем, а с Ромой. Теперь он точно меня возненавидит, ведь я дала ему надежду на отношения, а сама кручу с другим человеком за его спиной. И так позорно выдать себя, боже мой, какой кошмар. Собиралась ведь осторожно объясниться с ним, а в итоге вышло наоборот.

— Рома, извини, я думала, мне звонит кое-кто другой, — закапывала я себя глубже в яму. Идиотка.

— И кто же? — холодно поинтересовался парень.

— Один знакомый, — не говорить ведь в лоб, что любезничала с Матвеем. Не хотелось бы добивать Рому.

— А имя у знакомого есть? — продолжал он допытываться. — Впрочем, неважно. Он всего лишь знакомый. Ты бы предупредила, если бы что-то изменилось в твоей жизни. Верно?

Я промолчала. Врать так тошно.

— Рома нам надо поговорить, — решилась я на важный шаг. Обманывать его, смысла больше нет. Обманывая Рому, я обманываю в первую очередь себя саму.

— Тогда может, встретимся сегодня вечером? — будто бы назло выбрал он самое «подходящее» время.

Я замялась, не сразу смогла отказать.

— Прости, но я занята. Может быть пораньше? Днём?

— Увы. Занят я, — был непреклонен он.

— Что насчёт завтра? — не сдавалась я.

— Завтра мы работаем. После работы вполне можно, — смягчился Рома. — У меня для тебя есть подарок. Буду с нетерпением ждать нашей встречи.

Я собиралась начать протестовать, ведь принимать подарки от парня, которого собиралась отшить вверх неприличия, но Рома уже сбросил звонок. А повторно дозвониться у меня не получилось, он не отвечал.

Весь день прошел как на иголках. Я волновалась по поводу Ромы, встречи с семьёй Матвея, ко всему прочему добавилась ещё и Лиля со своими глупостями. Заявила, что собирается вернуть себе Диму, и метод у неё не самый приятный. Я попыталась выяснить, что она задумала, но сестра лишь отмахивалась, приговаривая: «ты всё испортишь, если узнаешь». Проблему с Лилей было решено мною отложить до следующего дня, на повестке у нас очередной поход на дом Мацкевичей. Зачем Матвею это понадобилось, что он хочет доказать мне, своей матери а может быть даже сестре? Я перестала понимать всех окончательно. У каждого на уме вертелось что-то своё, и не самое приятное. Ещё разговор с Ромой не выходил из головы, он же не дурак, всё понял, и наверняка обижен. А всё я виновата. Не надо было вестись на уловки Матвея, и снова начинать этот порочный круг.

Ближе к намеченному времени я стала собираться. Надела всё самое простое. Не на приём же к графам собираюсь, ничего потерпят. Стоило Лиле войти в комнату, как она удивлённо прикрыла ротик.

— Ты вроде бы собиралась на тусовку к Мацкевичам, а не на помойку драться с бомжами за последнюю банановую кожуру, — в своей любимой манере опустила меня сестра.

— Что за глупости ты несёшь Лиль? Что тебе во мне опять не нравится? — разозлилась я. Наряжаться для этих людей как рождественская ёлка я точно не планировала. Дважды уже это случалось, третьего раза не будет.

— Твой стиль. Вкуса у тебя нет Алёнка, — покручивая прядь волос, хлопала глазками Лиля.

Явно пыталась вывести меня из себя.

— Я удовлетворена тем, как выгляжу, поэтому даже не старайся, — отвернулась я к зеркалу и прошлась глазами по своему образу ещё раз.

— Именно что удовлетворена. Вспомни оценка «удовлетворительно» означает тройку, — насмехалась она надо мной. По крайней мере, мне так показалось.

— И что ты предлагаешь? — раздражённо обернулась я к самодовольной сестре и была готова настучать ей по голове за грубость.

— Раз ты снова вступаешь в богемный клуб, то обязана показать им, что не пальцем деланная. Понимаешь о чём я? — поиграла бровями Лиля.

— Не понимаю, и не собираюсь понимать. Я больше не стану стараться показывать себя лучше, ведь это не приводит ни к чему хорошему. Люди не видят чужую работу, поэтому лишний раз тратить силы в пустую, я не намерена, — упёрла я руки в бока, пытаясь показать сестре, что меня не переубедить.

— Алёна надо стоять на своём, только тогда они заткнуться, — не уступала мне Лиля.

Продолжать разговор я не видела смысла, у нас с ней разное мнение и сложно будет одной прогнуться под другую. Отмахнувшись в очередной раз от Лили, я надела ветровку, и ушла. Спускаясь по лестнице вниз, я услышал крик сестры вслед:

— Я в тебя верю. Покажи этим снобам, что мы так просто не сдаёмся сестричка.

