Глава 23. Алёна. Любимый человек

Когда чувства немного утихли, я всё-таки приняла букет, и попросила Матвея принести вазу. В его квартире как выяснилось, вообще они не водились, и пришлось, класть их в ванну, чтобы не завяли. Страшно предположить, сколько он денег отдал за сто и одну розу. Этот вечер явился мне будто бы из сказки. Я до конца не могла поверить, что не сплю.

Сев на подушку рядом с Матвеем я облокотилась о диван. Всё же моя спина не привыкла долго находиться в одном положении. Да вообще после смен на работе и тяжёлой физической нагрузки я часто стала ощущать боль в мышцах. Но старалась не обращать на них внимания, однако они не давали о себе забывать даже в романтический вечер.

Открыв вино, Матвей разлил его по стаканам. Забыл, наверное, что я не люблю пить, но так и быть, прощу ему эту оплошность. Сегодня замечательный вечер и грех его портить.

— Хочу выпить за твоё доброе сердце Алёна, — поднял он стакан. — Если не оно, кто знает, простила бы ты меня или нет.

— Тебе определённо повезло, — улыбнулась я и отпила немного вина. — Мне вот повезло меньше. Ты постоянно заставляешь за тебя волноваться. Не хотела портить наше свидание, но ты два дня молчал, а я не спрашивала. Что с альянсом? Что они решили? Ты вернулся?

Он устало выдохнул, осушил стакан с вином и громко поставил его на столик.

— Всё в порядке. Давай не будем, мы же договорились?! — огорчили его мои вопросы.

— Я помню. Но мне важно знать, что ты в безопасности. Тебе тяжело ответить? — хотела я добиться своего.

— Ты права, — сдался он, и налил себе ещё вина. — Скажем так: я смог избежать нежелательных последствий. Этого будет достаточно, чтобы ты не волновалась обо мне?

— Мне всегда будет недостаточно Матвей, — поставив стакан, я пододвинулась к нему и взяла руку. — Как я могу не переживать за своего любимого мужчину?

Глаза его вспыхнули от услышанного.

— Прости, я видимо переработал, поэтому мне послышалось, что ты назвала меня любимым, — впервые за всё наше знакомство Матвей выглядел растерянным и совершенно неуверенным в себе.

— Ничего тебе не послышалось. Да я не привыкла ко всем этим сладким словечкам, и меня саму от них воротит, но я обязана была обозначить то, как к тебе отношусь. Мне показалось, так будет проще, — отодвинулась я от него, ведь он смутил меня. Мне итак непросто, а этот умник ещё и издевается.

Наступила минута молчания. Я не поклонник чёрного юмора, но на секунду им стала. Неужели наступила минула молчания, из-за появившегося из неоткуда траура? Кого хороним? Его почившее одиночество? Ой, как жалко, осталось заплакать и произнести прощальную речь, прежде чем закопать и поставить памятник.

— Ты изменилась, — присмотрелся ко мне Матвей.

— Конечно, ты меня разозлил, — потянулась я к бутылке вина, и тут же себя одёрнула. Не собираюсь я, в конце концов, спиваться из-за маленькой глупости.

— Я о другом. Ты в целом поменялась, характером, внешностью, даже манера поведения стала немного иная. Наверно я мало тебя знаю, но наш короткий перерыв всё-таки оказал на тебя влияние, — оценивающе прошёлся он по моей фигуре.

Короткий перерыв, конечно! Для него он может и был коротким, а вот для меня время ещё никогда так долго не шло. Пока люди вокруг ныли, как оно летит, я молилась про себя в надежде, что бы очередной день уже закончился. Только с появлением в нашем коллективе Ромы стало лучше. Вспоминать о нём грустно. Все его грубые слова в мою сторону, возможно и оправданы. Я не уверена, что не виновата. Давала ли ему поводы, намёки, надежды? Господи, какая же я глупая.

— Что же творится в твоей красивой голове любимая девушка? — произнёс он это скорее лениво, чем романтично.

Обидно. Я назвала его любимым искренне. Вот же козёл. Каким был таким и остался. Высокомерный!

