5. Введенская гимназия

В "Автобиографической справке" Блок пишет: "С раннего детства я помню постоянно набегавшие на меня лирические волны". И далее: "Смутно помню я большие петербургские квартиры с массой людей, с няней, игрушками и елками - и благоуханную глушь нашей маленькой усадьбы".
Упоминаемые здесь большие квартиры были: одна - на Ивановской улице, другая - на Большой Московской, где семья Бекетовых жила после того, как А. Бекетов вышел из ректоров и, продолжая читать в университете лекции, сделался секретарем Вольно-Экономического общества и редактором биологического отдела словаря Ефрона. Ну, а маленькая усадьба - это, конечно, любимое Шахматово.

Отец Саши, Александр Львович, каждый год приезжал в Петербург на праздники из Варшавы, где он преподавал, был профессором правоведения. Он часто приходил к сыну, и сидел у него в детской. Жену он все еще уговаривал вернуться. В ответ на это она просила развода, но он упорно отказывал ей до тех пор, пока не решил сам жениться на девушке, с которой познакомился в Варшаве и которая "была похожа на Асю", как он писал потом своей матери.

После развода с мужем в 1889 г., когда сыну было около девяти лет, Александра Андреевна повенчалась вторично с поручиком лейб-гвардии гренадерского полка Францем Феликсовичем Кублицким-Пиоттух. В том же году обвенчался с Марьей Тимофеевной Беляевой и Александр Львович.

После венчания Александра Андреевна с сыном переехала на новую квартиру, в казармы лейб-гренадерского полка. Казармы эти - на Петербургской стороне, на набережной Невки, близко от Ботанического сада. Здесь Блок прожил лет пятнадцать. Он любил это место. Оно живописно по-своему. Невка здесь очень широка, из окон казармы были видны на противоположном берегу огромные фабрики с трубами, а по реке весной и до глубокой осени сновали пароходы, барки, ялики, катера. Квартиры менялись в связи с карьерным ростом Франца Феликсовича. У Блока всегда была своя комната, обставленная уютно и удобно. Вскоре после переселения у него завелся товарищ по играм, сын одного из офицеров, Виша (Виктор) Грек.

Вскоре стала заходить и девочка - Наташа Иванова. По вечерам дети играли втроем, но особенного веселья не выходило. Зимой на Невке устроили каток. Саше купили коньки, он быстро выучился кататься, но простужался, и пришлось это оставить. В то время были у него разные домашние занятия, которые ему нравились: выпиливание, разрисовывание майоликовых вещиц, а главное - переплетение книг. Это очень его увлекало. Купили ему станок, позвали солдата-переплетчика, который дал ему несколько уроков, и мальчик выучился переплетать на славу. В семье хранятся переплетенные им книги.

Отчим относился к нему равнодушно, не входил в его жизнь. Но Блок проходил как-то мимо этого. Об отношениях отца с матерью он тоже никогда не спрашивал.

Между тем мать задумала отдать его в гимназию. Ей казалось, что это будет ему занятно и полезно. На лето приглашен был учитель, студент-юрист Вячеслав Михайлович Грибовский, впоследствии профессор по кафедре гражданского права. В августе 1889 года отправились поступать в Введенскую гимназию, которая находилась недалеко, на Большом проспекте Петербургской стороны. Саша выдержал вступительный экзамен, но гимназия и вся ее обстановка произвели на него тяжелое впечатление: товарищи, учителя, самый класс - все казалось ему диким, чуждым, грубым. Потом он привык, оправился, но мать поняла свою ошибку: нельзя было отдавать его в гимназию в таком нежном, ребячливом возрасте и из такой исключительной, любвеобильной обстановки, которой он был окружен дома.

В то время на нужды мальчика Александр Львович посылал 300 рублей в год. Это были по тем временам приличные деньги, ведь рабочий получал зарплату 15-20 рублей в месяц и на эти деньги содержал себя и свою семью. Отец высылал деньги аккуратно, но просил мать каждый месяц присылать ему  подробный отчет обо всем, что касалось сына. Она исполняла это очень аккуратно, а в студенческом возрасте Блок сам взял на себя этот труд.

Учился Саша неровно. Всего слабее шла арифметика, вообще математика. По русскому языку дело шло гладко, хотя как-то, к своему удивлению, мать прочла в дневнике сына следующее замечание: "Блоку нужна помощь по русскому языку". Подписано: "Киприанович", так звали их учителя русской словесности. Мать посмеялась и оставила эту заметку без внимания. Ведь атмосфера Сашиного детства настолько развила его в литературном отношении, что гимназия со своими формальными приемами, разумеется, ничего не могла ему дать. Но древними языками он прямо увлекся. Тут и грамматика была ему мила, а когда он в средних классах начал переводить Овидия, учитель стал щедро осыпать его пятерками, что и помогло ему хорошо окончить курс в 1898 году.

