Глава 19. Алёна. Ещё один скандал

После нашей небольшой перепалки, если её таковой можно считать, я решила прибраться. Матвей ушёл в ванну, дабы привести себя в порядок (ему ещё предстояло ехать на работу в офис), я, оставшись одна, стала потихоньку собирать осколки разбившегося стакана. Успела пожалеть о содеянном, всё-таки не моё же имущество. Порой я мало задумываюсь над тем, что собираюсь сделать, а потом переживаю. Прямо как в этот раз. Выбросив последние осколки в мусорное ведро, я засобиралась домой. Пришлось написать сообщение директору, мол, опоздаю на часик, но если задержусь, получится уже на два.

Матвей «поймал» меня в прихожей. Он снова выглядел растерянным, и похоже успел придумать что-то нехорошее.

— Мне надо на работу, поэтому ухожу, — предупредила я, застёгивая ботинки.

— Могу подвезти тебя, — сконфуженно предложил Мацкевич.

— Твоя машина далеко, ты забыл? — припомнила я ему наше вчерашнее приключение.

Он усмехнулся, но сразу же взял себя в руки.

— У меня имеется далеко не одна машина, если ты помнишь.

Про его коллекцию я не забыла, было бы интересно когда-нибудь на неё посмотреть и оценить.

— Не стоит тратить на меня время. Тебе тоже нужно торопиться, поэтому я доберусь сама, — готовая уходить стояла я спиной к двери. Меня будто бы что-то держало.

— Ладно, — избегал он моего прямого взгляда. — Тогда можно я заеду за тобой после работы?

Я кивнула, добавив скромное «угу».

— Тогда до вечера?

— До встречи, — и не дожидаясь от него ответных действий я убежала.

До дома я добралась минут за сорок, повезло еще, что нужный автобус пришёл сразу, и не пришлось долго ждать. Будний день, Лили по понятным причинам в квартире я не обнаружила. Боже мой, я не ночевала дома, по возвращению сестрица устроит мне допрос с пристрастием. Начнёт вести себя в своей излюбленной манере.

Стараясь отогнать непрошенные мысли, я быстренько привела себя в порядок, оделась и снова отправилась в путь. Всё утро прошло на эмоциях и беготне, оттого оказавшись на работе, я была выжата как лимон. А впереди ждал долгий двенадцатичасовой рабочий день. Стоит подумать, становится страшно. Переодевшись в форму сотрудника, я вышла из раздевалки, сразу же встретившись, нос к носу с Ромой. Я, конечно, подозревала, что ничего хорошего сегодняшний день после утреннего представления сулить не может, но чтобы так сразу и в лоб.

— Привет. Ты опоздала, — констатировал он. — Как прошёл вечер? Надеюсь, с Мацкевичем ничего страшного не случилось.

Прозвучало это не так, что Рома желает добра, здоровья и благополучия Матвею, а совсем даже наоборот.

— Что могло заставить тебя задержаться? Я спрашивал у Татьяны Сергеевны, но она сама толком ничего не знает, — признался он.

Не хочу думать о Роме плохо, но меня напрягают подобные вещи. «Я спросил у твоего работодателя, где ты?» Спросил бы лично у меня. Для такого давно придумали телефоны.

— Просто проспала, ничего криминального, — солгала я зачем-то.

— Поздно домой вернулась? — будто бы подозревал он меня в чём-то, смотрел прямо в глаза.

Мимо прошла администратор и странно покосилась на нас, отчего стало неловко.

— Слушай Ром, давай поговорим позже. Неудобно когда у всех на виду ты пытаешься выяснить у меня подробности моего вчерашнего вечера, — постаралась я как можно изящнее «увернуться» от его непрямых претензий.

— Если нечего ответить так и скажи. Не надо вешать мне лапшу на уши. В отличие от тебя Алёна я помню наш разговор на набережной, — упрекнул он меня днями минувшими.

Дверь склада хлопнула, и я заметила, как к нам медленно приближалась Валя. Она выглядела настороженной и внимательно смотрела на Рому.

— Привет, а что у вас тут происходит? — поздоровалась со мной подруга, но не отводила взгляда от коллеги.

— Разговариваем, — коротко ответил ей он. — А что тебя смущает Валентина?

— Смущает то, что ты называешь меня Валентиной. Я тебе не дама пенсионного возраста, — обиделась она. Давно заметила, что Валя терпеть не может, когда кто-то произносит её имя полностью.

— Извини что задел твои чувства, и научи Алёну признавать свои промахи, пожалуйста, — больше не произнеся и слова, Рома пошёл работать.

