Наследие Белого конвоя. Том 2. Глава 16

   
   ДРУЖЕСКАЯ УСЛУГА

   Олег допоздна задержался на работе и домой возвращался поздно. Впереди два выходных дня, да и спешить, собственно, было некуда. Шагая по темным проулкам, он думал о сыне. Мысленно уносясь в прекрасный город на Неве, где довелось начать семейную жизнь Андрею, хотелось вновь представить за столом собравшихся близких людей, живущих единым объемлющим счастьем, дарящим радость и смысл. Отец гордился сыном, его совместным с Варварой будущим, дарующим им редкое счастье, быть рядом и вместе. Как был прав Игорь, говоря верные слова о разлуке; ее не должно быть среди любящих сердец, она ранит и заставляет страдать душу, оставляя на своем пути рытвины незаживающих ран, боль и разочарование в правильности избранного пути, нужной и неотъемлемой веры в судьбу. Пусть долгая жизненная дорога детей станет много лучше пути родителей. Наверное, так и должно быть, ведь они приемники и им продолжать начинания своих предков. Только бы не встречать на пути торосы, словно намеренно чинимые волей свыше; может собственным выбором, может обществом, может властью, но неотвязно волокущиеся следом, то и дело вплетаясь в судьбу и мешая жить.
   Варвара красива и умна, о такой женщине можно мечтать, а уж коли мечта сбылась, то и гордиться, что судьба даровала счастье любви. Когда-то оно было и у него, но увы время способно пожирать многое, до косточек обгладывая сокровенное. В великую и неодолимую силу превращалось неугасимое стремление; когда от вынужденной разлуки с любимой, готов вечно идти к своим целям, только бы вновь увидеть и обнять родного человека. С нею он шагал по бескрайним степям Монголии, с нею вгрызался и врастал в скалы, чтобы не быть поглощенным прорвами бездонных пропастей, с нею бесстрашно бросался на зверя, преображаясь и становясь подобным, алчным и беспощадным хищником, презренно взирающим на свою добычу. Орлиный взор духа не притупить никогда, он оттачивается годами скитаний и пыток, желанием побеждать и продолжать свой путь к любимой, пусть пока неосязаемо далекой, но желанной. Это чувство велит жить и идти, идти и жить; без устали и жалоб на несостоятельность и недостижимость мечты.
   Еще издали, среди темных очертаний улицы, Олег разглядел с трудом угадываемую фигуру человека, стоявшего неподалеку от калитки. Волнение нарастало и лишь, подойдя ближе и отворив скрипнувшую створку, он обернулся к одинокой женщине, и узнал Екатерину.
     -  Катюша, это ты?.. Откуда, почему, как ты здесь?.. – растерянно глядя на стоявшую перед ним супругу, пусть и бывшую, но именно ту женщину, ради которой он жил, и благодаря которой выжил, Олег не находил слов, а лишь сыпал и сыпал вопросами, не дожидаясь ответов и объяснений, которые бы он сейчас и не услышал.
   Екатерина прильнула к груди Олега и заплакала, не в силах говорить; ей хотелось лишь чувствовать, вновь ощутить сильную привязанность к мужу, которого оттолкнули годы их изнуряющей безнадежной разлуки, напоминая своей обреченностью, о бессмысленности ожиданий и надежд. Она любила его и сейчас, но совесть не давала ей права высказаться, давила неодолимой виной прожитых лет, незримым присутствием в душе чужого человека. Откликаясь на добро, она поверила в искренность Семена, с которым провела долгие годы, тая в глубине сердца истинную любовь, которая переродилась, стала любовью к сыну. Но, с воскрешением Олега, Екатерина стала угасать, чувствуя сердцем вину и смутное, только еще зарождавшееся, несогласие жить чужой жизнью, убивая свои чувства. В душе ощутилась печаль и опустошенность, неспособность исправить неумолимый ход времени. Чувствуя рядом присутствие сына, она жила. Но по вине Семена, теперь теряет Андрея, каждое мгновение отдалясь от возможности увидеться с ним. Поэтому она здесь, она хочет открыться, терпеть больше нет сил.
