Глава 18. Алёна. Сердце камень

Ждать ответа от Ромы пришлось недолго. Пока я слушала гудки, перебирала в голове разные варианты с чего начать диалог. Попутно я осознала, какой же я всё-таки ужасный человек. Сначала отказала Роме во встрече ради Матвея, теперь как побитая собака звоню и собираюсь просить о помощи всё с тем же Мацкевичем. Мне начинает казаться, что детская песенка из мультика про опилки в голове не такая уж и выдумка. И как я только докатилась до жизни такой?

Поняв, как плачевна моя ситуация, и что дальше будет только хуже, собиралась сбросить звонок, ибо стыд заранее успел захлестнуть меня, на пару с совестью. К сожалению, сделать я этого по понятным причинам не успела. Рома настолько хороший парень что не заставляет ждать себя долго.

— Алёна? — изумился он, и кажется даже немного обрадовался.

Жаль придётся его снова огорчить.

— Ещё раз привет Ром, у меня к тебе есть маленькая просьба, — скороговоркой произнесла я, волнуясь. — Сразу оговорюсь что если будешь против, так и скажи, не надо делать то что тебе будет неприятно.

Наступила короткая тишина. Видимо Рома задумался о том, что такого я могла бы у него попросить.

— Говори, — стал серьёзнее парень.

— В общем я и кое-кто застряли за городом, и нам нужен человек, который смог бы подбросить до дома, — потирая затылок я смотрела на спящего Матвея.

— Кто «кое-кто»? — интересовало его.

Какой позор. Почему я оказалась тут? Надо было отказаться от поездки к Мацкевичам и не пришлось бы сейчас краснеть.

Похоже моё молчание затянулось, и Рома сам ответил на свой вопрос:

— Матвей.

— Что? С чего ты взял? — волнение переросло в какое-то безумство, хотелось лезть на потолок от ощущения удушающей лжи.

— Хватит ломать комедию. Я же не дурак. Потом это обсудим, что там с ним? Напился? — предположил он самое очевидное что могло бы быть правдой.

— Нет, — немного отпустило меня, и я перестала ёрзать в кресле. — Ему нехорошо. Приболел, не может вести машину. Извини за этот цирк, но мне больше не к кому обратиться.

— Скинь адрес, приеду, — без лишних упрёков согласился Рома на помощь.

На этом мы временно распрощались. Я убрала телефон в карман, и обняв себя стала смотреть вперёд. В голову лезли разные мысли, в основном плохие, и я не могла отогнать их прочь, ведь надо думать, как буду оправдываться перед Ромой, когда он приедет. Всё сложилось не самым приятным образом.

Выдохнув я прикрыла глаза, стараясь немного успокоиться, однако не тут-то было. Как выяснилось Матвей не спал.

— Интересные обстоятельства. В целом я знал, что мальчишка согласится, не мог поступить иначе, он же герой, — говорил он, смотря в потолок.

Стоило уловить голос Мацкевича как я резко распахнула глаза. Он немного напугал меня.

— О чём ты? И вообще разве не должен спать? — возмутилась я, уставившись на него.

— Я спал, ты своей вознёй разбудила. Когда против тебя все, от крепкого сна стоит воздержаться. Поэтому я всегда слышу, что происходит вокруг… С недавнего времени, — с досадой пояснил Матвей, повернувшись ко мне. — А теперь потрудись объяснить почему позвонила именно ему?

Объясняться перед одним, пытаться обелить себя перед другим, я попала в ад. Как же раньше легко жилось. Мужчина всегда привносит в жизнь женщины мыльную оперу.

— Я не собираюсь отчитываться. Особенно перед тобой, — отвернулась я к окну. Хотелось выйти из автомобиля и подышать свежим воздухом, ведь тут становилось слишком душно.

— Обычно люди ищут поддержку у тех, кому доверяют всецело. За такой короткий промежуток времени он успел расположить тебя к себе? Забавно, я в нём такого не заметил, мне он показался маленьким неуверенным мальчиком, которому понравилась девочка и он боится, что её кто-нибудь у него заберёт, — Матвей словно разговаривал сам с собой, не ожидая от меня ответа, ему было интересно проанализировать характер Ромы, для личных целей.