Слова поддержки пусть и поздно, но погрели мою замёрзшую душу. Я обязана показать этой семейки, что просто так от меня не избавиться. Если я захочу я буду с их сыном, и пусть хоть горы между нами вырастут.

Оказавшись на улице, я вдохнула свежий воздух. Стало легче, ведь мои ожидания и переживания возможно и не были напрасными. В конце концов, Матвей вернулся и сам хочет быть рядом, а значит, я не зря потратила нервные клетки и время.

— Алёнушка, — испугал меня грозный мужской голос, появившийся из неоткуда.

Резко повернувшись, я постаралась успокоить своё сердцебиение. Старичок сосед снова восседал на своей излюбленной лавочке и читал газету, что-то про криминал.

— Здравствуйте, — приложила я руку к груди. — Не пугайте меня больше так.

— Ох, а я и не подумал, что ты можешь перепугаться. Привык что ты всегда смелая, всегда на страже.

Он точно обо мне говорит? Может, спутал с кем? Я-то уж точно не такая.

— Если ты отпустила ситуацию, значит, снова появился тот, кто сможет прикрыть твои тылы? — подмигнул дед, чем смутил меня.

— О чём вы? Я не понимаю, — растерялась я, не зная как избавиться от назойливого соседа.

— Дружка твоего видал. Узнал бы раньше, но кажись, он машину поменял и номера. Память-то у меня ого-го, — постучал он по виску пальцем. — А так признал мальчишку только по лицу, когда тот вышел с кем-то переговорить по аппарату.

Я оглянулась. Среди припаркованных автомобилей я не смогла найти мне нужный, однако с этим мне помог дедушка.

— В самом конце серебристая.

— Спасибо, — заикаясь, поблагодарила я его, и медленными шагами направилась вон со двора, чтобы больше он ко мне с разговорами о тылах не приставал.

Достала телефон и написала сообщение Матвею, тот сразу же на него отреагировал, выйдя из той самой серебристой машины. А дед-то пусть и странный, но память у него реально мощная.

— Не стал подъезжать прямо к подъезду, вдруг ты была бы против, — стал оправдываться Матвей.

— Не важно, тебя всё равно заметили. В следующий раз паркуйся в другом районе, может тогда сосед будет не так внимателен к моей жизни, — нервничала я из-за того что обо мне могли неправильно подумать. Совсем недавно я возвращалась домой с Ромой.

— Я сделал что-то не так? — изменился он в лице. Мацкевич переживал похлеще моего, и я заметила это. Обычно его эмоции тщательно спрятаны под слоем невозмутимости, однако видимо что-то дало в нём трещину.

— Не зацикливайся на моих словах. Просто мне кажется, я живу под вечным наблюдением одного чудаковатого пенсионера, — обернулась я, чтобы проверить, не подсматривает ли дед-сосед за нами.

Матвей вдруг улыбнулся и опустил голову, чтобы я не видела как ему смешно.

— Хватит, поехали уже, — не стесняясь, открыла я переднюю пассажирскую дверь автомобиля, и уселась, словно не было между нами нескольких месяцев разлуки.

Мацкевич последовал моему примеру.

— Новая машина? Чем старая не угодила? — стало мне обидно за ту чёрную иномарку. Он что тоже бросил её без объяснений причины?

— Я говорил, что у меня есть увлечение коллекционировать машины, вот решил покататься на другой. Что в этом такого? Или тебе нравилась старая? Могу ездить на ней, если так, — пытался он угодить мне, отчего стало как-то неловко, и одновременно приятно.

— Поехали уже, хватит обсуждать глупости, — отвернулась я от него к окну, чтобы не видел моей улыбки. Рано ему ещё, не успел полностью реабилитироваться передо мной.

Всю дорогу мы редко переговаривались. В общем, темы были примитивными, ничего необычного, но я рада, что он не заставлял меня чувствовать себя неуютно. Разговаривать на серьёзные темы об отношениях, когда вы в замкнутом пространстве — ужасно.

Когда мы приехали, перед тем как выйти из автомобиля Матвей произнёс:

— Если тебе вдруг захочется уйти, говори мне прямо.

— Мы уже приехали, не смысла сливаться, — потянулась я рукой к ручке двери, однако он остановил меня.

— Я не об этом. Хочу предупредить тебя, мы с матерью окончательно разругались, и сегодня приехав сюда, я хотел сгладить углы между нами. И если она будет грубить тебе, переходя границы, ты должна мне сказать, — его горячая ладонь лежала на моей руке, согревая, отчего я сама начинала таять как льдинка, случайно оказавшаяся летом на солнцепёке.