     - Здравствуй, Олег! Вот я наконец-то здесь. Ты прости меня, но я не могла не приехать. Случилась беда и мне не с кем поделиться. Единственно близкие мне люди вдалеке, и я не могу с этим жить. Семена больше нет, он не существует. Ты знаешь, я многое прощала ему из благодарности, но откровенного предательства простить не могу, не в силах.
     -  Что случилось, Катюша, ты вся дрожишь? Пойдем в дом, успокойся и расскажи мне все по порядку. О каком предательстве ты говоришь? – Олег заботливо провел гостью в дом и зажег свечи, электричество было отключено. – Опять что-то в порту, здесь часто отключают свет, я к этому привык. – Олег сел напротив и взяв с нежностью холодные ладони Екатерины в свои натруженные руки, с тревогой уловил заплаканный взгляд взволнованной женщины.
     - Олег, наш Андрей в опасности!.. Я отправила ему телеграмму, еще будучи в Новосибирске, но боюсь он не поймет ее правильный смысл или не придаст должного внимания той угрозе, которая нависла над всеми нами. Остается единственная надежда, успеть добраться до Ленинграда, ведь к тебе же я успела и теперь уверена, что ты спасен. Я не ждала от Семена такого подлого откровения, в котором он красноречиво рассказал явившемуся следователю о тебе и Андрее. Тот откуда-то узнал, что ты живешь под чужим именем и сын покрывает «врага народа». Ты представляешь, что за этим последует? Меня должно быть уже объявили в розыск, так как я не явилась на допрос и попросту сбежала, чтобы предупредить вас. А сегодня, в поезде, объявили о начале войны с немцами. Я не поверила, но в порту по репродуктору сообщили то же самое.
   Олег завороженно слушал Екатерину, не веря в то, что она говорит.
     -  Как такое известие могло меня обойти? – не понимающим взглядом смотрел Олег. – Хотя я весь день был на выезде, наверное, не услышал. Ты только не волнуйся, наверняка это провокация или недоразумения на границе. Думаю, все скоро уладится. Вряд ли кто-то отважится напасть на нашу страну в пору такого экономического расцвета. Вон, послушай, только и поют: «Красная армия всех сильней!..»
   Екатерина взволнованно остановила его:
     -  Следователь Потапов очень въедливый человек, он не отступится и поэтому тебе необходимо укрыться. Пусть на время; позже ты поймешь, как быть, а сейчас в доме опасно оставаться. Ну а если ты поедешь со мной в Ленинград, к сыну, то я уверена, мы на какое-то время будем в безопасности. Если застанем Андрея, значит нам удастся спасти его от ареста, которого не избежать, поверь мне, я знаю. Поэтому я сейчас здесь. 
   Потапов представлялся Олегу чекистом, способным организовать преследование и даже аресты. Он человек системы и скрупулезно выполняет свою работу. Должно быть ему удалось все же распутать концы нитей, выведших на след того самого иностранца, который лишившись осторожной и умелой поддержки Бельского, где-то допустил просчет и спустя много лет, спровоцировал начало нового расследования, связанного с исчезновением Сибирских орденов. Но в эти минуты, Олегу совсем не хотелось думать о плохом, перед ним стояла его жена, которую он по-прежнему любил больше жизни, несмотря на недоразумения и боль долгой, нестерпимой разлуки.
     -  Во всяком случае сегодняшней ночью нам ничто не грозит, и ты спокойно отдохнешь у меня, тебе просто необходимо успокоиться, а утром мы вместе решим, как поступить. 
     Олег вышел во двор далеко за полночь. Долго смотрел на звезды, распластавшие сияние светил до дальнего, сходившегося с лесом горизонта. Они смыкались с ним ничуть не тускнея, вселяя извечную, неколебимую надежду в то, что никогда не погаснут и будут жить вечно. Созвездия мерцали, даря свет и вселяя уверенность, побуждая к жизни и счастью. Екатерина уснула после бурного, обуявшего ее признания; она не могла молчать, она достаточно делала это, терпела и страдала, чтобы не сказать Олегу о своей негаснущей любви к нему. Ее просто прорвало и удержать эмоциональный натиск своей супруги он оказался не в силах, потому что любил ее сам, благодарил благосклонность судьбы, вернувшей ему счастье обретения и надежду.