— Я не вещь чтобы забирать и возвращать, — задела меня его формулировка мыслей. — Не делай вид что всё предрешено. Я ничего тебе не обещала, как и ему. Может быть оба окажитесь за бортом.

Матвей тихо рассмеялся.

— Если продолжишь издеваться я оставлю тебя здесь одного. Меня раздражает твоя самоуверенность, — ударила я его по плечу, а он сразу же схватился за голову.

Я перепугалась что сделала ему больно, и снова стала порхать над ним как бабочка над цветком.

— Прости я не специально. Сам виноват, что злишь меня. Не хочешь выпить воды? Полегчает, — достала я с заднего сиденья бутылку и протянула её ему.

— Тебя так легко провести Елена, — улыбнулся Мацкевич так невинно, словно ребёнок, и опять прикрыл веки.

«Елена» отразилась болью в сердце. Всё ещё не могу понять почему он называет меня так? Ладно мама, я уже смирилась, её не переделать, но ведь я столько раз указывала Матвею на то что мне больше нравится имя Алёна нежели то что было дано при рождении. И как об стенку горох.

— Пытаюсь вспомнить, когда ты уважал мои просьбы и выполнял их, не взирая ни на что, — хотелось мне чтобы он задумался, но ответа я так и не получила.

Следующие минут сорок, пока на горизонте не появилась машина Ромы, мы с Матвеем не разговаривали. Я сидела в телефоне играя в игру и старалась не смотреть на Мацкевича, а он толи спал, толи притворялся что спит. Стоило фарам чужого автомобиля ослепить нас, как я немедленно вышла, чтобы встретить Рому. Охрана на посту зашевелилась, им было невдомёк что кто-то мог приехать к Мацкевичам без приглашения. Увидев, что я иду на встречу новоприбывшему, они немного притихли и стали наблюдать из своей каморки.

Не заглушая мотора (иногда авто Ромы своевольничало и не заводилось, поэтому он не стал рисковать) он вышел чтобы поприветствовать меня. Обошлись кивками, ведь нам обоим было неудобно от происходящего дурдома.

— И как Мацкевич? Неужели отрубился? — не верил своим глазам парень и попытался заглянуть мне за спину.

— Нет, думаю он более-менее пришёл в себя. Я разбужу его, и мы поедем, — опустила я глаза, не хотела, чтобы он их видел. Там плещется одна досада, так что не на что смотреть. И добавила: — Ты ведь не злишься? Я поступила ужасно некрасиво.

— Проехали. Я всегда рад тебе помочь Алёна, — в подтверждение улыбнулся Рома.

Ещё раз кивнув, я вернулась к автомобилю Матвея, и открыв дверь со стороны водителя, несильно потрепала его по плечу.

— Рома приехал. Не будем его задерживать, мне и так стыдно.

Матвей медленно разлепил глаза, и не смог сдержать едкой ухмылки.

— Я же говорю: герой без плаща, — выйдя из машины, он поставил её на сигнализацию, и бросил охране: — присмотрите за ней, завтра заберу.

— Хорошего вечера Матвей Юрьевич, — пожелали они ему.

— Да, вечер наклёвывается действительно «хороший», — встретился он глазами с Ромой. Тот не выражал никаких эмоций, а я стояла между ними как та глупая главная героиня второсортного фильма о любовном треугольнике.

— Здравствуйте Матвей, — протянул ладонь ему Рома.

— Здравствуй Роман, — сделал он лёгкий поклон словно аристократ. — Давно не виделись, я успел заскучать.

— Не стоит сейчас это обсуждать, — стоически держался Рома, и старался достойно отвечать оппоненту. — Я проявил дружелюбие, приехав за вами, так будьте же благодарны.

— А я просил? Не припомню, — призадумался Мацкевич. — И всё же спасибо. Будь я на твоём месте, не приехал бы. Повезло что ты не сволочь.