В пору своей гимназической жизни Блок был мальчиком замкнутым, он не любил разговоров. Придет, бывало, из гимназии, - мать подходит с расспросами. В ответ - или прямо молчание, или односложные скупые ответы. Уже в последних двух классах завелись у него настоящие друзья: то были его товарищи по классу, Фосс и Гунн. Фосс был еврей, сын богатого инженера, имевшего касательство к Сормовским заводам. Это был щеголь и франт, но не без поэтических наклонностей, и хорошо играл на скрипке. Гун принадлежал к одной из отраслей семьи известного художника Гуна. Это был мечтательный и страстный юноша немецкого типа. Друзья часто сходились втроем у Блока или в красивом доме Фоссов на Лицейской улице. Вели разговоры "про любовь", Блок читал свои стихи, восхищавшие обоих, Фосс играл на скрипке серенаду Брага, бывшую в то время в моде. В весенние ночи разгуливали они вместе по Невскому, по островам. С Гуном Блок сошелся гораздо ближе, Фосса же скоро потерял из вида. Гун приезжал и в Шахматово. А после окончания гимназии они вдвоем ездили в Москву, где отпраздновали свою свободу выпивкой и концертом Вяльцевой. На последнем курсе университета Гун застрелился внезапно по романическим причинам. По этому поводу написано Блоком стихотворение. Случай произвел на него сильное впечатление.

В те же годы ученья Блок дружил и с Греком, который был уже тогда юнкером, а потом и офицером гренадерского полка. Они разошлись уже после женитьбы поэта просто потому, что жизнь их пошла различными путями, но у них сохранились хорошие отношения до самой смерти Грека, который был убит в германскую войну в одном из первых сражений. Грек был очень умный, страстный, самолюбивый юноша демонического склада, верил в судьбу, носил в кармане заряженный револьвер. Одно время увлекался спиритизмом. По свидетельству его жены, очень крупной и своеобразной женщины, Блок занимал в его жизни исключительное место, и такого друга, по словам покойного, у него уже после никогда не было.

Различными сторонами своей многогранной, крайне сложной натуры Блок соприкасался и с Гуном, и с Греком, и с другими встречавшимися и впоследствии на его пути, но такого друга, которому он хотел бы открыть всю душу, у него никогда не было. Сам он в дружеских отношениях привлекал своей искренностью и благородством, ибо чужую тайну выдать был неспособен и с великой готовностью входил в положение, помогая словом, советом, а впоследствии и деятельной, часто материальной поддержкой.

В последних классах гимназии Блок начал издавать рукописный журнал "Вестник". Редактором был он сам, цензором - мать, сотрудниками - двоюродные братья, мальчики Лозинский, Недзвецкий, Сергей Соловьев, родственники и знакомые. Дедушка участвовал в журнале только как иллюстратор, и то редко. Все номера "Вестника", по одному экземпляру в месяц, писались, склеивались и украшались рукой редактора. Картинки вырезались из "Нивы", из субботних приложений к "Новому Времени", наклеивались на обложку и в тексте; иногда Блок прилагал свои рисунки пером и красками, очень талантливые. В "Вестнике" он писал и стихи, и повести, и нечто во вкусе Майн-Рида, и даже поместил нелепую пьесу "Поездка в Италию". Эта пьеса свидетельствовала о полном незнании житейских отношений, ее действующие лица были какие-то кутилы, но реализма и не хватало автору. Всякого, кто присмотрится к "Вестнику", кроме талантливости и остроумия редактора, поражало и то обстоятельство, что в шестнадцать лет уровень его развития в житейском отношении подошел бы скорее мальчику лет двенадцати.
Было тут и шуточное стихотворение, посвященное любимой собаке Дианке, и объявление с восклицательным знаком: "Диана ощенилась 18-го августа!", и множество объявлений о других собаках вроде того, что: "Ни за что не продам собаку без хвоста!". Были переводы с французского, и ребусы, и загадки.

В одном из номеров "Вестника" в 1894 году помещена милая сказка "Летом". Действующие лица-жуки и муравьи. Стихотворений того времени довольно много, и, между прочим, "Судьба", написанная размером баллады "Замок Смальгольм" Жуковского, в то время любимого поэта Блока. Вот одно из лирических стихотворений этого времени:
 
   ПОСВЯЩАЕТСЯ МАМЕ
 
   Серебристыми крылами
   Зыбь речную задевая,
   Над лазурными водами
   Мчится чайка молодая.
 
   На воде букеты лилий,
   Солнца луч на них играет,
   И из струй реки глубокой
   Стая рыбок выплывает.
 
   Облака плывут по небу.
   Журавли летят высоко,
   Гимн поют хвалебный Фебу,
   Чуть колышется осока.
   
