Глава 25

Вика последние полгода после разрыва с Вадимом жила как рыба, выброшенная на берег: и жить хочется, и дышать нечем. Ещё пока он был рядом, в ней теплилась надежда, что этот кошмар каким-то образом растворится, исчезнет и они вновь станут близкими, как муж и жена.

Она даже подумала об этом, когда он брал её последний раз, в прокуренной комнате. Но этого не произошло: избегая встреч, Вадим уехал. Жизненный круг ещё раз замкнулся на очередном витке, слегка обжёг надеждой… В сущности, теперь она оставалась одна — без родителей, без мужа и, что очень скверно для молодой цветущей женщины, — без детей. И даже мало-мальски завалявшегося любовника и того не было. И даже вечный спутник Сеня-Семён пропал, словно обиделся за друга. А как бы хотелось поплакаться у него на груди, у единственного близкого человека.

И вдруг Вику словно прорвало — она привела себя в порядок, так, как приводит себя свободная женщина, готовясь стать объектом пристального внимания противоположного пола, и вышла на улицу. Вечерний город приподнял настроение, тёмное небо светилось в острых лучах электрического света. Она огляделась и медленно пошла по тротуару, с интересом обращая внимание на прохожих мужчин и оценивающим взглядом соизмеряя страстного бойца, способного заполнить её холодное одиночество.

Первый спутник не принёс сказочного удовлетворения. Он с похотливым рычанием только удовлетворил себя, она так и не поняла — для чего это ей было нужно… Так или иначе, постель оставалась пустой и зябкой, вместе с кошмарными снами.

Два дня исходила тоской, будто чёрная вдова, позволившая слить в себя придуманный бальзам любви и не сожрать в поединке это насекомое… Но мужчин не избегала: её неудовлетворённость только провоцировала сильный пол, даже на запах.

Вторая попытка произошла в гостиничном номере — и где? На полу, причём она была в восторге от сумасбродства, которое творила вместе с напарником. Этот опыт требовал продолжения, и она завлекла его к себе домой и там позволяла всё, что желал её избранник, потрясающий виртуоз с неуёмной фантазией!

Целую неделю проведя с неутомимым наездником, она наслушалась комплиментов не меньше, чем получала от него его подвигов… Спустя неделю гигант половых приключений исчез. «Умаялся…» — усмехнулась Вика и забыла. На горизонте замаячил уже третий претендент…

Пока новый воздыхатель находился на авторитетном расстоянии, Вика нечаянно оказалась в руках разговорчивого таксиста. Его грубоватые прямолинейные намёки только подзадорили Вику, и она позволила его рукам чарующие вольности… Ей даже интимные отношения в салоне автомобиля показались фантастикой!.. Может быть, этот опыт продолжался бы и дальше, но уже с претендентом авторитетного расстояния, которого она сама желала испытать.

Как вдруг в её возбуждённом зрении появился Сенька, который как бы почувствовал грехопадение Вики. Под впечатлением страстных поединков с таксистом Вика отдавалась Сеньке безрассудно и была поражена искусству Сенькиной любви: «Так может издеваться только любящий мужчина!» — думала она, восхищённая его лирическими атаками.

Обнимая его влажное тело, она повторяла:

— Неповторимо! Сила! Фантастика! Как у взрослых!..

— Значит, мы повзрослели, — тяжело дыша, ответил Сенька.

С этой минуты они практически не расставались, и прошёл день, когда Сенька выложил всё сразу, без обиняков:

— Я тебе не Вадим, — твёрдо сказал он, — и таскаться к тебе не буду! Я не пацан, ты не девчонка, забудем всё! И начнём всё набело. Про меня ты знаешь, про тебя я тоже. Без упрёков, старое не ворошить, да его и не вернёшь. Меняем твою трёхкомнатную и мою однушку на четыре угла, играем свадьбу и — на долгие года!

Вика с благодарностью посмотрела на него. Ей, взрослой женщине, мужчина делал предложение, и не просто мужчина, а Сенька, которого, казалось, она знает тысячу лет, — ну как тут не выступят слёзы? Это бы любой женщине хватило, вот так прямо в лоб. И она спросила:

— А любить будешь?