— Простите что влезаю, но давайте чтобы не нервировать друг друга просто поскорее доедим до города и разойдёмся мирно, — сложила я руки моля их не начинать спор прямо возле дома Мацкевичей. С моим везением к ним с удовольствием присоединится и Дана, чтобы как можно изящнее оскорбить своего сына.

— Алёна права. Не будем начинать никому не нужный спор. Садитесь куда вам удобнее, — не дожидаясь нас Рома уселся за руль и захлопнул дверь.

Матвей потянулся к ручке задней двери, а потом взглянул на меня.

— Сядешь со мной?

От его внезапного вопроса у меня перехватило дыхание. Во мне царили противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось прибить Матвея, а с другой обнять. Я разрывалась между ними, и что самое грустное, о Роме здесь даже речи не шло.

— Пожалуйста, — вернул он меня в реальность. — Я же не прошу замуж за меня выходить. Просто посиди рядом, пока не доедем до моего дома.

Он окончательно меня разжалобил, и я исполнила его просьбу, которая теперь казалось мольбой о помощи. Господи, почему я так люблю всё преувеличивать?

Вначале пути все тактично помалкивали, и я надеялась, что так продолжится и дальше, однако моим желаниям не суждено было исполниться. Похоже Матвея окончательно отпустило, и он решил достать бедного Рому, которому итак не сладко. Я не слепая, давно заметила, что нравлюсь ему, поэтому мне было невыносимо смотреть на то как он порой поднимает глаза в зеркало и наблюдает за нами.

— Роман, а скажи-ка мне как ты смог пересилить себя и согласиться поехать в такую даль, плюсом ко всему наверняка зная, что там буду я. Помню, как в нашу первую встречу ты пресмыкался передо мной, ещё не осознавая кем я являлся для Алёны в прошлом, а потом у тебя внезапно выросли коготки. Боже мой вроде бы события происходили недавно, а кажется словно в прошлой жизни, — посмеивался Мацкевич, иногда поглядывая на меня.

— Вы считаете, что я вас ненавижу? — внимательно наблюдая за дорогой полюбопытствовал Рома.

— Возможно. Ведь меня ненавидят почти все, кого я когда-либо знал. Собственно, у тебя и повод имеется. И всё же я не понимаю…. Я бы не смог, — уставился Матвей на свои ладони печальным взглядом.

— Заканчивай, — шепнула я Матвею. Мне не нравился ход их беседы. Одно неловкое движение и может начаться ссора.

Но он меня не послушал.

— Не смог приехать на помощь, к бывшему девушки которая тебе нравится? — перешёл Рома на «ты».

Я ждала замечания от Матвея, но его не последовало.

— Да.

— Тут дело не в тебе Матвей Юрьевич. Я просто уважаю свою подругу, и не смог пройти мимо её беды. Дело всё в человечности и желании увидеть улыбку на её лице. Пусть ты мне не нравишься, но почему-то я уверен Матвей Мацкевич поступил бы так же, поменяйся мы местами. Уж извините, не верю я в ваши высокомерные высказывания по этому поводу, — заметила я доброжелательную улыбку Ромы.

Его слова тронули как меня, так и Матвея. Он не ожидал подобного ответа от своего как сам считает соперника, и был крайне поражён услышанным.

— И в целом высокомерия как такового я тоже не вижу. Алёна часто о нём упоминала, как и многие на работе, однако я не согласен. Сказать каким вы представляетесь мне на самом деле? — заинтриговал он нас.

— Не смей подлизываться. Не терплю такое, — скривил лицо Матвей, но всё же любопытство взяло вверх. — Готов выслушать, только если будешь честным.

— Ваше «высокомерие», — подчеркнул Рома, — вовсе не высокомерие в обычном понимании этого слова. Им вы защищаетесь, потому что кроме вас самих вас никогда никто не защищал. Могу ошибаться, извините в таком случае!