— Вспомнила о Роме, — честно призналась я, однако с примесью некоего цинизма к нашему свиданию.

Он тихо рассмеялся, а потом уложил свою голову мне на колени. Лёг Матвей лицом вверх, и мог, смотрел на меня, но специально закрыл глаза. Да я и не против была, а то ведь могу раскраснеться от смущения, а он это приметит, станет смеяться ещё больше.

— У тебя были к нему чувства? — как снег на голову свалил он на меня неожиданный вопрос.

Чтобы окончательно вывести меня из равновесия открыл глаза. Я старалась смотреть вперёд.

— Переживаешь? Думаешь, что можешь очутиться в пролёте? — опустила я глаза, совершенно случайно, по инерции. Не с пустотой же мне болтать.

— Нет, — нахмурился Матвей, отрицательно покачав головой. — Любопытства ради интересуюсь.

Ну, ещё бы он сомневался. Треснула бы по лбу, да жалко.

— Погоди-ка, — зацепилась я за слова. Меня они конкретно обидели. — Считаешь, что я никуда не денусь?

— Прекрати провоцировать меня Алёна, — резко поднялся он, и повернулся ко мне. Крепче сжал мои предплечья и словно пытался прочесть в моих глазах, о чём я думала на самом деле. — Мы же с тобой не на допросе. Я хотел расслабиться, немного отдохнуть, а ты начинаешь.… Складывается впечатление, что ты ищешь поводы для ссор.

Я задумалась. Действительно, почему так веду себя? Не из-за внушённых ли ранее слов сестры? Она ведь уверяла меня, что Матвею не нужна семья, о которой я когда-то мечтала. И вряд ли он будет рад услышать о моих желаниях. Но если хорошенько поразмыслить, то я кроме него никого не могу представить в роли моего спутника по жизни. Возможно, это потому что мне не с кем сравнивать, ведь до Матвея парней у меня не было, но я уверена в своих представлениях о будущем, я так чувствую.

— Ты прав. Извини. Просто я не привыкла, что мы снова можем вести себя, как и раньше. Передо мной стоит ещё та самая стена, которую когда-то ты воздвиг, уехав, — как и всегда сделала виноватой себя я. — Думаю, твоя жизнь в Германии отличалась от этой. Там ты был свободным, мог делать что вздумается. А в родном городе тебя вновь встретила я со всеми своими тараканами в голове.

Отпустив меня, он снова пододвинулся и обнял за плечи, прижимая к своей груди. А я не понимала как мне себя вести, поэтому молчала и позволяла себя обнимать.

— Германия стала моим временным убежищем. Там я много думал, размышлял, как жить дальше и что делать с семейным бизнесом. Но как видишь, ни к чему хорошему эта поездка не привела. Я вернулся и встретил дома нового врага. Моя мама обозлилась на меня за то, что я бросил Катю на попечение врачам. Вкупе с её болезнью, которую она не долечила, получилось, что мы перестали друг друга понимать. Как бы я не старался найти подход, попытки оказались тщетными. А там уж и остальные проблемы на ложились одна на другую, — имел он в виду альянс и своего дружка уголовника или кто он там.

— Значит, вернувшись, ты остался в убытке. Моральном, я имею ввиду, — уточнила я.

— Почему так категорично? Ты меня простила. Уже большая победа. Хотя уверенности у меня насчёт этого не было никакой. Я вроде как плыл по течению. Куда приведёт там, и останусь, — усмехнулся чему-то Матвей.

— Вспомнил что-то забавное?

— Нет. Просто всю жизнь старался идти наперекор, а тут «по течению», даже смешно стало. Услышь меня дед, пристыдил бы.

— Неужели невозможно находиться в альянсе и жить, так как тебе хочется? Например: растить детей как считаешь правильным ты, а не какие-то дядьки в костюмах. Обязательно быть строгим родителем, дабы воспитать бесчувственную машину для заработка денег? — спорила я то, что меня тяготило весь вечер. Лиля бы гордилась мною. Скольких минут подготовки мне это стоило, а нервов пока говорила ещё больше.

