Победитель чумы. xviii. мурза

Победитель Чумы. XVIII. Мурза.



Графу Олегу Михайловичу Данкиру (Кирмасову) - посвящается. С глубоким уважением и благодарностью за то, что привёл меня в российское дворянство, утвердил в стремлении быть достойной истории и памяти великих предков. Дворянское звание - не привилегия,а обязанность и ежедневный тяжкий труд на благо Веры, Царя и Отечества... и лишь потом - на благо Семьи и Себя. Многая Вам лета, Ваше сиятельство!


                Дорогие читатели!


Собирая материалы для написания книги о братьях Орловых (предварительное название «Птенцы степной орлицы»), обнаружили, что материалам этим - от реальных документов эпохи до мифов и легенд - конца и края нет. И приняли решение - не укладывать их в «стол», а представить в виде небольших рассказов и повестей, правда, нам ещё неведомо, войдут ли они в книгу.

Григорий Орлов, наш герой, который по-орловски лихо ворвался в эпоху, и по-гамлетовски трагично закончил свою жизнь, предстаёт в повести «Победитель Чумы» истинным героем, возглавившим сражение и поставившим точку в нём. Но один в поле не воин, как известно, и у него, как у каждого воина, были соратники. Нельзя было не рассказать о них!

Удивительные люди, каждый сам по себе - легенда, увы, зачастую - забытая. Ткань истории прядётся людьми. Каждый вносит свою лепту, так или иначе. Вот когда «иначе» - есть, что вспомнить. Есть кому поклониться, кому слово недоброе, а то и проклятие сквозь века отослать. О ком посожалеть...



                ***


                XVIII


Бельский вышел из подклета в раннее и холодное ноябрьское утро, - с его розоватым оттенком, с несмелым солнцем на горизонте. С огромной решимостью в душе - найти убийцу гвардейцев.

Уксус он всё же посчитал вторичным по размышлении.

В самом деле, его сиятельство граф Орлов, его высокопревосходительство генерал-фельдцейхмейстер, амант государыни, найдёт выход. Россия большая. Уксус ржаной, хлебный, винный,  берёзовый, яблочный, даже малиновый, - у неё есть. Берут за него теперь дорого, так что за печаль? Орлов не беден. А уксус нужен, слагаем два и два...  Будет уксус! Орлов, со злости колотящий бочки, наверняка отдал распоряжения, прежде, чем предался этому увлекательному действу. Да и не последний был наверняка запас. Бельский уже постиг нрав своего «благодетеля». И потом, сам он поделать ничего в этом деле не мог, карман его был для такого дела слишком лёгок. Найти же убийцу и вора - надо, кровь из носу. Найти и наказать, чтоб неповадно было. Чтоб не повторилось.

А как?

- Сергей Александрович, барин, Ваше благородие,  помощи Вашей прошу...
 
- Ваня, я тебе не барин, не господин. И звания воинского давно не имею. Пресмыкательства не одобряю.
 
- Так а руки грозитесь оторвать... истинный барин! А помочь можете?

Бельский мысленно послал Ивана в амурное приключение, особо позорное для  мужеска пола. Вслух сказал грубо:

- Что надо-то, халуй?(1)

Иван отвечал со свойственным ему хладнокровием:
 
- Посмотреть мне надо на зарезанных. Очень надо.

Бельский воззрился на Ивана мало сказать с удивлением, - с изумлением.
 
- Ты что, Вань, умом повредился? Зачем тебе покойники? Али ты лекарь при полицмейстерском управлении (2)...

- Да не лекарь я, Сергей Александрович, егерь я, а и это немало. Поторопитесь! Их вот на телегу понесли уже, придётся далеко за ними ездить...

Бельский, которому начинать хоть с чего-то надо было, счёл Ивана убедительным. Начнём, пусть и лиха беда.

Пошли к телеге, на которую уже уложили убитых, и впрямь пришлось останавливать и раздавать приказы.
 