Я ждала что Матвей ответит ему в своём стиле, что-то вроде: «да как ты можешь размышлять о человеке которого видел два раза в жизни, лучше думай о себе». Но он вдруг задумался, прикусил губу, а потом и вовсе закрыл глаза и стал смотреть лишь перед собой. Я боялась побеспокоить его, но мне стало так интересно узнать, что Матвей думает по поводу предположения Ромы, что я даже почти вклинилась в их разговор, но мне не позволили.

— Побудешь сегодня со мной? — спросил меня Мацкевич, не стесняясь Ромы, и не заботясь о его чувствах.

Словно я успела что-то пообещать Роме, искоса поглядела ему в спину, но не осмелилась начать оправдываться или придумывать очередную отмазку.

— Тебе точно нужная моя компания? Ты устал, надо хорошенько выспаться, а я буду только мешать, — постаралась я как можно осторожно заставить его передумать.

— Я почти никогда тебя ни о чём не просил Алёна, — скрестил он руки на груди и сжался, будто бы замёрз. — Ладно, забыли.

Мне стало так жаль его, жаль наше прошлое, и что я не могу просто согласиться. Если останусь с ним сегодня, значит выберу его, но уверена ли я? Чего хочу, кого хочу? Ответ прост, но моя гордость не позволяет признаться даже самой себе. Пора бы прекратить лгать. Сегодня я обязана принять важное решение, и придерживаться его в будущем.

До дома Матвея мы ехали молча, лишь изредка я подсказывала Роме где и куда сворачивать. Естественно дом где проживал Матвей охранялся, и во двор нас просто так не пропустили, поэтому пришлось разбудить Мацкевича, который умудрился заснуть после напряжённого разговора. Я аккуратно прикоснулась к его руке, отчего он вздрогнул.

— Уже на месте? — стал потягиваться Матвея. — Дальше я сам, не надо заезжать на территорию. Спасибо Рома, ты действительно хороший парень.

Мацкевич улыбнулся мне прощаясь, и вышел из машины направился к высокому забору. На мгновение я замерла, и всё же решение было принято.

— Прости Рома, я должна остаться с ним, — и не дожидаясь какой-либо реакции от парня выбежала следом за Матвеем. Когда ему открывали ворота, я остановила его выкрикнув: — подожди меня.

Мацкевич удивлённо посмотрел на меня обернувшись. Попросил кого-то попридержать ворота, пока я не добегу. В итоге оказавшись напротив него, я проявила смелость взяв парня за руку и крепко сжав её.

— Не могу бросить тебя в таком состоянии, — сорвалась очередная ложь с губ. По правде говоря, я не могла бросить его в принципе.

— Тогда пошли, — без особой радости повёл он меня к многоэтажному дому.

До квартиры мы шли за руку, даже когда он открывал дверь не отпускали друг друга. Сердце моё замирало от удовольствия, от прикосновений. Но язык не поворачивался сказать, что я выбрала его. Я боялась, что история повторится, и не могла позволить себе снова пережить тоже самое.

— Я пойду отдыхать, вся квартира в твоём распоряжении, — собрался он расцепить наши руки, но я сжала его ладонь крепче.

— Можно с тобой? — от предложенного сердце пропустило пару громких стуков.

— Я очень устал. Не понимаю тебя. Если ты так наказываешь за прошлое, то не надо. Не будь похожа на меня. Потому что…— Умолял Матвей. Таким несчастным я его ещё никогда не видела.

— Я не наказываю, — приложила я к его губам палец. — Хочу быть рядом. Ты кажется был не против.

— Был. И остался. Алёна я не хочу, чтобы завтра утром ты снова набрасывалась на меня с упрёками. Сегодня ты хочешь одного, а завтра настроение поменяется, — припомнил он мне однажды брошенные слова на ветер. — Меня вымотали ссоры с родными людьми. Я больше не желаю слушать какой я плохой. Вы ведь все так любите мне об этом напоминать. Будто бы можно забыть.

— Матвей дорогой, прошу прости меня. Я и слова на утро не скажу. После того что я увидела сегодня там, у меня язык не повернётся. Пусть мне и сложно забыть то как ты оставил меня, но я не так же не могу забыть и тебя. Позволь мне стать твоей опорой. Ты ведь один. У меня сердце разрывается, — дотронулась я до левой стороны груди.