— Ты меня машиной обозвала? — отстранился он, чтобы взглянуть на моё покрасневшее лицо. — Ладно, я шучу, — и снова сжал в объятиях. — Не обязательно. У детей нет выбора, они живут, так как велят им родители. А вот подростки другое дело. Начинаешь бунтовать против системы, а потом тебя опять ломают. Понимаешь, у них есть отточенные приёмы, работающие уже несколько поколений. Лишь некоторые им не поддаются и борются до конца. В целом жизнь ребёнка родившегося в семье, к примеру, Мацкевичей мало отличается, от семьи обычного бизнесмена никак не связанного с альянсом. Мы просто больше учимся. Но когда ты заканчиваешь школу, наступает время университета и бесконечных наказаний за проступки. В моей семье было так, как у других судить не мне.

Выслушав его долгий монолог, я осознала, что разница лишь в том, что в их обществе детям нет места для развлечений и игр. Зато бесконечное обучение остаётся на месте.

— Значит, твоё детство было серым и скучным? Весь в учебниках? — стало мне жалко Матвея.

Хоть мне самой в то время было не сладко, однако игрушки у нас сестрой какие-никакие имелись, и мы могли спрятаться в комнате, чтобы немного развлечься. Правда, когда мама слышала шум, то сразу же прибегала чтобы на ругать, отобрать игрушки, а нас запереть. Надо бы при удобном случае напомнить ей и об этом, пусть извиниться. У меня вообще-то как оказывается детская травма, раз вспомнила.

— Когда деда не было, я мог делать всё что пожелаю. В основном контролировал меня только он. Мама и папа старались баловать. Спасибо им за это, — опечалился он, видимо вспоминая, какие отношения, раньше были с Даной Григорьевной.

— Ты уже навещал маму в больнице? Как она себя чувствует? — обеспокоилась я.

— Не навещал. Я был занят другими делами. В компании бардак, ещё и открытие на носу, — устало выдохнул Матвей, и сел напротив меня снова. — Давай забудем прошлое? Начнём всё с чистого листа. Словно и не было тех событий. И мы не расставались.

Его нежные слова не смогли скрыть от меня его переживания. А ещё я зацепилась за слова про некое открытие чего-либо.

— А мы разве не начали Матвей? — уселась я точно так же как и она, чтобы видеть какие эмоции он испытывает.

— Не обговаривали. Я, если ты ещё помнишь вообще-то бизнесмен. Люблю конкретику, и желательно на бумаге с подписью и печатью, плюсом заверенную нотариусом, но это уже я приукрашиваю. Просто хочу удостовериться, хочешь ли ты это самое начало. Потому что я хочу, — сжал он руки в кулаки, будто бы нервничал. Но с чего бы, если он так уверен, что я не оставлю его.

— Если бы я не хотела, меня, наверное, тут не было, так не считаешь? — удивила я саму себя, ведь первая потянулась к его губам, и осторожно коснулась их своими.

Он перехватил инициативу, твёрдой ладонью он взял меня за шею и поцеловал по-настоящему. Так как целуются люди с огромным опытом. Ещё ни разу он не показывал настолько сильное желание как сейчас. Он буквально заставил меня сесть к нему на колени и отдаться страстным порывам. Его горячие губы каждый раз накрывали мои, когда я пыталась поймать ими воздух. На наших губах смешался аромат красного вина, он стал нашим общим дыханием.

Сознание помутнелось, я витала в облаках окутанных туманом. Не хотелось возвращаться. Руки Матвея бродили по моему телу не давали и миллиметру остыть. Я готова была закричать от удовольствия, но сдерживалась. Когда пальцы Матвея потянулись к застёжке на моём платье, я охнула. Он толи не заметил, толи проигнорировал, но я была ему благодарна. Стоило ему перестать терзать мои губы, как он переключился на шею. Нежные прикосновения оставляли за собой мокрую дорожку, от которой по коже пробегал холодок. Звук застёжки заставил моё сердце ёкнуть, но я не подала виду. А следом платье само по себе сползло вниз. Вместе со страстью пришла и неловкость, однако она почти сразу же стыдливо спряталась за ближайшей подушкой.