Первый гвардеец  был убит маленьким кортиком, клинок которого был погружён в пространство под левой ключицей, а слоновая кость рукоятки торчала из раны.
 
- Ага, кортик, - удовлетворенно пробормотал Иван. - Не для меня же он его оставил? Порадовать? Так я и рад уже, куда как рад. Посмотрим.

С возрастающим удивлением, если этому удивлению было место для роста, смотрел Бельский на своего слугу...
 
Нет, не слуга ему Иван. Другом не стал ещё, это правда. Но и не слуга он, и зря Бельский халуём его ругал.
 
- Мал кортик-то, продолжал Иван. - Самый малый из известных. У агличан такие. Приходилось встречать. Сильный убивец, этак-то верно всадить, в самое сердце. Наш, бедняга, и пикнуть не успел. Осел сразу. Где нашли его?
 
Отвечали, за западным отсель углом подклета...

- Посмотрим и там. А пока...

Иван стал наклонять и расшатывать кортик, пытаясь вырвать его из груди, где тот обрёл пристанище.
 
- Так-то он его бы не оставил... Видно, повредил он его  раньше, и зазубрины оставались. Вогнал он кортик, а вытащить не успел, зацепился зазубриной за ребро, аль за что другое. Стал тащить, а тут его спугнули. Кто?
 
- Так, Ваше благородие, второй, что полёг, и спугнул. Прибежал сюда, топая, кричал: «Петька, Петька, кто это тебя, кто?»
 
- Почём знаешь, - выспрашивал Иван у мортуса, чья телега должна была увезти убитых.

- Так наши, из мортусов, которых поймали и в полицмейстерскую увезли, они рассказывали, что не при чём, кто ж их слушал? Сказали, нашли вас тут, вы убивцы и есть.

- Что ещё слышал? Выкладывай, мне и без того понятно, что мортусы не убивали. Глядишь, поможешь своим.

- Отчего не помочь, сегодня я им, завтра они мне. Говорили, что не успели увидеть убивца,  только слышали, и пока добежали...  Второй гвардеец уж тоже лежал... А убивец дёру дал! Быстрее ветра.  Может, и не поторопились поймать, человек-то лихой. Острожные мы люди, осторожные...
 
С коротким всхлипом вышел кортик из груди гвардейца.
 
Обтерев его мешковиной, Иван произнёс с удовлетворением:

- Вот они, зазубрины. Не растерял я умений своих. Хорошо.
 
Он перешёл к осмотру тела второго гвардейца. И присвистнул удивлённо.

- Где вы тут, позвольте, зарезанного видите?
 
- Ваше благородие, у него одежда в крови!

- Это чужая кровь, друга его. Немудрено, он поднять пытался товарища, к себе прижимал.

- Оттого и умер?- недоверчиво спросил Бельский, которого увлекла вся эта деятельность настолько, что он долго молчал. Но теперь обычная его привычка подтрунивать над Иваном взяла вверх.

- Нет. Удушили его. А раньше оглушили. Вот, за ухом у него опухло, и кровь из уха текла, смотрите.

 И впрямь: стало видно, как пальцем ткнули, что справа значительно припухло, неровно с другой стороной.  И кровь из уха показалась, оставила след.

 А потом Иван показал полосу, что «украсила» шею убитого. Она была неоднородна, скорее несколько косых полос, идущих в ряд.
 
- Вроде как канат, верёвка витая, - размышлял Иван вслух.

- Ты, Иван, Господа Бога собою заменить хочешь? Как всё это можно видеть?

- Можно, Сергей Александрович, можно. Я тут всё рассмотрел, пойдёмте, может, что ещё найдём интересного. Там и поговорим... распорядитесь, барин, чтоб мортусов наших отпустили. Они не убивали, и не самого робкого десятка оказались - убивца спугнули. Поздно, правда!
 
Пошли снова к двери в подклет, точке отчёта.
 