— Делай что хочешь, — и не отпуская моей руки он повёл меня в свою спальню.

Я легла напротив него и наблюдала как он засыпает. Постепенно отключилась и сама. Всю ночь напролёт я сжимала его тёплую ладонь.

Проснувшись утром я не сразу поняла, что в кровати осталась одна. Проведя рукой по той стороне где спал Матвея, я ощутила холод, значит он давно встал. Вдруг я вся сжалась от ужаса что он мог оставить меня здесь одну. Но прислушавшись я поняла, что он где-то в квартире. Выпорхнув из постели, я на цыпочках подкралась к двери, ведущей в небольшой коридор. Шла на голос Матвея, по мере приближения становившейся громче. В итоге нашёлся он на кухне стоя напротив окна и попивая чай. Попутно парень разговаривал с кем-то по телефону. К слову я была быстро обнаружена, ведь он резко обернулся.

— Я перезвоню. Держи меня в курсе дел, — попрощался он с собеседником, и бросил смартфон на стол.

Одет был Матвей иначе чем вчера, похоже успел принять ванну, потому как вокруг витал аромат не только свежезаваренного кофе, но и геля для душа. Непривычно было видеть его в чёрных джинсах и обычной футболке. Да и волосы похоже не успели высохнуть, потому как казались темнее обычного.

— Чего уставилась? Удивлена что я всё ещё жив? — грубо спросил Матвей, опиравшись о подоконник.

Его слова пронзили меня тысячами стрел. После вчерашнего разговора и совместной ночёвки я рассчитывала, как минимуму на «доброе утро». Да он и вечером был не в настроении, но сейчас казался таким чужим, далёким, словно мы только встретились, а я его очередная девочка на одну ночь.

— Почему ты так со мной разговариваешь? Что я тебе сделала? — стало обидно мне, к горлу подступал ком. Ещё слово и я могла не сдержаться и заплакать.

— Ничего. Я и вчера не особо понимал зачем ты осталась, а утром решил не церемониться. Уж извини, не знал, что задену, думал мы именно в таких отношениях где постоянно напряжение, — поставил он чашку с недопитым кофе, так что немного пролилось.

— Я осталась потому что ты попросил, — напомнила я, переходя с обычного тона на шёпот.

— И только? Могла бы не идти на поводу, — собирался он пройти мимо меня, но я как клещ вцепилась ему в руку и задержала.

— Я осталась потому что захотела. Вчера я выбрала тебя, а никого-то другого. Ты совсем идиот? — сорвалась-таки я. Так не хотелось, чтобы он видел слёзы, но чёртов организм не переселись.

— Не обманывай себя, будь реалисткой. Разбитую вазу не склеить, как и наши отношения.

— Замолчи, — крикнула я, ударив его по щеке с размаху. Не ожидавший Мацкевич был ошарашен. — У меня было право злиться на тебя, а у тебя нет! Я тебя не бросала одного в больнице, ради иллюзорной мести сестре. Тебя не ранили, как меня, — сорвавшись я задрала низ кофты и показала тот самый шрам что оставила мне Катя полгода назад. — Так почему ты сейчас отвергаешь меня, когда я была готова простить?

Он промолчал. Лицо парня переменилось, он вновь ощутил чувство вины, о котором забыл.

— Вчера ты не понимал, чего хочу я, теперь у нас обратная ситуация. Я-то нужна тебе, то нет. Хватит надо мной издеваться. Я живой человек, а не бездушная кукла Матвей. Твоя семья делает больно тебе, а ты отыгрываешься на мне, — моё дыхание участилось, ноги подкосились я стала падать, но Матвей подхватил меня на руки. Я попыталась вырваться, но не получалось.

Пришла в себя в гостиной на диване. Он сидел на корточках рядом со мной. Смотрел обеспокоенным взглядом, и выдохнул, когда я открыла глаза.