Чтением в гимназические годы Блок не очень увлекался. Классиков русских не оценил, даже скучал над ними. Любил Пушкина и Жуковского, любил Диккенса, которого читал тогда в пересказах для детей, и отдал дань Майн-Риду, Куперу и Жюлю Верну. "Робинзон Крузо" ему не нравился.
Зато в средних классах гимназии пристрастился он к театру. Ему было лет тринадцать, когда мать повела его впервые в Александрийский театр на толстовские "Плоды просвещения". Это был утренний воскресный спектакль, исполнение было посредственное, но все вместе произвело на поэта сильнейшее впечатление. С этих пор он стал постоянно стремиться в театр, увлекался Далматовым и Дальским, в то же время замечая все их слабости и умея их в совершенстве представлять. А вскоре и сам стал мечтать об актерской карьере.

Ему было лет четырнадцать, когда в Шахматове начали устраиваться представления. Начали с Козьмы Пруткова. Поставили "Спор древнегреческих философов об изящном". Философы - Саша Блок и Фероль Кублицкий, оба в белых тогах, сооруженных из простынь, с дубовыми венками на головах, опирались на белые жертвенники. Декорацию изображал Акрополь, намалеванный Сашиной рукой на огромном белом картоне, прислоненном к старой березе. Вышло очень хорошо. Зрители и родственники и смеялись и одобряли.
К пятнадцати годам вкусы Блока приобрели романтический характер. Он увлекался Шекспиром и стал декламировать монологи Гамлета, Ромео, Отелло. Лучше всего выходило у него Гамлетово "Быть или не быть". Заключительную фразу: "Офелия, о, нимфа, помяни мои грехи в твоих святых молитвах" он произносил с непередаваемым проникновением и очарованием.

***
Отец Блока, Алекса;ндр Льво;вич, (20 октября [1 ноября] 1852, Псков — 18 ноября [1 декабря] 1909, Варшава) — русский правовед, профессор Варшавского университета. Это был замечательный человек.

Окончил с золотой медалью новгородскую гимназию (1870) и юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Выдержав магистерский экзамен (1876), получил кафедру государственного права в Варшавском университете. В 1880 году защитил магистерскую диссертацию: «Государственная власть в европейском обществе. Взгляд на политическую теорию Лоренца Штейна и на французские политические порядки». В своём труде автор указывает на ошибочность учения Лоренца Штейна о государственной власти как об отвлеченной силе, стоящей выше и вне отдельных общественных классов. Изложив подробно ход конституционного развития в Западной Европе и в особенности во Франции, Блок доказывает зависимость государственной власти от господствующего в данный период класса. Ученики А. Л. Блока: Е. В. Спекторский, Ш. Ашкенази, М. А. Рейснер, Н. Я. Новомбергский, Ф. В. Тарановский, В. В. Топор-Рабчинский.

***

Первая жена А. Л. Блока — Александра Андреевна, урождённая Бекетова, (1860—1923), дочь ректора Петербургского университета А. Н. Бекетова. Познакомились они в салоне Анны Философовой. После рождения сына, будущего поэта А. Блока, Бекетова отношения с мужем разорвала из-за крайне деспотического и педантичного характера мужа (по словам ее сестры М.А. Бекетовой).

«Известно. — отмечают О.Л. Фетисенко и Н.К. Цендеровская, — что мать Блока не могла простить развода с первым мужем ни себе, ни своим родным, на разводе настоявшим». Теперь, после его смерти, сын привез ей из Варшавы ее прошлое, выраженное в трогательных письмах, старых фотокарточках, которые она посылала когда- то своему жениху, и даже ее платьях, сохраненных Александром Львовичем"

Вторая жена — Мария Тимофеевна, урождённая Беляева, родная сестра генерала И. Т. Беляева[4], также не смогла выдержать тяжёлого характера мужа и после четырёх лет замужества ушла от него вместе с маленькой дочкой Ангелиной (16 марта 1892 — 2 февраля 1918)[5][6].

Скончался 1 декабря 1909 года в Варшаве и был похоронен на Православном кладбище.

Основные труды
Государственная власть в европейском обществе: Взгляд на полит. теорию Лоренца Штейна и на фр. полит. порядки / [Соч.] А. Блока. — Санкт-Петербург, 1880.
Политическая литература в России и о России: Вступ. в курс рус. гос. права / А. Л. Блок. — Варшава, 1884. (характеристика славянофилов и западников)
Об отношении научно-философских теорий к практической государственной деятельности : Речь, сост. э.-орд. проф. Ал. Блоком по случаю торжеств. акта в Варш. ун-те, 30 авг. 1888 г. — Варшава, 1888.
О финляндском вопросе: Крит. заметка / [Соч.] Ал. Блока. — Варшава, 1891.

В 1911 году Е. Спекторский опубликовал монографию о своем учителе А.Л. Блоке: «Александр Львович Блок, государствовед и философ». Документ был опубликован в 1911 году. Место издания — Варшава. Эта книга была у его сына, Александра, и он ее вручал со своей дарственной надписью друзьям.

***
К тому же Александр с 9 лет рос в полку, среди офицеров, где, по словам его тетушки, царили пошлость, кутежи, карты и прочий разврат.