— Мне? А тебе? Собираешься терпеть? — не убирала я руки, наслаждаясь моментом.

— Не в первый раз, — чтобы скрыть свою боль улыбнулся он. — Не волнуйся, я справлюсь.

Пока мы шли до двери дома Мацкевичей, я тысячу раз прокручивала в голове, что зря мы сюда приехали. Если все, так как сказал Матвей, то быстро мать его точно не простит. Сейчас он только сделает хуже. Однако я понимаю его, смотря на Матвея, идущего со мной рядом, я видела, он испытывает чувство вины перед семьей. Своим появлением дома, он пытается заглушить его, но получится ли? Может, стоило дать себе время выдохнуть?

Чтобы не нарушать внеземным появлением покой семьи, он позвонил в дверь, и скоро нам её открыл Юрий Аркадьевич. Похоже, даже его Матвей не предупредил о нашем визите, ведь мужчина выглядел удивлённым.

— Неожиданный сюрприз. Матвей, зачем ты здесь? — отец смотрел лишь на сына, не замечая меня.

— Надо поговорить, — потянулся он рукой к голове, и только сейчас я заметила, как они у него трясутся.

— Вчера ты уже всё сказал. Давай не будем раздувать случившееся ещё больше? Дана устроит скандал, если я впущу тебя…— Потом он всё же заметил меня, чему ещё сильнее поразился, и добавил: — вас!

— Я постараюсь быть сдержанным, — обещал Матвей. — Но ты ведь знаешь, что я поступил так не из-за ненависти к вам. Вы мои родители, и я не хочу враждовать.

— Дана рассказывала другое сынок. Она солгала? — Юрий Аркадьевич говорил спокойным тоном, но на Матвея он оказывал влияние похуже, чем крики и споры.

Я смотрела то на отца, то на его сына, и не понимала, что же такого на самом деле натворил Матвей. Раньше чтобы не случилось, он был на стороне своих родных, а теперь похоже всё поменялось.

— Посмотрите, кто явился на порог моего дома, прямо как я и предсказывала, — вышла из-за спины мужа Дана с надменным выражением на лице. — Я предполагала, что ты явишься Матвей, но не рассчитывала что так скоро. Что мозги на место встали? Понял что натворил?

Матвей даже не посмотрел на мать, его улыбка исподлобья нехило так напугала меня, однако я продолжала молчать.

— Я не с тобой разговариваю мама, — смотрел он мимо, словно она пустое место. — Я пришёл к отцу и сестре. Мацкевичам слово не давали.

— Напомнить, что ты сказал про Катю? — подловила его Дана Мацкевич.

— Не обязательно. Я всё прекрасно помню. Но то было не в серьёз, я просто хотел сделать тебе так же больно, как и ты мне, — наконец взглянул он на мать. — Из любящей родительницы, которая всегда защищала меня, ты превратилась в мой ночной кошмар. Моего деда. Всегда порицала его, а теперь стала им. Скажи мам я этому причина? Что мне сделать, чтобы ты вернулась?

Зачем я тут нужна? Он ведь наверняка знал заранее что так и будет, и всё равно позвал с собой. Я как дурочка стою и слушаю семейные разборки, в которых ничего не понимаю. Что он хотел доказать матери моим присутствием?

— Ты первый разорвал нашу связь. Больше не желаю тебя слушать Матвей, уходи! — скрестила она руки на груди и задрала подборок.

— Сынок ты и правда выбрал не лучшее время, — видя, как мать относится к своему ребёнку, Юрий Аркадьевич смягчился, чтобы не добивать Матвея. — Пусть сначала всё уляжется.

Я робко приблизилась к парню и взяла за руку, чтобы увести подальше от этого морального насилия, но он остановил меня.

— Прежде чем я покинул свой дом, попрошу мою мать извиниться перед девушкой, которую я люблю, — сжал он мою руку и заставил выйти вперёд.

Покраснев от стыда, я с радостью спросила бы Матвея, зачем он так со мной поступает, но даже слова выдавить не смогла.

Дана посмотрела на меня с налетом сожаления, но так ничего и не вымолвила, исчезнув так же внезапно, как и появилась. Юрий Аркадьевич стыдливо опустил голову и закрыл перед нашими носами дверь. Только тогда я осмелела и вырвала свою руку из его крепких рук. Стало так обидно, что он подверг меня такому унижению. Никогда передо мной никто не извинялся, и не надо. По его мнению, я что не смогу жить без чужих подачек?

