В поисках счастья. Крылик. Глава 5. Помнить

                Навь

- Пошел он к черту со своими распоряжениями! – возмущалась Чертова Мать, получив приказ явиться с супругом в Зал Великого Совета к назначенному сроку.
- В прошлый раз я сбил копыта в кровь! Да еще был изранен в собственном кресле, если помнишь. Я больше не хочу! Когда-нибудь все это кончится? – причитал Солидный Черт.
- Его об этом спроси! – разошлась супруга, то и дело прищелкивая хвостом. – Не вздумай и в самом деле, остолоп ты рогатый! – опомнилась она и погрозила супругу длинным кривым когтистым пальцем, привычно сворачивая его в фигу, предназначенную рылу Солидного Черта, как обычно ловко увернувшемуся.

                Навь. Зал Великого совета.

- Я пригласил вас, чертова чета, - провозгласил Главенствующий Черт, - чтобы сообщить пренеприятное известие – Остромир все вспомнил!
- Как вспомнил! – не удержалась от возгласа Чертова Мать.
- Мы так тщательно готовили катастрофу Кудеярова корабля, - притопнул копытом Солидный Черт.
- Теперь не менее тщательно будете обхаживать Дракона Бездны, чтобы он отпустил Мирославу.
- Смилуйся, Великий Господин! За что ты посылаешь нас на смерть? – чета чертей пала на колени и взмолилась так натурально, что самые настоящие слезы брызнули из глаз. Хвосты неподдельно дрожали, шкуры поникли, а рыла стали такими печальными, будто черти и вправду могли умереть.
Разумеется, Главенствующий Черт им не поверил:
-Что! – проревел он. - Непослушание! Да пошли вы к Чертовой Матери! – щелкнул он хвостом так звонко, что свиток поручения, рожденный из искры, просвистел над головами и зацепился за рога Солидного черта, когда чета провалилась в Бездну по назначению.

              Явь. Где-то посреди Мирового Океана на острове Буяне.

- Казалось, Хрустальный Замок совсем близко, а на деле будто и вообще недостижим.
- Счастье не так уж просто обрести, но не горюй, мы обязательно доберемся, - поддержал Остромира Крылик.

Темнело. Лес заметно поредел, за последними деревьями показался овраг, внизу которого переливами лавы мерцала Огненная Река, приток Смородины. Остромир присел на склоненный до земли толстый ствол дерева с огромными золотыми листьями, что, отделившись от веток, порхали, словно гигантские бабочки, и, выцветая, превращались в крупных мотыльков. Один из них коснулся плеча Остромира и замер, трансформируясь в крылатый золотой амулет. Где-то за спиной, среди деревьев, послышался звонкий девичий смех.

- Благодарю, - герой бережно спрятал подарок. – Я буду помнить.
- Мнить… мнить… - ответило ему эхо.

Сумрак хладной ночи опускался на остров Буян. Звезды обозначились, и на небе засияла оранжевая луна, горные хребты и тени на ней отливали кроваво-красным, а в целом лик выражал особенное страдание, застывшее в вечно произносимом звуке «О».
 
Остромир заговорил:

Твой выход в ночь, в покровы темноты,
Звучащий хрусталем звезды упавшей,
Не страшен,
Словно миг судьбы,
Которой предстоять – не выбор.
Старше
Становится блужданье дней.

Со вздохом он посмотрел в овраг: «Я знаю тебя, Смородина», - пронеслось у него в голове, и герой печально продолжил:

Словно миг судьбы,
Которой предстоять – не выбор,
Ставши
Ничем и Всем,
Плодами прорастать
Возможно в некой точке на исходе,
Чтоб сердцевину сущего разъять
И вновь сиять звездой
На небосводе.

- Ты видел Смородину? – догадался Крылик.
- Да, прямо перед тем, как много лет назад очутился в Нави.

Крылик задумался, потягивая носом воздух, излучавший едва уловимый, тонкий манящий аромат самой сладостно-невыразимой тоски. Он склонил голову к траве, что нежно ласкалась волнистой гривой у ног.
- Не вкушай! – остановил его Остромир. – В зачарованном лесу, на заповедной поляне, а уж тем более на берегу Огненной Реки нельзя ничего есть или пить, пока не запутался в русалочьих волосах или не наткнулся на траву забвения. Кажется, нежный шелковый ковер впереди – это она и есть. Нам пора, Крылик!

Мечты
Не сотвори.
Ни в мыслях, ни в словах
Не преступи закон.
Сквозь тьму смелей!
Испепеляет неудачи в прах
Огонь любви моей.

Калинов мост светился раскаленным железом, словно пылающие угли в печи. Нечего было и думать подойти к нему. У берега ждал седой Паромщик. Остромир протянул ему рубины, но в ответ Паромщик лишь отрицательно качнул головой.
- Что тогда?
Паромщик внимательно осмотрел героя с ног до головы, а потом заглянул и в глаза глубоко и пронзительно, проникая в самую душу Остромира, после чего уголки его губ едва дрогнули, и он протянул чашу с изумрудно-зеленым отваром. Сладостно-манящий аромат, что витал в пространстве, резко усилился. Остромир понял, что ему предложен Напиток Забвения.
- Мой путь был длинным и порой трудным, - промолвил Остромир, - родившись дурачком, всеми покинутый, я страдал от насмешек, избранный богами – я умер для блага Триединства, осчастливленный Благодатью, жил долго и счастливо и даже поднялся в Правь. У меня было подлинное счастье в жизни с дочерью самого Ярило, Златоярой, - на глазах героя выступили слезы, - и у меня была драгоценная дочь, которую я любил всем сердцем и которую утратил… Мне нужно спасти ее.
Остромир пал на колени перед Паромщиком и горько заплакал. Но тот еще настойчивее протянул ему чашу.
- Нет, - ответил герой. – Я буду Помнить.