Нирвана на колёсах

Когда Маргарита Палычна объявила, что уходит в ретрит, соседи по дачному кооперативу «Колос» вздохнули с облегчением. В их понимании «ретрит» — это когда ты тихо сидишь на веранде и медитируешь на кабачки. Но у Палычны были свои взгляды на просветление.

Для начала она покрасила волосы в цвета «взбесившейся сахарной ваты». Стилист в городе трижды перекрестился, но Палычна была непреклонна:

— Хочу, чтобы меня было видно из космоса, если я вдруг заблужусь в своих чертогах разума.

Затем из гаража был извлечен дедушкин мопед «Веспа» цвета морской волны, который не заводился со времен Олимпиады-80. После недели магических пассов гаечным ключом и отборного фольклора мопед чихнул, выпустил облако сизого дыма и признал Палычну своей госпожой.

В день «отбытия в нирвану» всё пошло не по плану. Во-первых, кот Иннокентий (помесь сибирского валенка и енота-социопата) категорически отказался оставаться дома. Он вцепился в багажник с таким выражением морды, будто лично видел всадников Апокалипсиса и они ему не понравились.

— Садись, чучело, — вздохнула Палычна, поправляя полосатые гольфы. — Только не ори под руку, я дорогу по грибам определяю.

На въезде в лес они развили рекордную скорость — 15 километров в час. Этого хватило, чтобы прическа Маргариты Палычны окончательно превратилась в аэродинамическую аномалию. В волосах застряли две шмеля и одна случайная ветка облепихи, но Палычна только прибавила газу.

В корзинке на руле испуганно подпрыгивали хризантемы. Они предназначались для подношения «Духу Леса», хотя, судя по решительному лицу бабушки, Духу Леса стоило заранее спрятаться в глубокую нору.

Местный егерь Михалыч, мирно дремавший на пеньке, при виде этой процессии едва не проглотил трубку. Перед ним, сквозь утренний туман, пронеслась ярко-розовая комета на двух колесах. Из кометы торчали голые пальцы ног в красно-белую полоску, а сзади, выпучив глаза от набегающего потока воздуха, завывал лохматый кот.

— Галлюцинации... — прошептал Михалыч, крестясь фляжкой. — Опять у бабы Мани варенье забродило.

А Маргарита Палычна летела вперед. Она не знала, где находится нирвана, но была абсолютно уверена: с таким начесом и таким котом её примут в любую приличную Шамбалу без очереди. Главное — чтобы полосатые гольфы не зажевало в цепь.

Вечер обещал быть томным. Иннокентий уже присматривал дерево, на котором он планировал провести ближайшую вечность, лишь бы больше не садиться на этот «синий пылесос сатаны». Маргарита Палычна же, поправив выбившуюся фиолетовую прядь, победно посмотрела на сосны:

— Ну что, природа? Принимай, мать. И неси чай, я свои печеньки привезла!