ИИ-Саша Чёрный и Простой одноглазый пират

ИИ-Саша Чёрный и "Простой одноглазый пират"

В проклятом месте мы, одноглазые пираты, идём первые. Золотые мечи будут писать  наши победы. На том берегу нас встретят сирены, они уже сейчас ждут нас и про нас поют свои жуткие песни. В проклятом месте по полу катаются головы, но среди них нет одноглазых. Мы - победители, с нашим-то опытом. У каждого уже построен хрустальный дворец. Но  надо ещё грабить   и грабить, потому что  залезли в кредиты. И сиренам и поэтам - всем надо платить...

Одноглазый пират зубрит "питон", язык компьютерный. Ещё "пайнтон" он называется. В общем, уже наполовину выучил,  раз знает, как называется, но дальше дело не пошло... В дремучий лес попал, а пираты, как известно, не спецы по лесам, им нужен простор и ветер соленый и такие же шутки. Страшно стало, что взялся, явно проявил легкомыслие, хотелось блеснуть, отличиться, помочь братве выйти на передовые рубежи... В общем,  обливается потом одноглазый пират, придумывает заднюю передачу, ведь кинжал во второй глаз воткнут, если  провалишься. И на хер им "пайнтон", когда уже есть столько готовых программ и нужно лишь пораскинуть мозгами, чтобы их все приспособить к пиратству...

Кошка жила в пустующем доме. Пирату было совсем не до неё, но он её всё же кормил. Открывал дверь и прямо на порог вываливал пищу. Почему-то это всегда было какое-то загустевшее варево; по виду скорее для свиней, чем для кошек - но куда ей деваться? Наверное, на это рассчитывал. Не выпускал он ее. Тоже по неизвестным причинам. И этим-то только раз в  неделю кормил. Если не реже. Кошка превратилась в потустороннее существо от этакой жизни. Ещё ведь и свет там никогда не включался...  Кошка не кошка, пища не пища и пират не пират. Похоже, был он в депрессии... Уж лучше бы запил, но он был без  денег, да и в магазин его уже не пускали.  Мол, распугал покупателей видом своим, и даже кассирша обсикалась. Сундучок с золотом был, а вот обычных бумажных денежных знаков и не было. И где поменять одно на другое, когда ты одноглазый и даже кассирши сразу видят - пират... Хотя, говорят, в законах у них уже нету пиратов, только коррупция. Но коррумпировать и коррумпироваться надо умеючи - а этому не обучен пират. Темный лес для него вся жизнь на суше. Просится в  море  душа. Дымится башка от напрягов, от тысячи фантастических схем по отъёму или хотя бы обмену. Видно, в одиночку не справиться. А вокруг даже нет алкашей. Сплошные ботаники. Иногда ещё бывают барыги. Но они пирата боятся и с золотом дело тоже никогда не имели. Мол, сейчас уже давно безналичный расчет. Может, их запереть вместе с кошкой? Устроить мозговой центр из местных для собственной адаптации...

--------------

Пародии в стиле  Саши Черного


Одноглазый капитан Сидоров (фамилия вымышленная, глаз — настоящий) сидел перед монитором, и монитор мигал ему в ответ с издевкой кривого зеркала. На столе, рядом с ржавым абордажным крюком, лежал учебник «Python для чайников за 21 день». День был четырнадцатый. Чайник кипел, а питон не шевелился.

— Индентация! — рычал капитан, тыча пальцем в экран, отчего тот жалобно гудел. — Где ваша индентация, мерзавцы? Вы что, думаете, я слепой? У меня один глаз, но он видит ваши отступы лучше, чем провидец видит дно бутылки!

Он пытался написать скрипт для автоматического грабежа онлайн-банков, но вместо этого случайно запустил программу, которая рисовала на рабочем столе маленьких зеленых черепах. Черепахи ползли медленно, методично. Капитан хватался за голову. В голове шумело. Там, в черепной коробке, уже стоял хрустальный дворец, но фундамент его трещал по швам из-за кредитной истории, испорченной еще в эпоху динозавров.

— Братва ждет! — стонал он. — Братва ждет золотых мечей, а я тут с какими-то рептилиями вожусь!