- Я,  Ваше благородие, так мыслю. Вот стоят два гвардейца. Не во фрунт вытянулись, а так, через полтора-два. О чём говорят, что вспоминают, теперь не узнаешь. Да и не суть. Тут за углом, убивец наш. Он стал стучать, ну или камешками кидаться. Тот, что подальше от угла, и говорит второму:

- Петь, сходи, посмотри, что там...
 
Иван покачал головой сокрушённо.
 
- Петя сходил. И мы с Вами пойдём, посмотрим, место надо изучить.

Они зашли за угол. Ваня поднял несколько камешков, показал Бельскому.

- Ну да, вот оно, как он Петю вызвал.
 
Бельский понимающе кивнул головой. Иван продолжил:
 
- Опять же мыслю, что переодетый был убивец. Не подпустил бы его  Петя наш к себе иначе так близко. Выставил бы фузею, попросил бы объявить себя. Он этого не сделал... Может, что и сказал ему убивец такое, что Петя фузею убрал. Я и впрямь не Бог. Не знаю, как и что, но подпустил он убивца к себе. Раз  - и кортик своё сделал. Тут он, убивец,  в бега пустился.  Это как бегать надо, чтоб вокруг собора успеть, не думаю... Нет, он тут где-то спрятался, надо у мортуса выспросить, где телега его стояла. Он, мортусы,  телеги ставят на видном месте, тела в них крючьями тащат, собирают.  После увозят уже.

У Бельского мелькнула мысль: все отмечают, стало меньше тел, не тащат их уже десятками, не бросают люди своих. Хоть что-то хорошее!
 
- Второй гвардеец к товарищу справиться прибежал, что так долго. Или услышал возню, падение услышал. От горя ошалел, видно, товарищ был ему дорог. Давно служили вместе, где беды хлебнули,  где победу обмывали. Позабыл он страх смертный. Не стал оглядываться, к товарищу кинулся. Ну а этот  сзади подкрался,  в ухо дал... канат на шею накинул... а после сбежал.
 
- Так у него самого кто-то был в паре? Кто ж уксус разливал?
 
- Был, Ваше благородие, был. И пока суд да дело, пока над убитыми стояли - рассуждали, пока мортусов  неповинных «ловили», он уксус разлил... И ушёл. Хорошо, его сиятельство в подклете с ним не встретился.  А мог бы... Если б не успел уйти, аспид. Всё у нас неспешно делается, может, и слава Богу.
Бельский побледнел. Представил себе на минуту, что сделала бы государыня, узнав, что не уберегли аманта. Мог бы её суд стать самым скорым для недавнего поимника. Даже затошнило его, склонился над землёю...
 
Блеснуло что-то между булыжниками. Он обрадовался, - не поймёт Ваня, что приступ страха острожного и позора  нового согнул его в три погибели. Поднял блестящую кругляшку.
 
Это была монета. Круговая надпись вокруг  портрета мужчины, что повернул свою голову  влево, представляя профиль, гласила: «GEORGIUS III DEI GRATIA». На  обороте была надпись: «HALF PENNY. 1768»... (3)

Ваня монету выхватил из рук Бельского безо всякого почтения.
 
- Ага! То ли из подклада вывалилась, когда возился, то ли сам с камушками выбросил. Агличанин это, крестом клянусь, да пулей отвечу!

Дальше всё пошло быстро, аж дух захватывало.  По крайней мере, у Бельского.
Это он  сам высказал мысль, что надо с Мурзою увидеться.
 
- Григорий Григорьевич сказывал - он, Мурза этот, для него сведения собирает. Человеческого имени не знаю я этого Мурзы, увы, не сказал граф. Выспрошу я у Его сиятельства, как найти человека, а там - мало ли, знает Мурза этот что-то об агличанине, солдате морском аль офицере, раз у него на каждого бумага заводится - кто таков, чем дышит. Ниточка и потянется...

