Рачковский. Авантюрист на службе тайной полиции

                Искатель приключений

Пётр Иванович Рачковский — имя, коему суждено было войти в анналы истории политического сыска Российской империи. Сей деятель, организатор сыскного дела, заведовал заграничной агентурой Департамента полиции в Париже и Женеве с 1885 по 1902 год, а в 1905–1906 годах занимал должности вице;директора и заведующего политической частью того же ведомства. В декабре 1905 года под его руководством были произведены аресты участников вооружённого восстания в Москве.

Из бумаг, обнаруженных в архиве министра внутренних дел и шефа жандармов Российской империи фон Плеве после его трагической кончины в 1904 году, явствует следующее:

«Пётр Иванович Рачковский, потомственный дворянин, действительный статский советник, получил домашнее воспитание и, не имея чина, поступил на службу в 1867 году младшим сортировщиком Киевской губернской почтовой конторы. Затем состоял в канцеляриях одесского градоначальника, губернаторов киевского, варшавского и калишского, а также в канцелярии Х департамента Правительствующего Сената. В 1877 году был назначен судебным следователем по Архангельской губернии, а в 1878 году от сей должности уволен по прошению.
Оставшись без средств к существованию, Рачковский поступил воспитателем в дом генерал;майора Каханова и одновременно занялся литературным трудом, посылая корреспонденции в различные периодические издания».

В 1879 году в III отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии получили сведения о близком знакомстве Рачковского с неким Семенским, обвинявшимся в укрывательстве Мирского после покушения того на жизнь генерал;адъютанта Дрентельна. К тому же имелись агентурные известия, что в студенческих кружках Рачковский слыл выдающимся революционным деятелем. По сему обстоятельству он подвергся обыску, аресту и привлечению к дознанию о государственном преступлении. Однако дело в том же году было прекращено: Рачковский изъявил готовность оказывать услуги государственной полиции.

Вскоре он был разоблачён как секретный агент одним из членов революционного кружка — Клеточниковым, служившим в III отделении. Рачковскому пришлось на время скрыться в Галиции.

После трагических событий 1 марта 1881 года, когда народовольцы лишили жизни императора Александра II, в Санкт;Петербурге была учреждена так называемая «Священная дружина», призванная оберегать жизнь нового государя, Александра III. Рачковский проник в её ряды и завязал близкое знакомство с князем Белосельским, одним из руководителей сего общества.

В 1883 году он поступил на службу в Министерство внутренних дел и был откомандирован в распоряжение отдельного корпуса жандармов. Весной 1884 года его направили в Париж для заведования заграничной агентурой департамента полиции.

По натуре своей Рачковский был авантюристом и искателем приключений, готовым ради карьеры пойти на многое. В департаменте полиции имелись сведения, что один из агентов заграничной агентуры, находившийся на связи у Рачковского, лишил жизни в Париже генерала Сильвестрова. Сей генерал прибыл с поручением директора департамента полиции тщательно проверить деятельность Рачковского — и относился к нему с явной неприязнью. Однако причастность Петра Ивановича к убийству установить не удалось: агент, совершивший злодеяние, окончил жизнь самоубийством.

Рачковский являл собою одну из самых ярких и вместе с тем тёмных личностей царской охранки. Бесконечные интриги составляли суть его натуры, доставляли ему истинное наслаждение. Вскоре России стало ему тесно, и Пётр Иванович возжаждал международных авантюр, суливших славу и быстрое обогащение.

Через Манусевича;Мануйлова, авантюриста, близкого к окружению Александра III, а затем и Николая II, Рачковский добился назначения на должность заведующего заграничной агентурой департамента полиции в Париже. При своих незаурядных способностях в области политического сыска он оказал важные услуги царскому самодержавию в борьбе с революционным движением. С ним сотрудничали такие провокаторы, как Евно Азеф, Лев Бейтнер и Мария Загорская.

Рачковский ясно сознавал: для успеха карьеры надобно радовать начальство раскрытием «громких» дел и энергичными акциями против «крамольников». Потому он замыслил операцию, долженствующую утвердить его в глазах петербургского начальства как опытного и удачливого мастера политического сыска, верного слугу царя и престола.

В ту пору начальство было обеспокоено распространением в России антиправительственной литературы, издаваемой партией «Народная воля». Через свою агентуру Рачковский установил, что главная типография народовольцев находится в Женеве. Он решился ликвидировать её, невзирая на государственный суверенитет Швейцарии.