Он хотел ударить кулаком по клавиатуре, но вспомнил, что кинжал во второй глаз (метафорически, конечно, но больно) воткнут каждым непройденным модулем. И тогда он сделал то, что делает любой уважающий себя лентяй в кризисной ситуации: открыл браузер и начал искать готовый код. «Зачем изобретать велосипед, если можно украсть чужой самокат?» — философски заметил он, копируя чужие ошибки вместе с чужими решениями. Питон шипел. Капитан потел. За окном выл ветер, требуя соли и простора, а внутри комнаты пахло перегретым процессором и человеческой слабостью.

— Безнал! — вопил капитан, бегая по комнате, где обои отслаивались, как кожа после солнечного ожога. — Они все хотят безнал! А у меня слитки! Чистое золото!

Он пытался придумать схему. Гениальную, простую, пиратскую. Взять золото, пойти к барыгам, обменять на рубли, заплатить за кредит, купить подписку на курс Python и уйти в закат. Но барыги шарахались от него. Они видели одноглазого мужика с запахом сырости и отчаяния и читали в его глазах не угрозу, а просьбу о помощи. А помогать нынче не модно. Нынче модно коррумпироваться.

— Коррупция... — шептал капитан, глядя в потолок, где пауки плели сети сложнее любого кода на C++. — Это же тоже своего рода абордаж. Только вместо крюка — взятка, вместо сабли — подпись в ведомости. Но я не умею! Я честный разбойник! Меня этому не учили в моей  академии свинства!

Ему пришла в голову идея: создать мозговой центр. Запереть в квартире всех местных алкашей, ботаников и эту проклятую кошку. Пусть думают. Пусть адаптируют его золотой запас к реалиям цифрового общества. Алкаши будут генерировать идеи, ботаники — их кодировать, кошка — служить моральным компасом (или хотя бы грелкой для ног), а он, капитан, будет руководить процессом, размахивая учебником по Питону, как флагом капитуляции перед прогрессом.

Но пока что он просто сидел на полу, среди катающихся голов своих несбывшихся амбиций, и ждал, когда же наконец сирены в интернете споют свою жуткую песню о том, что срок платежа по кредиту истекает уже завтра.

---

2


Одноглазый капитан сидел перед монитором, и монитор смотрел на него единственным, не занятым повязкой глазом. В комнате пахло сыростью, старым порохом и безысходностью. Капитан учил «Пайнтон». Он называл его именно так — с мягким, почти ласковым «н» на конце, будто это имя бывшей любовницы, которая украла его золотые штаны.

— Индентация, — шептал он, вытирая пот со лба грязным рукавом камзола. — Что за дьявольщина? Почему нельзя просто рубить код саблей? Почему эти отступы важнее, чем количество пороха в фитиле?

За окном выл ветер, или, может быть, это сирены пели про дефолт по кредитам. Капитан вздохнул. Он уже построил хрустальный дворец в своих мечтах, но в реальности у него текла крыша, а банк присылал письма с угрозами, написанные шрифтом, который резал единственный глаз хуже ржавого крюка.

Он попытался написать `print("Hello, World!")`, но пальцы, привыкшие к рукояти абордажной шпаги, набрали `grab("Gold!")`. Компьютер завис. Экран погас. В темноте отражения капитан увидел себя: не грозного морского волка, а жалкого должника, который боится даже кошки, живущей под столом.

— Черт возьми, — пробормотал он. — Лучше бы я остался в лесу. Там хотя бы деревья не требуют обновления драйверов.


Кошка жила в доме, которого как бы не было. Двери не открывались, окна не мылись, а свет включали только тогда, когда нужно было найти спичку, чтобы сжечь очередной счет за электричество. Корм ей вываливали на порог раз в неделю. Это было нечто серое, густое и шевелящееся, напоминающее кашу из опилок и разочарований.

— Ешь, тварь, — говорил Одноглазый, пихая миску ногой. — Тебе повезло. Ты хоть не знаешь, что такое НДФЛ.

Кошка смотрела на него глазами двух черных дыр. Она давно перестала быть кошкой. Она стала символом. Символом того, что происходит с душой, когда её запирают в четырех стенах вместе с человеком, который пытается объяснить ей, почему биткоин упал, а золотые дублоны никто не принимает в «Пятерочке».