Мы с Валей слышали, как Даша интересовалась, что же случилось между нами, однако Рома ей ничего отвечать не стал.

Чтобы откровенно не бездельничать на виду у начальства мы с подругой отправились в зал, и пока поправляли товар стали переговариваться.

— Почему он набросился на тебя? — спросила она между делом.

— Ну, скажешь тоже, набросился, — отмахнулась я, ведь такого точно не было, да и сама я виновата.

— Хорошо, тогда скажи, чего Рома от тебя требовал? Выглядел парнишка со стороны так, словно собирался вести самый пристрастный допрос во вселенной, — не изменяла себе Валя, подмечая тонкости.

Я не могла произнести вслух то, что случилось. Мне стало так неуютно, будто бы я сотворила самый ужасный грех, за который впоследствии придётся отвечать своей головой. Но может, если я поделюсь с подругой переживаниями, она сможет дать мне совет. Так уже случалось, Валя отлично умеет утешать и помогать, если то требуется. А с другой стороны, не осудит ли она меня за мой выбор? Я ведь сама проклинала Мацкевича, а теперь получается, переобулась.

— Чую дело серьёзное. Колись уже, — желала подробностей Валя.

Пока я брала себя в руки, мы дошли до алкогольного отдела. Вокруг было немного народу, и в основном все они занимались выбором предстоящей покупки. Я стала пересказывать подруге события вчерашнего вечера, однако боковым зрением я постоянно улавливала какое-то странное необычное движение. Люди вокруг нас менялись, но что-то оставалось неизменным, кто-то. Этим кем-то был мужчина лет тридцати, высокий в костюме, он всё разглядывал витрину, но ничего не брал. Меня это настораживало.

— Реально? Провела ночь с Матвеем? — расширились от удивления глаза Вали, а рот она прикрыла рукой, чтобы не закричать толи от хорошей новости, толи от плохой.

— Тише, — приложила я указательный палец к своим губам, пытаясь угомонить её. — Сказала так, словно я с ним занималась чем-то пошлым, а не просто спала. Меня такое смущает, не говори больше подобное.

— А кто знает, как там было на самом деле, никто ведь подтвердить или опровергнуть не сможет, — всё же радовалась Валя.

— А я?

— А ты можешь говорить то, что тебе удобно, — надула губки девушка. — Кстати что теперь будет с Ромой? Он, похоже, в ярости. И я его прекрасно понимаю. Соперничать с Мацкевичем практически нереально, если только ты питаешь невыносимую привязанность к Ромочке, тогда шансы кое-какие имеются.

— Ничего подобного я не питаю, — отрезвило меня её замечание, и опять-таки я пригляделась к мужчине стоявшем на одном месте иногда двигавшегося вдоль ряда с алкогольными напитками.

— Значит, всё это время просто отрицала чувства к Матвею, притворялась, что хочешь новых отношений, — с досадой заключила она.

Признаваться не хотелось, но так оно и было. Собственно я сама до конца с собой не честна, как могу быть такой с людьми?

И всё же больше всего меня настораживал подозрительный тип в приличной одежде. Что может быть опаснее? Дабы не развивать паранойю ещё больше, я решила уточнить у Вали, вдруг это какой-нибудь наш постоянный покупатель, а я просто запамятовала.

— Валя тебе не кажется этот человек странным? Он уже минут десять выбирает виски, и больше ничего не делает, — шепнула я ей, чтобы он ненароком не услышал.

— Местные алкоголики могут и часами зависать напротив витрин с беленькой. Что тебя так удивляет? — пожала плечами подруга, а после посмотрела туда, где и стоял тот самый подозрительный мужчина.

— Внешний вид. Алкоголики всё-таки выглядят иначе, согласись, — подметила я, когда Валя и сама поняла, о чём шла речь.

— Сейчас всё узнаем, — выпрямилась она, и направилась к незнакомцу. Оказавшись рядом с ним, она смело спросила: — могу я вам что-то посоветовать?

Мужчина растерялся. Не ожидал, что к нему могли проявить интерес.

— Вряд ли столь милая девушка может разбираться в злачных напитках, — очаровательно улыбнулся он Вале.

— Ну что вы, это моя работа. Мы с коллегой, — указала она на смотрящую, на них меня, — заметили, что вы на протяжении некоего времени не можете выбрать товар, поэтому решили подсобить. Что предпочитаете виски или коньяк?

Мужчина задумался, потёр подбородок, а потом поправил пиджак. Мне почему-то показалось, что ему может быть некомфортно в официальном наряде.