— Выпей воды, — предложил он мне.

Я отшвырнула её в сторону. Стакан разбился, вода разлилась.

— Теперь ты точно один, — со всей ненавистью что успела накопиться за утро посмотрела я на него.

Мацкевич побледнел.

— Твоё сердце — камень. А ты всё же высокомерный и…— договорить я не успела, он схватил меня за подбородок и поцеловал.

Руками я уперлась о его плечи, пыталась высвободится, но силы оказались не равны. Матвей целовал меня как в последний раз, со всей властью что у него надо мной имелась. Дыхания не хватало, а он продолжал целовать, до зуда в губах, до боли, до онемения. А когда прекратил я уже не спешила бежать. Сидела напротив него и ждала что будет дальше.

— Я дурак. Прости Алёна. Посчитал что ты осталась только из-за жалости. Подумал, что утром всё станет, как и прежде. Просто я больше не знаю, как защитить свой разум от осознания что больше никому не нужен. Лучше бы тогда Крамской выстрелил в меня, вам бы всем жилось проще. Каждый смог бы плюнуть на мою могилу, — скатилась и по его щеке слеза. — Я давно понял, что лишний. Дед «убивал» каждый день, мама выбрала Катю, которая ей никто, отца я сам стал презирать, ведь побоялся что он окажется первым. Друзья оказались мне вовсе не друзьями, а ведь я всегда помогал им, даже когда считал, что они не правы. Зарецкая будь она неладна выбрала другого, потом ты… Я сам виноват, но тоже испугался, что после ранения ты начнёшь обвинять, потом бросишь. Меня всю жизнь бросают, и мне некому было пожаловаться. Всегда мог рассчитывать лишь на себя. Ты не обязана слушать, просто знай, что мне жаль.

Он оказался на коленях передо мной, с опущенными руками, и пустым взглядом в никуда. Значит так выглядят приведения, даже забавно что я вспомнила именно о них. Матвей больше не говорил, видимо было нечего. Тогда решила действовать я. Встала с дивана и присела рядом с ним. Получается все сказанное на кухне было от страха что я пожалела его, что он мне не нужен. Но почему бы просто не выговориться мне в нормальной форме? Неужели я заслужила эти слова? И чем вот самое главное? Пододвинувшись к нему ближе, я взяла в ладони его лицо и заставила посмотреть на меня. Говорить пока он пялится в пространство мне не хотелось.

— Ты сделал мне больно, потому что сам устал от боли? Проще, когда мы оба ранены? — поглаживая кожу его лица, я не заметила, как серые глаза стали пристально наблюдать за мной.

— Я вспылил. Совсем потерял контроль. Я жалок, как бы не прискорбно это прозвучало, — его ладони накрыли мои, а потом он поцеловал мои руки.

— Сейчас да. Но встретила-то я другого Матвея там на дороге. Помнишь? — улыбнулась я светлому прошлому.

— Сложно забыть, — ответил он мне болезненной улыбкой.

— Ты потянул мне руку помощи. Первый. Никому до тебя не было дела до какой-то девчонки из приюта. Я была такой какой ты сейчас. Была одна, — вспомнилось что и сама я когда-то была ничейная и ненужная. — И как бы больно мне не было после сказанных тобою слов, однако я хочу стать той, кто протянет руку помощи тебе. Ведь со дня нашей встречи мы уже были вместе, и я перестала ощущать себя одинокой. Так пускай наша встреча будет не напрасной. Пусть так и продолжается.

— Ты серьёзно? — не поверил мне Мацкевич. — Ты так всё описала словно и не обо мне. У меня тогда не было намерений показаться рыцарем, я просто поступил так как поступил бы любой на моём месте.

— Когда я упала, из машины вышел только ты Матвей. Ты не любой, надеюсь и я для тебя не любая, — улыбаясь я зачем-то пожала плечами.

— Не любая. Тебя нельзя сравнивать с кем-то ещё. Для меня ты единственная, — Матвей прижал меня к себе крепко обняв.

А я наконец-то ощутила то самое успокоение.