- Мурза? - Иван рассмеялся. - Гаврилу Романовича кто ж не знает? Не стоит графа беспокоить, Вас же мутит от него.  Сами Мурзу найдём! Одно условие у меня - пить с ним не станете. Он свои вирши кричать будет, я до них не охоч вовсе. Особливо про Орла и сорок (4). Григорий Григорьевич себя Орлом считает, вот и пусть слушает... И паче всего, не соглашайтесь в карты с ним играть! И в зернь! (5) Разденет и разует. Даром, что на деньги играть нельзя (6), он, Мурза, зачастую этим и живёт!
 
Нашли они Мурзу! В строгом каменном здании с зарешечёнными окнами, среди Приказных палат.
 
Ваня долго препирался с гарнизонными, чтоб пустили. И был весьма убедителен, однако успех ему принёс новый серебряный рубль с изображением матушки-государыни (7). Сергей Александрович отчётливо видел, как нырнул этот рубль в карман солдатского мундира, но не сказал ничего. Он уже давно осознал, что Ванино понимание окружающего мира куда основательней его собственного. Взятка, по-видимому, была дана впрок - сумма немалая.  «Шельмец  дальновидный», - отметил про себя Бельский.
 
Взойдя на крыльцо, пошли по узкому рукаву с рядами комнат, с наглухо закрытыми дверями, хотя слышна была в целом за ними возня, разговоры, и даже крики. Бельский ёжился...

Гаврила Романович  Державин встретил их и ласково, и с охотою.
 
- Спасибо, дорогие, - сказал. - Вон сколько сижу с утра, бумаги перебираю, точка сидения отсохла уже. Я, гвардеец, почитай, асессором (8) тут, в экспедиции Розыскной. Полагаю, что и Вы, Сергей Александрович, имеете что-то сказать о Его сиятельстве графе Орлове. Любит он судьбы людские менять.
       
Бельскому и впрямь что-то было известно по этому поводу, но не говорить же об этом с человеком, с которым едва познакомился, да к тому же он в Розыскной экспедиции числится. Себе дороже!
 
Сквозь курившийся в достатке в комнате порошок Ягельского (хозяин поджёг его при появлении гостей незамедлительно) рассматривал Бельский Мурзу. Ничего сугубо восточного он в нём не нашёл. Однако же, определил носителя высокого лба и глубоко посаженных тёмных глаз, впалых щёк, тонких губ - как человека умного и опасного.  Ум - оружие острое, считал Бельский, и коли против тебя направлено, берегись! Не хуже совсем сабли аль шпаги, и даже ружья...
 
Выслушав просьбу гостей, Державин кивнул головой с удовлетворением.

- Как же, - сказал, улыбаясь ядовито будто бы, с подвохом каким. - Есть такой у меня в бумагах! Личность странная. Они, англичане, вообще все с порчею...
Бельский с Ваней смотрели на Мурзу с сомнением и вопрошая.
 
- Что удивляетесь? Самомнения они высокого, себя выше всех ставят.  Прямо венец творения каждый! Смотрят на тебя как на собаку иль лошадь - вроде тварь ты и не бесполезная, но умом не дошёл, и нисходят. Это ещё хорошо, коль ты собака или лошадь, а может и аспид какой  у них, али червь...
 
Рассказывая, Мурза перебирал кипу бумаг, лежащих на грубых, едва сколоченных полках. Полки стояли одна на другой, и, казалось, могли рассыпаться, погребая под собой хозяина. Но Мурза управлялся легко и с изяществом, двигался порхая...

- Ваш человек, он гость Меддокса. Ещё до начала язвы моровой в городе появился, да так и остался, хоть и хотел выехать - к Еропкину за билетом  обращался. Я его видел с ним, с Меддоксом. Коротко, по другому делу. Дворовый, кто в бунте одним из первых уличён, у них во дворе бывал частенько. Сказывали, что по торговым делам, от хозяев, мол, присылали.  Я и тогда сомневался, теперь и вовсе думать не буду, что чист англичанин. И опасен он, судя по всему. От одного взгляда по коже мурахи. Вот!
 
И он предъявил поражённым слушателям своим ещё и портрет, рисованный ломоносовским карандашом (9)...
 