   Солнечное и ясное утро встретило их летней прохладой, приятной тишиной и уютным объятием, которое хотелось хранить, глядя в открытые глаза друг друга, не произнося лишних, совсем не нужных слов. Их тела единила тишина и покой, тепло и благодать принятия нового начала, вошедшего в пространство взаимной любви двух сердец сумевших вернуть себя друг для друга.
   Неожиданно, с улицы, до слуха Олега донесся шум. Он поднялся, успокаивая встревожившуюся было Екатерину, и вышел, плотно прикрыв за собой двери. Удивление его превзошло все мыслимые ожидания; у запертой калитки стоял Игорь Карпатов, занятый безуспешной возней с необычным затвором. Он был настолько увлечен, что хозяину пришлось окликнуть «взломщика», дабы тот прекратил бесполезное занятие. Засов был выполнен мастерски и даже доработан новым хозяином, во избежание вторжения нежданных гостей.
     -  Извини, Олег, в двери не постучать, вот и ломлюсь. Впускай гостя!..
   Олег, улыбаясь подошел ближе, чтобы помочь Игорю войти внутрь двора и обнять приятеля:
     -  Какими судьбами?.. Ты бы хоть предупредил. Честно говоря, совсем не ждал…
     -  Проездом я, Олег, в Новосибирск, а тут Тюмень. Вспомнил, что ты где-то совсем рядом. Ну это по моим представлениям, а пока добирался до Тобольска, понял, что Сибирь не просто большая; она бескрайняя… - с улыбкой и долей юмора ответил Карпатов, пожимая ладонь друга.
   Войдя, Игорь учтиво представился незнакомой женщине, нежданно оказавшейся в доме. Абсолютная уверенность в скромном образе жизни одинокого товарища, однако смутила гостя, но ничуть не стушевавшись он прежде всего извинился и уютно разместил на столе темнеющую матовым оттенком коньячную подружку скромного путешественника, решившего без обиняков проведать своего друга. Когда же узнал, что Екатерина законная жена Олега и мать Андрея, то встреча представилась гостю из Ленинграда настолько приятной, что он благодарил судьбу, что не проехал мимо. Обрадованная встречей друзей, она принялась накрывать на стол имевшиеся в доме, скромные угощения, чтобы вместе порадоваться и, наверное, больше обеспокоиться выбором, какой предлагало тревожное время будущих перемен. Мужчины вышли во двор и мирно расположились на дощатой лавке без удобств. Игорь попытался объяснить свой неожиданный приезд все тем же наболевшим вопросом:
     - Я, собственно, за помощью и разъяснением заехал. Не откажешь, останусь благодарным. Ты помнишь наш последний разговор; мне он видится не совсем завершенным. Не стану скрывать, путь мой лежит к шаману Атунде и на сколько мне известно, ты лучше других знаешь к нему дорогу. Пусть ребята и посвятили меня, но с моим то опытом землепроходца торить неведомые пути в тайге, по меньшей мере неосторожно и глупо. Без нужной поддержки мне действительно будет до него не добраться.
   Олег внимательно выслушал Игоря.
     -  Мне кажется твое предприятие выглядит по меньшей мере несвоевременным; я надеюсь ты слышал, о чем сообщили вчера по радио. Вся страна в преддверии большой войны и чем все может обернуться никому неизвестно – это беда коснется всех нас. Наши близкие в Ленинграде, а этот город почти граничит с Финляндией, которая наиболее вероятно станет поддерживать Германию на севере. Я готов хоть завтра выехать, чтобы быть вместе с близкими в столь трудное время войны. И готов конечно же, взять в руки оружие, чтобы защитить свое Отечество, а ты говоришь про какого-то Атунду, разве это важно сейчас? Мне думается нам всем предстоят серьезные испытания и твои устремления меня даже удивляют. Или что-то не так?..
     - Я тебя хорошо понимаю, но это у тебя есть родственники, а мои в моей помощи давно не нуждаются. И потом, на фронт меня не пустят по состоянию здоровья. Так может быть я в тылу хоть в чем-то сгожусь; думаю шаман Атунда будет нуждаться в поддержке, если, вдруг, Отто Свенсон все же проявит себя.