Ловко он уложил меня на лопатки, а сам навис сверху. Мои оленьи глаза заставили его очнуться от дурмана, и Матвей произнёс шёпотом:

— Я так скучал по тебе Елена.

— А я просила меня так не называть, — невозмутимо напомнила я, голос мой охрип от долгих поцелуев.

— Не имеет значения, если ты остаёшься со мной до сих пор, — не дав мне вставить слова, снова начал целовать, порывисто, до боли в губах, до стона.

Низ моего платья задрался до такой степени, что не будь я под влиянием Мацкевича, давно сгорела от стыда. Руки его блуждали по моим ногам, вверх к ягодицам. Так откровенно он ко мне ещё никогда не прикасался. Зато я ощутила себя бесполезной. Захотелось тоже стать более свободной в своих телодвижениях, поэтому я коснулась его груди и нащупала на рубашке пуговицу, потом вторую, третью, и по очереди расстёгивала их.

— Какая смелая девочка, — прикусил он губу, — что ты со мной творишь Алёна?

— Тоже что и ты со мной. Я просто отвечаю взаимностью, — расправившись с пуговицами, теперь я не дала ему ответить, схватила за шею, и притянула к себе, поцеловав, так что Матвей поначалу сильно удивился. Мой язык стал проникать в его рот, ощущения стали острее после того как он ответил мне той же монетой. Я думала, сойду с ума. И почему мы раньше так не делали?

Стянув с меня платье, Матвей отправил его куда-то в сторону, в полумраке я не видела, да и не старалась увидеть. Его наглые ладони стали блуждать по моему животу, поднимаясь вверх к груди. От того как он сжал мою грудь я ахнула, стало невыносимо приятно, когда это делает кто-то кроме тебя самой. Провернув то же самое, что и с платьем Матвей снял с меня лифчик. Обнажившись перед ним, я почувствовала неправильность ситуации. Сняла с него рубашку и отправила к остальным вещам. А потом мои руки сами собой потянулись к ремню на его джинсах. Я сама не успела понять, как меня могло так далеко занести.

Чтобы я долго не мучилась с ним, Мацкевич сам расстегнул ремень, и зачем-то коварно мне улыбнулся. Его пальцы в полнейшей тишине сжали тонкую ткань моего нижнего белья. Медленно, но верно оно покидало моё тело.

— Ты же не будешь против….— не договорил он.

— Я…. Не буду….— кое-как произнесла я, ведь говорить было тяжело на физическом уровне.

Моё тело было так раскалено, словно я искупалась в лаве и выжила после этого смертельного мероприятия. Я подумала, что Матвей поцелует меня в губы, но вместо этого он стал целовать моё тело, опускаясь всё ниже и ниже. До того самого места где я уже не могла сдерживать откровенные стоны. Во всех этих эмоциях и страсти я не заметила как он снова надо мной навис, а следом сделал то о чём я и подумать не могла. Я ощутила небольшую боль вначале, зато потом по мере наращивания темпа мне становилось всё приятнее и приятнее. Сколько это продолжалось, вспомнить не могу, знаю точно, что я не прекращала умолять его не останавливаться.

Когда я поняла что мне становиться болезненно приятно, я осознала что вот он финиш. Мы оба испытали то самое чувство завершённости. Поцеловав меня, Матвей произнёс:

— Я люблю тебя. Больше жизни.

Мы так и остались лежать на мягких подушках. Там и уснули. Ночью мне что-то снилось, но на фоне эмоций, испытанных ночью, все сны померкли, даже если они и были кошмарами.

Проснулась я на удивление не на подушках в гостиной, а в белоснежной постели Матвея. Его самого рядом, кстати, не было. У меня перехватило дыхание, когда я поняла, что его нет. Успела испугаться повторения нашего прошлого раза. Обычно наша романтика на утро оборачивается сущим кошмаром, как и мои сны. Порыскав по постели я не нашла своей одежды, зато его рубашка так привлекательно видела на стуле словно зазывая её надеть. Что ж сто одна роза была, ночь любви тоже, настала пора и мужской рубашки на голое женское тело. Он ведь оставил её намеренно? Почти уверена что так. Надев её на себя, я ужаснулась насколько она мне коротка. Никогда в жизни я не носила коротких юбок и платьев как эта рубашка. Надеюсь не опозориться, и не показать лишнего, пока буду в ней ходить. Хотя чего стесняться, Матвей уже и так прошлой ночью увидел всё что можно и нельзя.