- Я поражён был англичанином в самое сердце...  "stiff upper lip", жёсткая верхняя губа - это да, само собой. Улыбки от него не ждёшь. Но тут прямо всё, всё англицкое! Вот я и набросал, смотрите сами. Я, когда затронет меня что, люблю пером али карандашом отразить... Я в рисовании отличался с детских лет моих...
Пожалуй, более всего на портрете интересны были глаза. Мурза сделал их по возможности светлыми - насколько это мог передать простой карандаш, и глаза получились почти бесцветными, блёклыми. Но при этом слегка навыкате глаза, что часто у англичан встречается.  В них жила холодная решимость человека, готового на всё. Абсолютное презрение ко всему, что не он сам, отражали эти глаза.
Волосы были коротко стрижены, ложились в беспорядке, но при этом вполне благообразно окаймляли лицо.  А вот  глубокая межбровная морщина, тяжеловатые брови, нависшие  веки - они выражали злобу, некую необратимую жёсткость. И во всём облике главной была надменность.  Может ли надменность быть ещё и злобной? В этом портрете - очевидно была.
 
Бельский подобрался даже. Увидел врага в лицо, что называется.
 
- Карандашный портрет... Этого мало. А опишите мне, как он был  одет.
 
- Мундир синий, воротник стоячий, золотом вышивка на манжетах и на воротнике. Рубашка белая, с жабо. Жилет белый.  Треуголка на голове чёрная. А! Кортик у него был на поясе, с рукояткой слоновой кости. Ну, чулки белые и штаны, пряжки серебра на туфлях...
 
 Бельский и Иван переглянулись.
 
- Кортик, вот оно!- сказал Иван. - Не был переодет убивец наш. Петя просто от чужеземца в мундире не ожидал подвоха. Служивый человек, мало ли, заблудился...

- Ага. В Москве, где язва моровая. Карантин опять же. Ночью! - отвечал Бельский.
 
- Ну да. Опешил наш Петя. А убивец времени не потерял... не растерялся.
 
- Где Меддокса этого искать, - решительно обратился Бельский к Мурзе.

Ответ ошеломил.

- Я вам не скажу. Из ума ещё не выжил.
 
Уставились на Мурзу оба гостя.

- Вы мне дырки на лбу взорами понаделаете так-то, - возмутился Мурза.- До сей поры я вам только  сведения полезные давал. А скажи я вам дальше что, так к действиям подвигну. Непозволительно.
 
- Ты, Гаврила Романович, сам поучаствовать в поимке хочешь! Славы хочешь! - выкрикнул Иван. - Так скажи, мы не против будем, не лишние ни голова, ни руки. Говори, где агличанина искать!
 
- Ну, это дело моё и без того, как и все татиныя, разбойныя и убивственныя дела, что в приказе разбираются. Но хороша слава, как государыня голову с плеч снимет, - неодобрительно покачал головой Мурза. - На дыбу, опять же, вздёрнут, а спрашивать будут, кто и зачем послал отношения с англицкой державою порушить... Не в своём вы уме, в самом деле! Тут кто-то с нами идти должен, кому государыня поверит, кого наказывать не станет.

- А коль с этим что случится? С Орловым-то? - поставил точку над «и» Бельский.
 
- Ну, с этим случится, как же. При его везучести, всем известной... И потом, мы рядом зачем? Да и он командир нам всем, ему обязаны сказать! Не вздумайте иначе как поступить, я покрывать не стану. Как же, с гостем Меддокса сражаться. Да будет вам известно, господа, Меддокс самим Паниным (10) выписан был для обучения великого князя Павла Петровича в Россию! Дело непростое!
 
Итогом всех этих разговоров стала беседа Бельского с Орловым. Переместились к Еропкину для того. Оставив Мурзу с Иваном дожидаться в галерее дома, Бельский попросил объявить о себе графу, благодарение Богу, оказавшемуся у себя...