     -  Ты, наверное, прав, - глубоко вздохнув, рассудил Олег, - Но не жить же ты у него собрался, в твоем предположении все так не предсказуемо. Мне не хотелось бы в чем-либо тебя упрекать, у каждого свои приоритеты. Я объясню тебе, как отыскать шаманов, но ты должен хорошо подумать, прежде чем туда направиться. Отсюда у меня к тебе один вопрос. Скажи, известен ли тебе следователь Потапов, из какого он ведомства; что это за человек, и какими судьбами он оказался причастен к расследованию по делу Сибирских орденов?
  Игорь заметно насторожился, что не ускользнуло от Олега, внимательно наблюдавшего за реакцией друга.
     -  Почему ты интересуешься этим человеком?
     - Хм… - ухмыльнулся Олег, - вопросом на вопрос. Я предпочту выслушать тебя. Так что?..
     -  Да, он вел когда-то расследование, но о его возможностях мне, как ты знаешь, давно ничего не известно.
     -  Я могу доверительно сказать тебе, что этот человек вышел на нас и благодаря его необычайной прозорливости Екатерина сейчас у меня. И ей и мне, а также нашему сыну, Андрею грозит опасность; арест и следствие. А так как я числюсь в списках «Врагов народа», да еще скрывающимся под другим именем, что быстро доказуемо, то сам понимаешь, чем вся эта история с Сибирскими орденами может закончиться. За нашим арестом потянут ни в чем не повинную Софью, затем Варвару и всех, кто причастен к таинственному исчезновению конвоя.
   Игорь поднялся и в задумчивости прошелся по двору. Олег ждал, чувствуя, что его недавнему знакомому известно много больше из того, что он только что сообщил.
     - Сейчас еще не поздно, мне нужно срочно позвонить в Ленинград. Как это можно сделать? – озабоченно поинтересовался Карпатов.
     -  Наверняка через почтамт, там телеграф и связь.
     -  Тогда проводи меня – это важно. И скажи Екатерине; мы скоро будем, чтобы не волновалась.
   В центральном зале почтамта толпился народ. На тревожных лицах людей читались озабоченность и тревога. В связи с началом военных действий связь с приграничными городами либо отсутствовала совсем, либо работала с перебоями и многие в тщетной надежде и попытках связаться с родными, ожидали своей очереди. С Ленинградом соединили на удивление быстро, и Игорь, спешно затворив переговорную кабину, предпочел уединенную беседу. Прогуливаясь меж занятых скамеек, Крупинин отыскал свободное место у стойки и стал ждать. Вскоре подошел и Карпатов, озабоченность на его лице не исчезла, а напротив, еще больше насторожила Олега. Разговор с Ленинградом был недолгим, но единственное, чем остался доволен Игорь – это, что Софья оказалась на службе; музей давно готовился к эвакуации и внеурочной работы хватало всем.
     -  Андрея арестовали, - сухо сообщил Игорь, - ты был прав, скорее всего за дело взялся Потапов. Софья с Варварой в панике; им даже не сообщили. Андрея вызвали на завод, и они долго не могли его найти. Сейчас известно, что он под стражей, но возможности увидеться нет.
   Олег слушал, смотря в сторону, отрешенным, застывшим взглядом, видя перед собой лишь пустоту и обреченность.
     -  Выходит телеграмма не успела, или Андрей действительно ее не понял… - Олег вдруг резко развернулся и пошел к выходу.
     -  Погоди, Олег, какая телеграмма? – беспокойно следуя за ним, непонимающе спрашивал Игорь. - Давай спокойно обсудим ситуацию дома, нам о многом надо поговорить.
   Из гостеприимного, вечер в доме Олега обрел форму тревожного ожидания грозящей беды, в которую так внезапно оборотился арест Андрея. За крайними мерами могла последовать целая серия непредсказуемых действий старшего майора Потапова, вплотную подошедшего к тайнам исчезновения Сибирских орденов и золота Тобольской Епархии. Олег отчетливо понимал, что главной целью властных структур Лубянки является именно он, хранитель важных для следствия знаний, без которых ни Потапов, ни тот же самый Отто Свенсон не смогут быстро подобраться к сокровищам. Выходит, из-за него могут пострадать многие, ни в чем неповинные люди, оказавшиеся очевидцами или свидетелями произошедшего. Однако намерений ставить себя в роль еще большей жертвы у Олега не было. Он прекрасно понимал, что откровенным признанием, не избавит своих друзей от неминуемых последствий разоблачения, а скорее усугубит их участь оказаться в застенках тюремных подвалов. И кому из них дано будет выстоять, предвидеть невозможно, как и трудно поверить в абсурд и неотвратимость наказания.