Однажды капитан решил сделать из кошки мозговой центр.
— Слушай, Мурка, — сказал он, глядя на её шерсть, свалявшуюся в войлок веков. — Как нам обменять золото на наличные? Кассирша в магазине увидела мой глаз и потеряла сознание. Полицейские говорят, что пиратства больше нет, есть только коррупция. А я не умею коррупционировать - только грабить.


Лес был дремучим, как бухгалтерская отчетность средней фирмы. Одноглазый заблудился в трех соснах и одном сервере. Ему казалось, что за каждым деревом прячется сирена с калькулятором, готовая подсчитать проценты по его долгам.

— Назад! — кричал он себе. — Задний ход! Откат изменений!

Но «Пайнтон» не знал команды «откат». Он знал только `error`. И этот error преследовал капитана везде. В таверне ему отказывали в кредите, потому что у него не было кредитной истории, только история ограблений. В банке ему предлагали оформить ипотеку на хрустальный дворец, которого не существовало в природе.

 Рядом бродили барыги, боязливые и тихие, как мыши.



-------------


Пришел холодный ноябрь с мокрым снегом… Одноглазый пират, ты будешь как камень в этой жизни? Каждый день придется пить два литра - а значит, и работать. Тупость и малодушие держат нас в этой жизни - а ещё из букварей красивые картинки. Они пирату будут вместо океанского заката... Придумай себе 22 занятия, пират, а иначе всё же от тоски окочуришься. Возлюби музыкальный "метал"... - интересно, он ещё существует и развивается?  С самой последней тоски можно попробовать даже книжки читать... Ютубы, киношки - это само собой, но за пару лет ко всем слишком присмотришься, все станут однообразны как волны... В общем, ты думал, что вышел на берег, а на самом деле у нас тут самое дно в ноябре...

Одноглазый пират получает хорошую пенсию. Его жизнь на диво мирна. С палочкой ходит. На базаре выбирает самое свежее мясо. Рыбу норовит вообще живую купить - чтобы потом убивать ее кулаком. Он бы и от живой скотины не отказался, но в двухкомнатной неудобно ее убивать. Приходится ловить бродячих кошек или мелких собак - да и то одна разоралась и укусила за палец...  Так откуда же пенсия? А официально он капитанствовал  на обычном коммерческом судне - просто грабили и приворовывали в свободное время.  Копил на коттедж - размером с кораблик. И с капитанской рубкой на плоской крышей. Так почему же двухкомнатная? Обманул его враг. Сначала Боря Елкин, ****ь, а потом сука-МММ и Мавроди... Это он придушил жирдяя на автобусной остановке. За всех отомстил, ведь в совке таких одноглазых было полно...

Одноглазые пираты сбиваются в стаи. В одиночку не выжить даже самым матёрым  волкам. И особенно, если ты - инвалид. И ещё важно, чтобы у стаи конкретная примета была. Ведь всё так зыбко и всюду обманы подмены, предатели. Вряд ли кто-то будет специально себя глаза лишать, чтобы в нашу стаю  попасть... Ещё одноруких берём... Брали бы и одноногих, но мобильность для стаи слишком важна... И такой калека может оказаться дьявольски умён, потому что жизнь его вынудила. Он и в стае вел бы себя как волк-одиночка и бил ножом в спину товарищей... Так что, с одноногими при необходимости заключаем специальный контракт. Такие услуги нередко дорого стоят. Даже консультации или наводки. Однорукие и одноглазые же, напротив, сравнительно дешевы, и нередко готовы работать за полцены. Причем, пока обучаются и вовсе сами приплачивают...


---

Пародии в стиле Саши Черного


Ноябрь в этом году выдался не просто холодный, а какой-то предательски мокрый. Снег падал не хлопьями, а серой кашей, будто небо решило выплюнуть все свои несваренные обеды прямо на асфальт. Одноглазый Пират стоял у окна своей двухкомнатной каюты (бывшей хрущевки) и смотрел единственным глазом на эту слякоть. Второй глаз, как водится, остался где-то там, в девяностых, вместе с надеждами на коттедж с рубкой на крыше.

