Призрак кирпичного дома

В жаркое лето я гулял с другом под солнцем. Испепеляющая жара так и говорила мне: «Уходи отсюда, беги, человечишка, под тень!»
Мы с Тимофеем заглянули в ларёк. За кассой сидела тётка всех полных размеров.
— Чего вам? — сказала она недовольным тоном.
Я, считая десятирублёвки, попросил два фруктовых льда. Она выдала нам мороженое, и мы пошли. Запах свежей травы донёсся откуда;то. Мы заметили дуб, под ним была установлена поилка.
Тимоха сказал:
— Слышь, давай;ка сядем вон под тем сухим местом, подальше от поилки.
Я согласился. На свежей летней траве мы обсуждали, куда бы дальше пойти гулять в такую погоду.
На шорты Тимохи сел жук;солдатик, и меня осенило: а что, если пойти на нашу речку? Друг идею поддержал. Мы встали и снова пошли по пеклу.
Мы шли. Кирпичная укладка будто плавилась. Казалось, что до речки идти километры. Мы прошли наш городской парк. Сначала мы вышли из города — он небольшой, сельского типа. Проходили по сухой степной траве, с жуками и этой надоедливой липкой травой. В итоге вдали показались деревья и камыши — всё прояснялось, и в итоге мы дошли.
— Слушай, а где это твоя речка? — спросил Тимоха.
— Тут одни камыши. Может, тебе показалось?
— Да не показалось мне! Я сюда не один раз ходил. Тут вода чистая, мусора нет, но камыши придётся срубать.
Шли мы по тропинке, встречались камни, жуки, но главное — деревья давали прекрасную прохладу. Шли так 15 минут: деревья постепенно исчезали, и снова появились камыши.
— Вот оно! — крикнул я.
Тимоха, подбежав, начал снимать с себя всю одежду. Раздевшись до трусов, он мигом прыгнул в реку. Я тоже снял одежду, залез в воду и поплыл.
Мы плескались, ныряли вглубь. Речка оказалась мелководной: в середине было по грудь.
Но вдруг я почувствовал что;то неладное: друг пропал, ничего не слышно. Вскоре что;то резко тянуло ноги на дно. Я испугался, сопротивлялся, кричал, звал на помощь. Но вынырнул Тимоха и начал хохотать, как конь. Это он решил пошутить, но не очень удачным способом. Затем мы боролись в воде. Время шло незаметно, подступал вечер, было ещё светло.
Я решил проплыть дальше, но заметил ступени — каменные, но заросшие водорослями и камышами. Забравшись на ступеньки, я позвал друга:
— Тимоха! Иди сюда!
Тимоха, как подлодка, проплыл и тоже залез.
Мы начали рубить толстой веткой камыши. Прорубив проход, мы обнаружили, что наши пятки были в ранках, а тело — в семенах камыша. Открыв проход, мы обомлели.
На пути стояло старое кирпичное здание, походившее либо на католическую церквушку, либо на дом — нам точно неизвестно. Вид здания был ветхим: балки из брёвен сгнили и торчали, крыши не было, груда кирпичей и всякого непонятного мусора вела ко второму этажу. Отплыв назад за вещами, мы вернулись обратно, переправив вещи так, чтобы они остались сухими.
Одетый, я подходил медленно, со страхом: вдруг там кто;то есть? Мы поднялись на второй этаж аккуратно, чтобы арматура нас не задела. Камни и кирпичики падали вниз — какие;то обломки под нашим весом проседали.
— Тихо! — сказал я.
Поднявшись, мы почувствовали запах — запах гари, чего;то прелого и старого. Второй этаж представлял собой небольшую комнатку. Там были окурки, даже шприцы. В центре стоял потухший костёр.
Мы с интересом разглядывали, трогали и тыкали стены. Что;то начало шуршать — страшно, но жутко интересно: откуда звук?
Спустившись вниз, заглянули на первый этаж. Комната оказалась меньше из;за обвала, но часть её сохранилась. Мы оглядывались. Стоял запах сладкой ванили или старых духов. Как нам показалось, здесь царила атмосфера какого;то заброшенного поместья 1910;х годов. Стоял туалетный столик, стулья явно позолоченные, разбитые часы и многое другое.
— Вот это да! Ты глянь, — сказал я громким шёпотом.
Тимоха оглядывался, тыкал палкой, искал. Вдруг он заметил за шкафом дырку — огромную, туда спокойно мог протиснуться человек.
— Друг, иди сюда, я тут кое;что нашёл.
Оглядываясь, я аккуратно ступал по фанере. Подойдя, я был удивлён. В полу было отверстие, и явно туда можно было поместиться.
Мы оба пролезли: грязь, пыль, запах мочи и паутина. Вскоре я под своими ногами заметил следы — собачьи. Мы насторожились, но Тимоха сказал:
— Да не волнуйся, посмотрим, что там, и пойдём.
Мы поползли дальше. Когда нить паутины попала мне в ноздрю, я чихнул сильно. Вскоре послышался писк. Нам стало страшно: вдруг там призрак умершего младенца? Но Тимоха всё подталкивал меня вперёд. Нехотя, мы двигались вперёд.
«Кх;кх;кх», — кашлянул я, выйдя из этой норы. Мы наткнулись на комнату, небольшую, как пять уличных туалетов. В углу слышался этот писк. Мы посветили телефоном — там оказались щенки.

— Блин, нам конец! Ты понимаешь, что это? — сказал Тимофей.
— Нет?..
— Это щенки питбуля. Если их мать здесь, она нас разорвёт.
Нам стало ещё страшней. Мы поползли назад так, будто за нами гонится смерть. И если бы мы на секунду замедлились, то нас бы не было. Мы бегом вышли из здания.
Солнце уже село, а к этому времени пришла мать детёнышей. Это была разъярённая самка питбуля — страшная, массивная псина, машина для убийств, готовая напасть. Её холодный взор был словно нож у горла. Я не помню, как успел прыгнуть в реку, помню, как чуть;чуть — и она бы схватила Тимоху. Мы прыгнули. Наши телефоны и вся одежда промокла. Быстро проплыв до берега, мы бежали, думая, что она за нами ещё гонится. Дойдя до города, мы остались без телефонов — они выпали. Одежда — сырая и грязная, вонючая и вся в липкой траве. Уставшие, добрели до парка, там и разошлись…
Спустя час дома меня поджидали родители. Мне здорово от них досталось за одежду и за телефон, а после отправили меня мыться. Вечер я провёл дома, обдумывая всё, что произошло. Я будто почувствовал страсть к жизни, я будто начал смотреть по;другому на мир.
  Наследующий день я гулял мимо детской площадки. Сев на скамейку, стал наблюдать как играет детвора и спокойно наслаждаться этим днём. Вдруг я краем уха услышал историю о призраке, живущем в кирпичном доме за речкой. Зная правду, я лишь тихо улыбался. А призрак был всего лишь собакой со щенками.

29 марта 2026 г.