— На самом деле я не пью. Работа нервная. А пришёл сюда только по приказу своего начальника, он попросил купить что-то, что поможет расслабиться, — был убедителен он, но я всё равно ощущала фальшь.

— Не пьющему человеку и правда сложно выбирать….— продолжала вести с ним диалог Валя, но я уже не слушала, ушла.

Кем бы не был этот человек на самом деле, интереса он к себе больше не вызывал.

День казался бесконечным. В какой-то момент я подумала, он не кончится никогда, и всё же всему приходит конец. Чтобы не столкнуться в очередной раз с Ромой я поторопилась поскорее переодеться и сбежать. Как же это низко с моей стороны, и я это отчётливо понимала, но ничего не могла с собой поделать. Объясняться с парнем, пытаться доказать свою точку зрения, всё это казалось мне безумно сложным. Как бы я не старалась, он меня не услышит. Сейчас ему легче обвинять меня, нежели выслушать и принять. И я его не обвиняю, сама так постоянно делаю на эмоциях.

Моим планам не удалось сбыться. Рома вышел с работы раньше меня и дожидался возле парковки. Благо хоть Матвей приехать не успел, тогда точно случилось бы очередное дешёвое представление.

— Алёна нам нужно поговорить, — окликнул Рома меня, хотя я и так видела его за версту.

Пересилив себя, я потопала к парню, в надежде, что всё обойдётся. Мы мирно переговорим и разойдёмся до приезда Матвея.

— Мы не договорили о том, что между нами намечалось. Ты мне так и не ответила: помнишь ли ты нашу беседу? — не мог он забыть треклятую набережную и то о чём я ему говорила.

— Ром тогда всё было по-другому. Я считала себя брошенной, одинокой, и мне хотелось восполнить эту пустоту, но когда Матвей вернулся…— самой от себя было невероятно тошно, но я продолжала. — Даже тогда я не собиралась бежать к нему по первому зову. Я действительно хотела забыть его, начать дружбу, отношения с кем-то ещё, но он продолжал оставаться в моей жизни. Ты многого не знаешь, поэтому тебе сложно меня понять.

Рома слушал молча, зато взгляд его был насмешливым, словно я рассказывала анекдот, а не то, что было в реальности.

— Это всё понятно! — остановил он непрекращающийся поток оправданий с моей стороны. — Естественно я не могу влезть к тебе в голову и до конца прочувствовать то, о чём ты думаешь днями напролёт. Ты мне зубы не заговаривай. Речь сейчас идёт не о том, было ли тебе одиноко и насколько я осведомлён о ваших внутренних взаимоотношениях. Почему ты сразу не отвергла меня, когда осознала что Матвея твоя судьба, — прозвучало издевательски, такой тон от Ромы я ещё не слышала.

— Не было переломного момента. Я до последнего не могла договориться с собой. Я боролась с этими чувствами. Пойми меня, — обуяло меня какое-то неконтролируемое отчаяние. Никогда не смогу донести до него свои мысли и переживания, ведь ему оно не надо. Каждый думает лишь о себе, и наверное отчасти это правильный подход.

— Боролась и напоролась, — раздражался постепенно и он. — Это как надо бороться, чтобы при первой же возможности поскакать к тому, кто по твоим словам тебя больно ранил?

— Ты не прав, — выкрикнула я, топнув ногой. — Я много раз отказывала Матвею.

— Сейчас не станем выяснять кто прав, кто виноват. Просто ответь на последний вопрос, и я уйду, потому что меня тошнит от твоей непостоянности Алёна, — проявил он излишнюю эмоциональности, как в мимике лица, так и в движениях тела. — Будто бы я до хрена требовал от тебя. Просто быть честной. Вернулся твой хахаль, так и сказала бы сразу, было бы проще. Не пришлось бы сейчас трепать друг другу нервы. Но ты ведёшь себя как слабачка. Это как вернуться к насильнику после случившегося и сказать: но он же объяснил, почему так сделал. Да плевать, что он там тебе на придумывал, главное ты уши развесила. Ты повела себя слабовольно. Ты…

— Хватит на меня орать Рома! Да я плохая. Приехал Матвей, и я сразу же к нему побежала. Доволен? — разозлил он меня, да так что я толкнула парня, ибо терпеть нападки стало уж слишком тяжело.

— Нет! — снова сделал он шаг ко мне. — А ты довольна результатом своей бесхребетности?

