Владыки Льда и Смерти

из повести "Наместник бога"


…Вернувшись в прохладу бунгало, я первым делом подошел к холодильнику. Хороший глоток спиртного мне сейчас не повредил бы. Но и тут, уже с бутылкой в руках, в моем сознании всплыли равнодушные слова Наместника: «…человек — раб своего желудка и привычек. Вот вы сами, Роман Георгиевич! Вы раб текилы. Она стала для вас необходимостью, хотя вы в этом не признаетесь даже сам себе. Вы, Роман Георгиевич, потенциальный алкоголик! Любые пристрастия сродни алкогольной и наркотической зависимости. Но вам это нравится…»

Озлобленный донельзя, я зашвырнул бутылку в джунгли. Но мало того! Мне показалось, что в темноте кто-то вскрикнул и в чаще мелькнуло обнаженное тело, увешанное белыми бусами. Этого еще не хватало! В кого я попал? Уж не следят ли за мной? Но зачем?

На острове стали происходить странные вещи. И виной всему эта парочка в пиджаках. Что ж, утро вечера мудренее. Будем решать вопросы по мере их поступления. Успокоив себя, я завалился спать.

Но во сне я не нашел покоя. Даже сейчас, вспоминая пережитое, я содрогаюсь от ужаса. Когда я уже засыпал, ко мне пришло видение:

«…я стою перед высокой дверью в огромное помещение, от которого тянет смертельным ужасом и запахом могильного тлена: пахло холодной, хорошо перепревшей землей из погреба. И я, отлично понимая, что этого делать ни в коем случае нельзя, замирая от страха, толкнул черные створки.

Зал был огромен и мрачен. Сумрак и тишина. Но она была заполнена звуками и шорохами, которых я не слышал, но ощущал занемевшей кожей. Потолок терялся в сумеречной вышине. Слой пыли глушил звуки моих шагов по шершавым плитам каменного пола. Середина зала пуста, но вдоль стен тянутся возвышения с нишами в стенах, похожих на высокие стрельчатые окна без стекол. И в каждой нише на каменном троне сидели недвижные статуи, закутанные в серые складки каменных плащей, с высокими, колючими, как рыбья кость, коронами. Они были практически одинаковыми, и короны, и статуи. Я не мог рассмотреть деталей, их очертания растворял полумрак. На серых лицах жили только глаза, горевшие тусклым, не дающим отблесков светом. На каждом троне их было по два силуэта: один высокий, другой пониже и более женственнее. Вероятно, это были жены могильных владык, и тоже, как их венценосные мужья, увенчанные маленькими коронами.

Я узнал их: это были они - Короли Холода и Мрака из «Игры Престолов». Один в один, огромные, недвижные и застывшие. Их мутные глаза следили за каждым моим шагом. И я почувствовал ужас! Они наслали его на меня и он пришел ко мне, обрушился невиданным кошмаром без видений. Давил на мой мозг пронзительным, до визга ультразвуком, разрывая на атомы каждую частичку моего истерзанного тела. Пригнул к плитам пола, поставил на колени под шелест мертвенного хохота из немых уст.

Эти твари торжествовали свою победу надо мной. Но рано! Они ошиблись! Наверное, я не унаследовал от своих предков храбрость, но то, что они перелили в меня через край упрямства – это факт.

Неимоверным усилием я поднялся с колен и побрел через зал, напоминавший небольшую площадь средневекового городка. Я шел, обхватив себя руками, потому что мне стало страшно холодно, и я терял силы. Каждый шаг выдавливал из меня жизнь. Но я должен, нет, обязан пройти этот путь!

Смех стих. Владыки Льда и Смерти смотрели на меня со всех сторон пустыми глазами. В этих тварях не было ничего, даже ненависти, только тупой и мертвый холод.

Не помню, как долго я шел, разрываемый не проходящим ужасом, но в конце зала забрезжил серый свет. Там, на отдельном троне сидел Наместник без своего спутника и смотрел на меня пристально и равнодушно. Затем он поднялся и ушел в пустоту. В тишине шуршали по полу складки его жесткого плаща цвета пепельного неба. И вдруг я понял: Наместник уходит туда, где нет ничего и никого, кроме него. Но где же он, тот, от чьего имени он поставлен над нашим миром?

Из моего горла вырвался хрип, и я, теряя сознание от удушья, рухнул у подножия трона Наместника. Из-за высокой спинки Престола вынырнул пройдоха Кац и кинулся ко мне: «Ужасно! Ужас! Вы смогли пройти через этот зал! Мы восхищены вами, я и мой господин!».
А над нами безмолвно рушились гигантские стены, и в серую муть улетали бесплотные тени мертвых королей и королев…

…Я не знал жив я или мертв. К жизни вернула страшная жажда. Я бросился к холодильнику и пил все что мог в нем найти. Но этого было мало и все не то. Соки не могли залить мой не проходивший ужас, и я бросился в джунгли. Только текила была способна вернуть мне умирающий разум.

Шансы найти в темноте выброшенную бутылку были ничтожно малы, но я нашел ее. Вернее не я, а другой человек. Я видел в свете звезд голую аборигенку из моего сна. Она сидела, подвернув под себя ногу, поглаживала ее и тихонько скулила. Наверное, ей было больно. Но мне было не до жалости: эта нахалюга пила мою текилу прямо из горлышка и заедала яблоком, которое ей всучил Кац. И я, сбросив коросту цивильного воспитания, мгновенно превратился в яростного женоненавистника.

Весь ужас и пережитый кошмар выплеснулся в джунгли моим криком: «Остав-ь-ь-ь!». Шоколадная дева взвизгнула от страха, выронила бутылку и вломилась в густые кусты.

...А я пил отвоеванное счастье. Крупными глотками, пока оно не закончилось. Почувствовав расслабляющее опьянение, вернулся в хижину, рухнул на кровать и умер в беспробудном сне, чтобы возродиться днем.