Установив точный адрес, Пётр Иванович дал указание своему представителю в Швейцарии, ротмистру Гурину, отыскать среди женевских преступников человека, способного ночью взломать двери типографии. Через несколько дней был завербован швейцарец Морис Шевалье, опытный взломщик.

В одиннадцать часов вечера у Дома народного творчества в Женеве собрались Рачковский, его сотрудники Гурин, Милевский, Бинта, тайный агент «Ландезен» и Шевалье. Типография не охранялась: у народовольцев не было средств на сторожа, да и не чаяли они, что агенты тайной полиции осмелятся, в нарушение международных норм, разгромить предприятие на территории суверенного государства.

По знаку Рачковского Шевалье легко открыл двери. Начался разгром: уничтожили всю отпечатанную и приготовленную к отправке в Россию нелегальную литературу, рассыпали набор, поломали машины. Несколько пудов типографского шрифта разбросали по ночным улицам Женевы.

Пётр Иванович поручил одному из своих тайных агентов, Гольшману, обладавшему бойким пером журналиста, описать операцию как можно красочнее. Послание ушло в департамент полиции. Шаг сей оказался дальновидным: доклад о разгроме народно-вольческой типографии произвёл большое впечатление на директора департамента полиции Дурново и министра внутренних дел графа Толстого.

О разгроме типографии граф Толстой доложил лично императору. Самодержец поблагодарил его за хорошо поставленную работу тайной полиции. Рачковского наградили орденом Святой Анны 3;й степени, присвоили звание губернского секретаря — высокое по тем временам. Награды получили и сотрудники Петра Ивановича; всей компании выдали щедрое денежное вознаграждение из личного фонда царя. Рачковский получил 5 000 франков.

Когда народовольцы восстановили типографию в Женеве, команда Рачковского вновь разгромила её. С тех пор типография не открывалась.

                Поворот судьбы

В 1889 году в жизни Рачковского произошёл крутой поворот. В конце апреля в предместье Парижа, Рамбулье, на вилле президента Франции Лубэ встретились министр внутренних дел Констан и министр иностранных дел Федранс. Лубэ сказал, что давно ищет среди русских политиков человека, с помощью коего можно подступиться к Александру III. Констан предложил кандидатуру Рачковского, состоявшего при русском посольстве в Париже в качестве советника. Правда, добавил министр, в действительности сей «генерал» — представитель департамента русской полиции в Париже, заведующий её заграничной агентурой, призванный следить за русскими революционерами;эмигрантами в Европе.

Тщательно изучив материалы о Рачковском и его связях в Париже, Лубэ сделал вывод: бывший советник французского министерства иностранных дел, а ныне влиятельный журналист Жюль Генсен, помимо основной работы, находится на службе у Рачковского. Генсен, используя своё влияние, добивался публикации в парижских газетах статей, подготовленных по заказу Петра Ивановича и дискредитирующих русскую революционную эмиграцию в европейских странах.

Президент Франции предложил Рачковскому сотрудничество:

«Вы будете помогать в организации новых французских предприятий в России. Вы станете акционером всех тех заводов и фабрик, работу коих при вашей помощи удастся наладить в России. Обижены не будете. Мы умеем ценить полезных для дела людей».

Рачковский всегда мечтал стать миллионером. На следующий день министр внутренних дел Франции передал русскому чемодан из жёлтой кожи, в котором было полтора миллиона франков. Пятьсот тысяч предназначались Петру Ивановичу в качестве аванса.

С этого момента Рачковский стал активным участником многих тёмных дел и интриг. Возвратясь домой, новый русский миллионер обдумал полученное от Лубэ задание: судьба сделала ему великолепный подарок, но полученные франки предстояло отработать.

Он решил использовать паническую боязнь Александра III заговоров и покушений. Пётр Иванович замыслил с помощью своего агента;провокатора организовать в Париже группу из народовольцев;эмигрантов, якобы готовящих покушение на жизнь императора, и постоянно «информировать» Александра о ходе подготовки к захвату этой группы. После чего совместно с французской полицией «раскрыть» и ликвидировать «заговор». Император, бесспорно, будет благодарен не только ему, Рачковскому, но и французскому президенту.

Агент «Ландезен» получил от него задание создать группу террористов;народовольцев. Через своего бывшего петербургского товарища Теплова он познакомился с тремя эмигрировавшими в Париж народовольцами — Накашидзе, Степановым и Кашинцевым. Агент Рачковского убедил их, что сразу после убийства Александра III в России начнётся восстание народа.