Я застала его на кухне с бокалом воды в руках, и без рубашки, зато в джинсах. Заметил он меня сразу, и сонно окинул мой образ с ног до головы.

— На тебе что моя рубашка? — после сна его голос был грубее обычного, и это показалось мне привлекательным.

— Ну да, — покрутилась, прибывая в игривом настроении. — Нравится?

— В общем да. А, в целом, я её вчера приготовил для работы, — не выдержал он и рассмеялся. — Но ты можешь не снимать, у тебя ведь под ней ничего нет.

— Как грязно звучит, — прикрылась я руками, словно была перед ним голая. — Не говори мне таких слов. Я просто не нашла свои вещи. Кто их вчера, не ведая куда швырял.

— Я? — указал он на себя пальцем. — Боже, мне так плохо после вина. Никогда его не пил, и пить больше не буду. Отрава!

— Только не говори, что был пьяный и не помнишь. Не поверю. Ты два стакана от силы выпил, между прочим, я считала.

— Да нет, это-то я помню. А вот одежду придётся поискать. Но могу сказать точно, твой лифчик валяется на диване. Я когда мимо шёл, увидел, — и снова прыснул он.

— Какой же ты всё-таки неприятный человек по утрам, — развернулась я и ушла искать свои пожитки.

— Ты меня ещё голодным не видела, — послышалось мне вслед.

Одежду я к счастью нашла быстро. Надевать вчерашнее конечно не самое приятное занятие, однако выбора у меня не было. Ничего, доберусь до дома и сразу переоденусь. Когда я снова вернулась на кухню, Матвей сидел в тех же джинсах и чётной футболке за ноутбуком и упорно что-то печатал.

— С утра пораньше работаешь? Мог бы и отложить на время, я ведь тут, а такое случается редко, — и смело закрыла ноутбук, чтобы Матвей обратил на меня свой царское внимание.

— Хочешь быть чаще? — приподнял он в своей излюбленной манере одну бровь. И всё-таки как так выходит? Я тоже хочу.

— Думаю, теперь буду наведываться не реже чем раз в два дня. У меня график такой.

— Меня мало волнует твой график Алёна. Я хочу видеть тебя постоянно. Переезжай ко мне, — потребовал он.

Если бы я не опиралась рукой о стол, наверное, ноги подкосились бы, и я упала.

— Что? Ты серьёзно? Я так не могу. У меня сестра, квартира, уборка, столько дел, — стала искать я оправдания.

Таких предложений мне ещё никто не делал. Он поверг меня в шок своей решимостью.

— Сестра взрослая, сама справится, она же давно хотела пожить отдельно, вот её шанс. Если не понравится у меня, всегда можешь вернуться. Но я бы этого не хотел. Мне слишком сложно находится дома одному. Я ощущаю пустоту, а сегодня утром, когда обнаружил тебя спящую под боком, стало так легко. Алёна я не прошу много, просто будь рядом, — почти молил он меня, взяв мои руки в свои, он поцеловал их.

— Ты же будешь приходить сюда каждый вечер? Потому что я не хочу оставаться одна в большой и незнакомой квартире, — заочно согласилась я, но продолжала испытывать странное щекочущее чувство в груди.

— Если здесь будешь ждать меня ты, я всегда буду стараться возвращаться пораньше, обещаю, — поднялся он, наконец, со своего места, и провёл ладонью по моей щеке. Не так откровенно как вчера, а ласково и нежно.

— Тогда мне нужно съездить за вещами, — неуверенно промямлила я.

— Отлично, — обрадовался Матвей, словно выиграл миллион в лотерее, и обнял меня. — Я отвезу тебя…

Он хотел сказать что-то ещё, но телефон, лежавший на столе, зазвонил.