Сенька и здесь ответил иначе, а не как любой статистический жених:

— Если ты будешь такой, как сейчас, без комплексов, пользуйся как утюгом, разглажу — не пожалеешь.

Вика нежно прижалась к нему, тихо спросила:

— И не упрекнёшь?

— Говорил уже, к чему повторяться, потому как меня упрекнуть есть достаточно оснований: ведь моя карта козырней, у меня джокер…

Мечтая о будущем счастье, Вика поднялась с постели, обложила одеялом обнажённую грудь и смущённо произнесла:

— Не смотри.

— Это почему?

— Мне ещё стыдно, прости, я стесняюсь тебя, словно ты первый.

— А я и есть первый, значит, у нас будут дети.

Она по-новому посмотрела на Сеньку: он был серьёзен, и он единственный из мужчин говорил ей о детях как об обязательном явлении в семье. Она даже забыла, что женщина должна рожать, должна быть матерью.

Живя с первым мужем, она неосознанно вынашивала плод, Вадим вообще был равнодушен, будут ли, нет у него с ней дети. Другие, в короткометражных связях, — не предлагали. А она безумно хотела стать матерью с Вадимом, а потом уже не важно с кем, лишь бы родить. С годами свыклась, полагая, что это не её… Ей тридцать один год, и если по большому счёту, то в её возрасте женщины имеют кучу детей, а она забыла о своём истинном предназначении. И она напряжённо спросила:

— Ты хорошо подумал, предлагая мне стать матерью твоих детей? Для меня это серьёзно.

— Более чем, — отозвался Сенька, разглаживая рукой её локоны, — было время для размышлений.

— А ведь ты мне нравился ещё с тех пор, когда не оставил меня своим вниманием после выкидыша.

— А я ослеп от тебя, когда принёс сапожки, и твой горячий поцелуй долго носил на своих губах.

— Но почему ты тогда избегал меня?

— Чтобы не распаляться, ты же была с Вадимом.

— Да-а-а… — задумчиво согласилась Вика. — Для женщины любовь всегда ценна, даже если безответная, и ты, как мог, помогал мне в этом.

— А я в это время тайно любил тебя.

— Я знаю.

— Наверно, поэтому у меня с Катериной ничего не вышло: всю ревность к тебе я вымещал на ней.

— Ты её ещё не забыл?

— Забыл. А ты больше не сбежишь к Вадиму?

— Если выйду за тебя замуж, никогда!

— Могу тебе сообщить, что он меня с тобой благословил. Если не веришь, могу заставить написать тебе письмо лично.

— Не надо. Это так похоже на него. Он обрубил все концы, и меня с ним теперь уже ничего не связывает.

Сенька прижал её ладони к своим губам, а она говорила, что в её жизни всё складывалось не так, как мечталось и хотелось, — всё кувырком, скомкано и больно…

— Сенечка, если б ты знал, как хочется спокойной жизни, любви, без ссор по пустякам из-за грязной посуды, скомканной постели. Я хочу, чтобы мы понимали друг друга, ведь мы не дети, и учить жизни нас не надо, мы с тобой состоявшиеся личности, не так ли?

Вика посмотрела Сеньке в глаза, с ожиданием такого же откровенного ответа. На что Сенька ответил:

— Ты это заслужила, и я постараюсь не омрачить твоих надежд.

Вика облегчённо вздохнула и потянулась за сигаретой: она начала курить, когда Вадим официально женился на Люсе, и не бросала даже, живя с ним.

— Может, не надо?.. — спросил Сенька, прикрывая рукой пачку. — Не люблю я, когда женщина курит.

— Может, и не надо, — согласилась Вика и с улыбкой навалилась на Сенькину грудь. — Ты знаешь, когда тебе двадцать, жизнь кажется бесконечной, а когда за тридцать… Хорошо, если это судьба — ты и я, а если опять нет? Я не хочу ошибиться, лучше одной.

— Я ничего не скажу тебе нового, — отозвался Сенька, — потому что уже сказал. Я так долго шёл к тебе и потерять не желаю. Не переживай, любить буду дерзко, но честно, не пожалеешь.

Вика томно опустила веки, падая на спину, прошептала:

— Я согласна, давай попробуем.