Всё развивалось по сценарию. Агентура Рачковского действовала не только во Франции, но и в Великобритании, Германии, Италии и Швейцарии. В последней, бывшею средоточием российской политической эмиграции, Пётр Иванович имел на своём содержании трёх женевских полицейских. Сии служители закона черпали для него секретные сведения прямо из полицейских досье и строго следили за тем, дабы разведывательные данные, добываемые для правительства Швейцарии и передаваемые в Россию, излагались с надлежащей точностью.

Одна из французских газет, писавшая о Рачковском в пору его пребывания в Париже, отмечала:

«Ежели вы встретите сего господина в обществе, то ни за что не заподозрите в нём тайного агента: ничто в наружности его не выдаёт зловещей миссии. Полный, неугомонный, с неизменной улыбкой на устах… он являет собою добродушного весельчака, душу всякого собрания. Однако ж в действительности он — искуснейший из агентов, коий трудился во всех десяти столицах Европы».

Пётр Рачковский ведал все тёмные тайны европейских столиц, держал под надзором обширную сеть агентов — от блистательного Парижа до живописной Женевы — и слыл человеком непотопляемым. Семнадцать лет сей муж плёл тонкую паутину интриг — от берегов Сены до заснеженных вершин швейцарских Альп, — и казалось, будто нет на свете того, что было бы ему не под силу. Революционеры трепетали перед ним, европейские полицейские начальники заискивали, а министры внутренних дел сменяли друг друга на своих постах, меж тем как Рачковский оставался неколебим.

Но даже столь могучая сила способна рухнуть от единого слова, произнесённого в полутёмной петербургской гостиной...

Французская полиция охотно делилась с ним оперативными сведениями, германские власти нередко обращались за советом в делах политического сыска, а британские спецслужбы предпочитали не вступать в противоборство с русским агентом, коий, казалось, имел глаза и уши в каждой европейской столице.

Рачковский не ограничивался одною слежкой за крамольниками и бомбистами. Сей человек мыслил широко, как истинный геополитический игрок. Когда требовалось скомпрометировать неугодных особ, он не гнушался изощрённейших провокаций. Ходили слухи, будто именно его агенты стояли за загадочной кончиной генерала Сильвестрова в Париже — того самого, кто прибыл с поручением директора Департамента полиции проверить деятельность всесильного шефа агентуры и относился к нему с неприкрытой неприязнью.

Рачковский существенно укрепил своё положение и в России, и во Франции. Однако министр внутренних дел и шеф жандармов Российской империи фон Плеве, вступив в должность при новом императоре — Николае II, — усмотрел в действиях Петра Ивановича признаки двойной игры и изыскивал пути к его устранению. По распоряжению Плеве была учреждена особая комиссия для проверки всех дел, к коим имел касательство Рачковский. Фактически он оказался под следствием.

В ходе изысканий стали выявляться весьма опасные для него обстоятельства, в том числе и его связи с французскими правящими кругами. Однако сильные покровители в Петербурге, среди коих не последнюю роль играл дворцовый комендант генерал;адъютант Гессе, спасли Петра Ивановича. Государь повелел прекратить расследование. Тем не менее возвращаться в Петербург Рачковскому не дозволили, позволив лишь обосноваться в Варшаве.


                Роковая встреча с шарлатаном

В октябре 1902 года блестящая карьера самого могущественного русского шпиона оборвалась из;за французского шарлатана, который ни разу в жизни не держал в руках револьвера и не ведал, что такое шифровальная машина. Более того — сей субъект даже медицинского образования не имел, зато обладал даром внушения и умел убеждать доверчивых аристократок в том, что беседует с духами почивших императоров.

Низье Антельм Филипп попал в поле зрения русской заграничной агентуры как подозрительный иностранец, чересчур близко подошедший к императорской семье. Для такого профессионала, как Рачковский, составить на него подробное досье было делом недолгим.

Сведения собирались методично, как и подобает истинным разведчикам. Филипп, сын французского крестьянина, в юности служил подмастерьем у дяди;мясника. Медицинского образования он не получил, хотя дважды пытался поступить в университет. Во Франции его неоднократно штрафовали за незаконную врачебную практику, не раз привлекали к суду. Пропитание он добывал тем, что гипнотизировал богатых дам и уверял их в своих сверхъестественных способностях.
— Обычный шарлатан, — заключил один из агентов Рачковского. — Таких во Франции пруд пруди.