— Я ехала сюда не для этого, — разозлилась я, — зачем ты устроил этот цирк? Меня что мало унижали?

— Ты не так поняла, — сорвался с места Матвей, чтобы снова взять меня за руки, но я не далась. — Алёна я дурак. Раз она отказалась идти со мной на примирение, я захотел, чтобы тогда хотя бы перед тобой извинилась. Не думал, что воспримешь так остро.

— Скажу тебе так, ты вообще перестал думать Матвей, — бросилась я прочь со двора Мацкевичей. Хотелось убежать отсюда подальше, и больше никогда с ними не пересекаться.

— Постой, — кричал он мне, когда как я шла, обняв себя за плечи и чуть что готовая заплакать. — Алёна остановись. Дай мне договорить!

— Не надо. Мне всё равно, — срывающимся голосом отвечала я, не зная, слышит ли он меня или нет.

Пройдя ещё несколько метров, я замедлилась, а потом вовсе остановилась. За мной больше никто не шёл. Стало не по себе, я стала возвращаться. Не мог Матвей так целеустремлённо бежать за мной, чтобы потом вдруг остановиться и забить. Я успокоилась, когда увидела его возле машины, а рядом несколько рослых мужчин. Они порхали над Мацкевичем как светляки над фонарём, и постоянно что-то спрашивали. По мере приближения я смогла расслышать часть разговора.

— С вами точно всё в порядке? Выглядите не очень, — всматривался в отстранённое лицо Матвея один из них.

— Вы бледный Матвей Юрьевич, давайте я всё-таки принесу воды, — волновался и второй, и, не дожидаясь отказа, отправился за тем, что предлагал.

Когда он увидел меня, то сразу отослал оставшегося подле него мужчину. Я заметила, как трясущимися руками он держался за капот своей машины. Губы Мацкевича пересохли, под глазами залегли синяки, а дышал он так тяжело, словно каждый вздох мог оказаться последним. Испугавшись за его самочувствие, я подбежала к нему и стала вглядываться, будто бы это могло помочь.

— Что с тобой? — спросила я, обеспокоенно боясь прикоснуться к нему. — Ты болен?

Он отрицательно покачал головой, а потом схватился за неё.

— Чёрт, — выругался парень. — Всё в норме. Я просто переутомился.

— Это не похоже на обычное переутомление, — всё же притронулась я к его плечу. — Скажи мне честно.

— Прости меня. Я делаю так много ошибок в последнее время. Думаю что справлюсь, а на деле оказывается, что не выстрел то промах, — в одно мгновение Матвей превратился в уставшего от жизни человека.

— Не важно. Что с твоим здоровьем? Ты себя видел? Выглядишь так, словно прямо сейчас замертво рухнешь. Ты меня пугаешь, — простонала я от отчаяния.

— Ерунда. Всё хорошо, — встал он с капота, и на своих двоих кое-как доковылял до водительского сиденья, а потом рухнул на него как мешок картошки.

Вытянув ноги и откинув голову на сиденье, он прикрыл глаза.

— Мне так больно, — из его закрытых глаз скатилась одинокая слеза. — Я всё делаю не так.

Я подошла к открытой двери и встала напротив него. Больше Матвей ничего не сказал. Мы промолчали ровно до того момента пока к нам не вернулся мужчина охранник с бутылкой воды и таблеткой.

— Возьмите Матвей Юрьевич, то что вы попросили, — протянул он их начальнику.

Мацкевич не отреагировал. Тогда вместо него я забрала воду и таблетку.

— Спасибо я разберусь, — отпустила я мужчину, и он сочувственно в последний раз взглянул на Матвея и ушёл.

Присев на корточки перед Матвеем я тронула его за руку, пытаясь заставить открыть глаза и принять таблетку.

— Прошу не отказывайся. Сам ведь его послал.

— Я собирался уехать, пока они зевают, — прохрипел Матвей. — Ты спутала коварный план.

— Заканчивай Мацкевич, не беси меня ещё больше. Просто возьми таблетку и проглоти. Не терпи боль, где бы она не была, — настаивала я, опасаясь за его жизнь.

— Хорошо, — поднялся он и принял-таки предложенную бутылку и лекарство.

Какое-то время мы молча просидели в его машине. Я начала задумываться, что Матвей не сможет рулить, и нам надо что-то придумать, чтобы уехать в город. Проще всего было бы попросить одного из охранников нам помочь, но я их совсем не знаю, а Матвей находится в ужасном состоянии. Короче у меня разыгралось воображение, подкреплённое ярой паранойей. И тогда я решилась на отчаянный шаг, набрать номер Ромы.