— Два литра, — буркнул он себе под нос, глядя на стакан с водой. — Пей, скотина, работай. Иначе тоска съест тебя быстрее, чем Мавроди съел твои накопления.

Он вспомнил Борю Елкина. Боря был человеком мягким, как переваренная картошка, но именно он первым убедил Пирата, что жизнь — это не океанский закат, а бесконечная очередь в поликлинику. Потом пришел Мавроди. Тот был похож на удава, который только что проглотил антилопу и теперь сладко дремлет, переваривая чужие мечты. Пират тогда еще верил в картинки из букваря: красивые домики, счастливые люди, честные сделки. А получил лишь дырку от бублика и одноглазое зрение.

Теперь он ходил с палочкой. Не потому что хромал, а чтобы отбиваться от реальности. На базаре он выбирал мясо с тщательностью хирурга. Рыбу норовил купить живую — карася или щуку, чтобы потом, дома, в ванной, нанести ей решающий удар кулаком. Это был его маленький ритуал мести природе. Природа отнимала у него глаза, ноги и деньги, а он отнимал у природы дыхание. Правда, однажды карась оказался слишком скользким и плюнул ему в единственный глаз.

Одноглазые пираты, как известно, в одиночку не выживают. Они сбиваются в стаи. Но стая эта была странной. В нее брали только тех, у кого чего-то не хватало. Одноруких — потому что они дешевы в содержании и готовы работать за полцены, пока учатся держать нож левой рукой. Одноногих не брали категорически: мобильность — залог выживания, а одноногий, даже если он гений тактики, всё равно будет ковылять, как пьяный журавль. Да и ножом в спину  ударит медленнее, чем успеет потерять равновесие.

— Нам нужна примета, — говорил Старший Одноглазый, протирая свою стекляшку спиртом. — Чтобы свои узнавали своих. Ведь вокруг одни подмены. Сегодня ты друг, завтра — агент конкурентов, послезавтра — просто прохожий, который наступил  на мозоль.

Они сидели в подвале, похожем на трюм затонувшей баржи, и пили дешевое вино, которое называли «кровью врага». Врагом считали всех: налоговую, продавцов в магазине, соседей сверху, которые топали, как стадо бизонов.

— А почему мы не берем одноногих? — спросил новичок, парень с татуировкой «Свобода» на единственной руке.
— Потому что одноногий слишком умён, — ответил Старший. — Жизнь заставила его думать, а не бегать. Он начнет анализировать нашу стратегию, искать слабые места, задавать вопросы. А нам нужны исполнители, а не философы.

Пират включил магнитофон. Из динамиков понесся тяжелый метал. Гитары визжали, как чайки над штормовым морем, барабаны грохотали, как якорь, падающий на палубу.
— Существует ли ещё этот металл? — спросил он себя. — Или это уже ретро, как парусные фрегаты и честные выборы?

Ему казалось, что музыка развивается, как и он сам: становится всё более тяжелой, медленной и бессмысленной. Раньше метал был про бунт, теперь — про артрит и пенсию.

Чтобы развеять тоску, Пират решил почитать книгу. Настоящую, бумажную. Но буквы плясали перед единственным глазом, складываясь в слова «МММ», «пирамида», «обман». Он захлопнул книгу. Ютуб? Кино? Всё это было пережевано, пересмотрено и забыто. Герои на экране были такими же однообразными, как ноябрьские волны за окном.


2


 Мокрые хлопья снега, похожие на использованные носовые платки ангелов,  таяли на асфальте, превращая город в безнадежную серую кашу.

Жизнь требовала дисциплины: два литра воды в день. Не водки, заметьте, а именно воды. Пей и работай, пей и работай.

Он взял палочку. Она была твердой, как его характер, и глухой, как его будущность.

— Метал, — решил пират, включая тяжелый рок, чтобы заглушить шум собственных мыслей. — Интересно, он еще жив? Или тоже стал частью этого мокрого ноябрьского дноуглубления?

— Мы — элита неполноценности, — гордо заявлял пират, выбирая на базаре кусок мяса посвежее. — Нас не обманешь. Нас уже обманули все: государство, банки, собственное тело. Теперь мы обманываем тоску.