Однако сей «обычный шарлатан» каким;то образом сумел очаровать великих княгинь Милицу и Анастасию — тех самых черногорских сестриц, коих в петербургском свете презрительно именовали «воронами» за страсть ко всякой мистической чепухе. Через них он добрался до самой Александры Фёдоровны, переживавшей в ту пору тяжёлую душевную драму: она никак не могла родить наследника престола.

Рачковский внимательно следил за всеми перемещениями французского авантюриста. Филипп регулярно приезжал в Россию, подолгу гостил в доме великого князя Николая Николаевича, проводил какие;то таинственные сеансы с императрицей.

А затем произошло то, что окончательно убедило главу заграничной агентуры: сей человек представляет угрозу государственной безопасности.

Летом 1902 года вся страна с нетерпением ожидала рождения наследника. Беременность императрицы была объявлена официально, придворные врачи переселились в Петергоф, но Александра Фёдоровна категорически запрещала им себя осматривать. Она всецело доверилась «доктору Филиппову», утверждавшему, что всякое медицинское вмешательство может нарушить действие «тонких духовных сил».

Сроки подходили, миновали, а родов всё не было. Когда терпение лейб;акушера Отта иссякло, он настоял на осмотре — и выяснилось нечто поразительное: императрица вовсе не была беременна. Десять месяцев вся империя с трепетом ожидала наследника, которого в действительности не существовало.
— Сей человек — шарлатан, — написал Рачковский в своём докладе. — Влияние его на императрицу может иметь пагубные последствия для государства. Доклад лёг на стол вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны.

На одном из спиритических сеансов в доме великого князя Николая Николаевича произошло то, что современники называли не иначе как «чудом». Филипп, как обычно, вошёл в транс, начал говорить изменённым голосом, якобы передавая послания из потустороннего мира. И вдруг произнёс:
— Рачковский. Небо определённо требует отставки.

Супруга великого князя Николая Николаевича Милица Николаевна написала императрице: «Рачковский. Небо определенно требует отставки; если бы дело шло только о м-сье Ф. или даже о е.и.в. кн. – м-сье Ф. этого бы не сказал, предоставил бы действовать, но он не хочет объяснять причин, так как не его роль быть обвинителем. Если поискать, можно найти и тем легче, что бывшие друзья заговорят после отставки. Необходимость».

Александра Федоровна предприняла необходимые шаги и Николай II отдал письменный приказ  министру внутренних дел Плеве: «Желаю, чтобы вы приняли серьезные меры к прекращению сношений Р. с французскою полициею навсегда. Уверен, что вы исполните мое приказание быстро и точно».               

                Конец карьеры...

Плеве, человек осторожный и чуткий к веяниям времени, даже не стал вдаваться в подробности. 15 октября 1902 года Пётр Иванович получил телеграмму об увольнении со службы.

Семнадцать лет блистательной карьеры, сотни успешно проведённых операций, разветвлённая агентурная сеть по всей Европе — всё сие рухнуло в одночасье из;за краткой фразы, произнесённой шарлатаном в состоянии «мистического транса».

«Вообще, я жестоко ошибся в Плеве. Многие факты убеждают меня, что этот человек стремится к диктатуре, и если его своевременно не оборвут, он причинит много бед Монархии и России!!», — писал Рачковский в частном письме к П. П. Гессе, не ведая, что министр лишь исполнял волю императорской четы.

Самое пикантное в сей истории то, что отставка Петра Ивановича ничуть не поколебала положения самого Филиппа. Напротив: избавившись от назойливого надзора разведчика, французский авантюрист ещё более укрепил свои позиции при дворе.
Вскоре он даже удостоился российского диплома «доктора медицины» от Военно;медицинской академии — случай, беспримерный в истории присуждения учёных степеней в империи: степень была дарована человеку, не сдавшему ни единого экзамена.

А Пётр Иванович Рачковский удалился в своё имение, где три долгих года зализывал душевные раны и размышлял о превратностях судьбы. Он коротал дни в уединении, перебирая в памяти минувшие победы и поражения, анализируя ошибки и строя планы на будущее. В тиши деревенского кабинета, среди книг и старых донесений, он пытался понять, где допустил просчёт, отчего столь могучее здание его влияния рухнуло от одного слова, сказанного шарлатаном.
               
                ***

В начале 1905 года Рачковский при содействии любимца царя, санкт-петербургского генерал-губернатора Д. Ф. Трепова вернулся на службу в Департамент полиции, а летом того же года был назначен его вице-директором.


П.И. Рачковский изображён на фото (третий справа)