Клеймо Тонета. Гл. 6. Крах и рождение версий. Ч. 4

4

   Бодрое «дон-дон» оповестило о гостях: Мишаня принёс очередной пучок редиса и молоко. Агата ласково приняла его у калитки, но в дом не пригласила.  Мишаня поинтересовался, не собираются ли они с историком на кладбище, на развалины склепа. Агата обещала подумать, но мысленно поёжилась.
   Её ранний звонок «Я должна кое-что вам срочно рассказать и кое-с-кем срочно познакомить» заставил Витольда Павловича немедленно поспешить на встречу.
   По дороге он заглянул на почту. Лариса взволнованно поправила гульку, торопливо глянув в зеркальце. Но историк был рассеян более обычного. То, что он пропустил традиционный старомодный комплимент, от которого сердце зав.почтой  заходилось в тахикардии, говорило о многом.  Торопливо расписавшись в получении бандероли, Витольд Павлович  поспешил, унося под мышкой томик истории рода Пацев*.  Исследователь рассчитывал отыскать в книге хоть малый намёк на место хранения реликвий и раскрыл его немедленно перед Агатой и Георгием, едва был представлен хозяину дома.
    Георгий сходу определил, что фанатик истории  не опасен, разве что излишней фанатичностью. Он хотя и потешил  своим экстравагантным видом, но вызвал полное доверие.
    Агата решила, что пора, и без лишних предисловий продемонстрировала своё открытие: ключ встал в скважину, последовал щелчок и потайной ящик выплыл.
    – Дорогая Агата! Как вам пришло в голову?! Как я мог просмотреть этот ключ!
    Агата, слегка порозовев от смущения,  поведала, как на разгадку тайны ключа её натолкнули наброски деталей шкафа, которые она случайно увидела у художника.
    Оба  доверенных лица  уставились на неё. 
    – Какого художника?! Почему ты не рассказала мне про ещё одного подозреваемого?! – удивился Георгий.
    – Потому что он –  не подозреваемый.
    – Агата! – вскричали одновременно, поражённые её легкомыслием, доверенные лица.
    – Дорогая Агата, что вы вообще знаете об этом художнике?
    – В сущности, ничего, – проговорила Агата растерянно. –  Впервые он пришёл сюда писать храм, а заодно и дом, вот оттуда, со скамьи бабы Дуни.
    – И?
    – И я вышла посмотреть, что он так долго рисует. Он действительно сидел очень долго. Ну, и мы раззнакомились. Он чудесно рисует! И я (Агата залилась краской) пригласила его  на чай. А потом он предложил писать мой портрет на фоне этого зеркала. Помните, Витольд Павлович, вы с ним встретились у моей калитки? Ну, вот, и он приходил дважды писать. И ещё должен прийти – завершить  портрет.
Они были так поражены признанием Агаты, что даже забыли на время про сам тайник.
    – Он обещал позвонить. Так…,  – запнулась Агата, осознавая, наконец,  – вы полагаете, он пришёл сюда не случайно?! Нет, не могу поверить! Но тогда надо всё рассказать Липочкину? – участковому, – уточнила она для Георгия.
    – Обойдёмся пока без Липочкина, – Георгий  о чём-то размышлял.
    Наконец, вспомнили про содержимое тайника. Папка была с крайним тщанием перенесена на стол. В ней оказались пожелтевшие от времени, но отлично сохранившиеся листы плотной бумаги, переложенной какими-то сухими пахучими (два века!) травами,  с текстом на латыни и карта, точнее, две карты. Витольд Павлович,  пробежав взглядом записи, пояснил, что это перечень предметов церковной утвари и храмовой кассы с описанием количества и номинала золотых и серебряных монет польского и российского происхождения.
    Разглядывая карты, он сделал заключение:
    – Вот это, несомненно, наш костёл. А вот на этой – наш монастырь.
    – И что? – пожала плечами Агата, переводя взгляд с одного на другого.
    – Я не вижу тут никаких меток, – поддержал Георгий.
    Витольд Павлович сделал предположение, что обе карты – части одного большого плана: «Отсутствуют река, и дорога, разделяющая оба строения: похоже, кто-то вырезал середину».   
    – Агата, а ведь наш юный друг был прав! – задумчиво проговорил историк. –     Судя по всему, подземный ход действительно пытались прорыть. Тут ведь не столь большое расстояние. Но, очевидно, передумали. Возможно, из-за реки. Видите, тут от храма на юг и от монастыря на север помечены пунктиром ходы. Они  направлены навстречу друг другу,  но не соединены, судя по карте. Ход от  монастыря начинается, похоже, из той самой Мишаниной ямины. А вот второй ход идёт из склепов, под алтарной аспидой* храма.
    – С ума сойти! – только и вставила Агата. – Похоже, кто-то пытался подкапываться под эту аспиду, когда рухнули леса?
    – Именно так,  – блеснул  учитель стёклышками, – но этот кто-то  копал неверно. Направление хода от храма  немного юго-восточнее, а от монастыря – северо-западнее.  И смотрите, оба хода совсем короткие и обрываются пунктирами. Тут явно отсутствует часть плана.
    Все трое переглянулись.
    – В любом случае, нам самим туда не добраться, – подытожил Георгий.
    – Да, под алтарь лезть – дело опасное. Это вам не «леса упали». Если накроет, то безвозвратно. Придётся Липочкина подключать.
    – Послушайте! Но если существует третья часть карты, с меткой, зачем тогда хранить две эти – без меток? – недоумевающе уставилась Агата на соучастников.
    – Дитя моё! – воскликнул историк. –  Да ведь без этих двух частей для человека, не бывавшего тут,  не определить, что за местность на том, третьем клочке!
    – Элементарно, – согласился Георгий.

_____________
*Пацы – род дворян и вельмож Великого княжества Литовского середины XV— первой половины XIX века.
* Алтарная аспида – полукруглый выступ в восточной части христианского храма, внутри которой размещаются алтарь – важнейшая часть храма  и престол.

продолжение http://proza.ru/2026/04/18/815