                ***


Авторы приносят извинения за большое количество сносок. Как оказалось, оба любят их с детских лет! Оба утверждают, что ещё в детстве получали из них сведения исторические, иногда больше и глубже, чем в учебниках, которые грешили умолчаниями и искажениями. Если не считать английских и иных переводов (шлите свои замечания, владеющие языком, Гугл-переводы часто грешат стилистическими и прочими ошибками), можно сноски и не читать, смысл не потеряется. А нам - приятно!


1. Холуйство — презрительное обозначение прислужничества, раболепства, угодничества. Слово «холуй» (или «халуй») в тот век использовалось как уничижительное определение слуги, лакея или низкопоклонника. Холуйство подчёркивало не столько правовое положение человека, сколько его готовность угождать, льстить, демонстрировать раболепство ради выгоды или из страха.

2. В 1771 году в структуре полицмейстерских управлений действительно присутствовали врачи, выполнявшие экспертные функции, особенно в контексте борьбы с эпидемиями. Это было связано с тем, что полиция в Российской империи с момента своего создания в 1718 году была наделена широкими полномочиями в сфере здравоохранения, включая надзор за санитарией и противоэпидемические меры. Впервые обязательное привлечение врачей для вскрытия трупов при подозрении на насильственную смерть было предписано Воинским уставом 1716 года. В артикуле 154 этого документа содержалось указание, что при смерти человека, который участвовал в драке, был избит, поколот или порублен, необходимо назначать лекарей для вскрытия тела и установления причины смерти. Их заключение должно было оформляться письменно и подтверждаться присягой.  В 1737 году вышел указ Сената, который предусматривал содержание специальных врачей при полицейских и судебных учреждениях для выполнения судебно-медицинских обязанностей. В Москве, например, упоминался лекарь при Ратуше. 

3. Георг III милостью Божьей.  Полупенни. 1768 (англ.)

4.

Не будучи Орлом Сорока здесь довольна,
Кукушками всех птиц поносит своевольно;
Щекочет и кричит: чики — чики — чики,
В дубраве будто сей все птицы дураки.
Но мужество Орла Диана почитает,
И весь пернатый свет его заслуги знает.
Сорока ж завсегда сорокою слывет,
И что Сорока врёт, то все сорочий бред.
Справедливости ради, эта эпиграмма Державина на Сумарокова
никакого отношения к графу Орлову не имела. Но! А кто помешал
бы ему ощущать себя Орлом? Такое могло ему понравится...

5.  Игра в кости.

Если игра  - это забава в кругу семьи и друзей, то «вины нет».

7. Серебряный рубль 1771 года — монета времён Екатерины II, чеканившаяся на Санкт-Петербургском монетном дворе. Существует две основные разновидности этой монеты, отличающиеся инициалами минцмейстера (лица, ответственного за чеканку).

8. В 1771 году в Российской империи асессор  - это должностное лицо, занимавшее должность заседателя в административных и судебных учреждениях. Должность была учреждена именным указом от 11 декабря 1717 года «О штате коллегий и о времени открытия оных…». Асессоры служили в коллегиях, Сенате, Синоде, надворных и губернских судах, губернских правлениях, казённых палатах и других учреждениях. Асессор Разыскной экспедиции в 1771 году -  это чиновник, служивший в этом учреждении и выполнявший специфические функции, связанные с его деятельностью, а именно - участие в расследовании преступлений,ведение делопроизводства, выполнение отдельных поручений руководства, контроль за соблюдением законодательства.  Асессоры, как и в других учреждениях, соответствовали VIII классу Табели о рангах, что давало право на личное дворянство.

9. Ломоносовские карандаши — это первые в России деревянные карандаши, производство которых организовал Михаил Васильевич Ломоносов в XVIII веке в Архангельской губернии. Учёный развернул производство силами жителей одной из деревень региона.

10. Граф Никита Иванович Па;нин (15 (26) сентября 1718 - 31 марта [11апреля] 1783 гг.) - русский государственный деятель, дипломат из рода Паниных, наставник великого князя Павла Петровича, глава русской внешней политики в первой половине правления Екатерины II. Автор плана «Северного Аккорда» и одного из первых в России конституционных проектов.




                ***