Ноги стали ватными, в голове гудело, сердце бешено билось в груди. Я дрожала от негодования. Рома казался мне таким славным парнем, а сейчас стоит напротив меня и поливает помоями. Обзывает всякими гадкими словами, аж противно. Да я поступила неправильно, но почему нельзя против разойтись? Я ему разве обещала стать его девушкой? Не припомню такого. А он ведёт себя так словно мы пару лет в отношениях, а вчера я нагло изменила ему с бывшим прямо на его же глазах. Какой же бред!

— Радуйся Рома, что узнал о моей бесхребетности сейчас! Потом было бы поздно, — не смогла я выдать чего-то большего. Никогда не была скандалисткой, не умела на ходу придумывать гадости.

— Мне горько Алёна. Горько за тебя. Этот парень опять сделает тебе больно. Он твои грабли, на которые ты из раза в раз будешь наступать, — снова сделал он шаг и хотел притронуться ко мне.

Его рука была перехвачена на подходе.

— Надеюсь, ты выплеснул на неё весь свой яд. Иначе будет жалко, если вдруг сам им отравишься, — крепко вцепился в запястье Ромы Матвей.

— Матвей, — с облегчением выдохнула я, и отступила назад, прячась за него. Ведь я так устала от грубых слов. Может хотя бы он меня защитит.

— Отпусти! — потребовал Рома, пытаясь высвободить руку.

— А что такое? Где твоя наглость, с которой ты только что выступал перед Алёной? Трусливо спряталась за мусорный бак? — заслонил меня всем телом Мацкевич, надвигаясь на Рому.

— Поздно ты спохватился. Надо было раньше, когда она страдала по тебе. Теперь-то что строить из себя помощника? Алёна уже твоя, ещё лучшего впечатления тебе уже не произвести, — не торопился уступать Рома. — И если вдруг ты собрался врезать мне Матвей Юрьевич, знай, я отлично умею отвечать взаимностью.

Матвей усмехнулся, чуть не рассмеявшись в голос.

— Да в непрошенной взаимности тебе равных нет. Маленький мальчик герой сдулся и показал свою истинную натуру, — надавил на запястье Ромы Мацкевич ещё сильнее, отчего тот издал стон.

— Отпустил, я сказал! — настаивал Рома, но руку сам не пытался вырвать, ведь понимал что хватка у Матвея каменная, а показывать свою так называемую слабость перед противником больше не хотел.

— Отпустить? Попросил хорошо, и я подумаю, — издевался Матвей.

Рома итак получил от меня отворот-поворот, да и все слова, сказанные им в гневе не больше чем просто эмоции. Желание отомстить. Хотя за что конкретно не особо ясно. Впрочем, и не важно. Я взяла себя в руки и решила прекратить этот цирк. Вышла из-за спины Матвея и тихо произнесла:

— Отпусти его Матвей. Поедем домой, я устала.

Пусть сказано это было тише писка мыши на чердаке, Мацкевич внял моему зову и медленно разжал ладонь. Рома сразу же спрятал руку за спину, но продолжал, смотрел на Матвея как на врага народа.

— Как мило, что ты слушаешься её. Ещё немного и о Матвее Мацкевиче будут слагать легенды, — не мог упустить возможности подколоть его Рома.

— Я смотрю у тебя язык лишний Роман! Есть у меня парочка знакомых: укоротят, мы же не звери, чтобы весь отрезать, — заходили на лице Матвея желваки.

— Матвей достаточно! — громче произнесла я, взяв его за рукав. — Я хочу домой.

— Он первый начал, — нашёл оправдание Мацкевич.

— Плевать! Пошли, — взяв парня под руку, мы направились к его автомобилю.

Что там было на душе у Ромы, я понятия не имела. Оставалось надеяться что он успокоился после того как подобрал мне парочку обзывательств.

Всю дорогу до дома Матвей пытался заговорить со мной, был деликатен в попытках, но я молчала. Как воду в рот набрала. Сил не было обсуждать всю ту сцену свидетелем, которой он стал. Стоило автомобилю завернуть в наш двор, как я сразу же вышла и направилась к дому. Только когда стала доставать ключи, заметила Матвея стоявшего позади. Обернувшись к нему, я вздохнула и сказала:

— Слишком много скандалов за один день. Я утомилась.

— И я тому виной, — опустил он голову как провинившийся школьник, пиная под ногами камушек.

— Проводи меня, что ли до квартиры, чай выпьем, успокоимся. Только обсуждать ссоры с Ромой не будем, я выгорела, — попыталась я улыбнуться, но вышло криво.