Глава 25 Торжество правды и симфония Второго дыхан

  После того как Губернский Паша приложил к делам колледжа свою тяжелую десницу, а Дива-Правосудия запечатала архив "черной бухгалтерии" сургучом справедливости, в стенах Академии наступило то самое "Золотое Вовремя". Ведь правда — она как рассвет: можно задергивать шторы сколько угодно, но солнце всё равно дырочку найдет.
 
  Кикиморы, осознав, что превращение в огородные пугала — перспектива вполне реальная, развили такую бурную деятельность, что лесные белки завидовали их скорости. Под строгим надзором Дива-Правосудия они начали "Операцию Возврат".

  Вместо офшорных счетов деньги потекли в музыкальные лавки. Для Лели они выписали из заморских земель Арфу Звездного Света, струны которой были сделаны из лучей утреннего солнца, и Флейту Первого Грома, чей звук мог разогнать любые тучи. Класс Лели преобразился: стены обили звукоизоляционным мхом, а на потолке нарисовали живое небо, которое меняло цвет в зависимости от тональности музыки.

 Чтобы инструменты не просто стояли, а пели, Паша пригласил Деда Тихона — мастера, о котором говорили, что он может заставить звучать даже старый забор. Тихон был настоящим "шептуном струн". Он не просто чинил — он давал инструментам вторую жизнь.

  — У каждого скрипичного корпуса есть сердце, — ворчал он, смазывая колки маслом из лепестков дикой розы. — А у пианино — душа. Кикиморы их в подвалах заперли, вот они и охрипли от обиды.

  Через неделю в колледже не осталось ни одной немой клавиши. Даже старый рояль, на котором раньше только капусту квасили, зазвучал так, будто в него вселился дух молодого Рахманинова.

  И вот настал день торжества, вернее отчетный концерт. Зал был полон. В первом ряду сидел Губернский Паша (в парадном мундире, сияющем ярче диско-шара), рядом — Дива Правосудия с букетом белых лилий, а за ними — Кощей с Ягиней, которые прилетели на ступе-кабриолете прямо с лесной поляны.

  На сцену вышла Леля. Она была в платье из лепестков жасмина, а её Третий глаз сиял мягким голубым светом, благословляя каждого зрителя. Когда она коснулась струн своей новой арфы, случилось чудо: Стены колледжа стали прозрачными, и весь Кукобой — от старого Лешего до самого маленького муравья — стал единым залом.

  Звуки музыки превращались в живые смыслы: люди вдруг поняли, что честность — это не нагрузка, а легкость, а культура — это не пыльные отчеты, а тот свет, который мы зажигаем друг в друге.

Наступило новое время. Кикиморы, стоя в последнем ряду в чепчиках "волонтёров" , плакали настоящими, не болотными слезами. Оказалось, что делать добро и слышать благодарность гораздо приятнее, чем дрожать над украденным золотом.

 — Посмотри, КнЯзь, — шепнула Яга Кощею, — мир-то как умылся. Будто пыль веков стряхнули.

 — Это называется "Новое время", Ягинюшка, — улыбнулся Бессмертный. — Когда инструменты в руках мастеров, а закон — в сердце красавиц, по-другому и быть не может.

  Жизнь заиграла новыми красками. Колледж стал местом, где магия и музыка сплелись в один вечный хит. А Губернский Паша, уезжая, пообещал, что теперь в Кукобое каждый год будет проходить фестиваль "Струны Истины", где главным призом будет простое человеческое счастье.