     -  Не сегодня, завтра скорее всего объявят о всеобщей мобилизации и мне видится, уход на фронт, единственной возможностью лишить Потапова всяких шансов добраться до главного подозреваемого, каким, несомненно, являюсь я, и если предположить, что мое местонахождение пока им не установлено, то надо оставить этот адрес; о нем прекрасно осведомлены как мой сын, так и Софья. - Олег ответственно понимал, что именно благодаря показаниям Семена, его и Екатерину мгновенно объявили в розыск и первым под удар попал Андрей.   
     -  В связи с мобилизацией, может быть это и будет правильным выбором, - согласился Игорь, - но и Потапов, как видишь, человек действия; ему ничего не стоит сделать запросы по всем частям и соединениям Красной армии, чтобы просеять всех новобранцев и выявить тебя согласно твоей новой фамилии. Ты не находишь, что так он куда скорее тебя обнаружит, чем, если ты останешься здесь или, предположим, поедешь со мной в Сибирь, к Атунде. Там уж тебя точно никто не отыщет.
  Екатерина заметила, как у Олега от неожиданного предложения, лицо посерело; он явно нервничал:
     -  Ты шутишь, мне после шаманов и уклонения от мобилизации, наверняка придется вновь менять паспорт, а таких возможностей у меня нет. И потом я хочу отправиться защищать Родину, а не изменять ей. И уж лучше идти на фронт, чем дожидаться ареста или вновь оказаться на нелегальном положении.
   Не ускользнувшее от Игоря напряжение, чувствовалось в волнительном взгляде друга.
     -  Ну хорошо, Олег, я не оспариваю твой выбор, он достойный и возможно сама жизнь сможет оправдать тебя в глазах преданного служения Отечеству. А что касается Екатерины, то я могу помочь избавить ее от опасности преследования. – Игорь потянулся к коньяку, про который все забыли. - И давайте наконец выпьем по рюмке, коньяк снимет напряжение и нервозность. Уверяю, это пойдет всем нам на пользу. – Екатерина сидела в задумчивости, глубоко уйдя в мысли о сыне. Его арест говорил о многом. 
     -  И каким же образом? – Олег выпил не чокаясь, ограничившись лишь вопросом.
     - Здесь ключи от моей Ленинградской квартиры, на Ангийской набережной, – Игорь достал их из внутреннего кармана пиджака и положил рядом с Екатериной, удивленной неожиданным предложением, - она досталась мне от отца, еще в дореволюционное время и странным образом уцелела после моего ареста. Выходит, место самое, что ни на есть надежное, и потом, искать там никого не станут. Я же могу жить в моей московской квартире. Не беспокойся, Екатерина, я даже Софье сообщил о твоем приезде. Она непременно найдет тебя в Ленинграде и поможет освоиться в незнакомом городе, да и Олегу будет спокойнее воевать, зная, что супруга в безопасности. И потом, друзья, не унывайте так, все решится, я все же надеюсь, что война – это ненадолго.
    -  А как же быть с твоим намерением? - Олег был признателен и благодарен Игорю за его дружескую поддержку, но вопрос поездки к шаману все же являлся самой важной целью его визита.
    -  Думаю наше знакомство придется отложить на некоторое время, мне есть чем заняться в Москве…
   Сидели при свечах допоздна. На утро, в дом к Олегу пришел посыльный и передал ему мобилизационную повестку для рядового Шаповалова Игната Васильевича с указанием, на следующее утро явиться в военкомат для призыва в действующую Красную армию: «Офицера, командовавшего подразделениями пехотного полка еще в Гражданскую войну, да в рядовые – сейчас это выглядело, как подарок судьбы, однако, уже внимание! - подумалось Олегу, и этому он был рад. - Главное, что на правах свободного человека, и для защиты родного Отечества от врага».