Наши с дедушкой сказки

                Добрый день!

     Я Алиса, московская школьница, мне двенадцать лет.   
     Мы уже написали с дедушкой Витей две детских книжки: «КотоПёс и кукла Даша» и «Алиса и семнадцать котиков», решили написать третью. Это будут сказки для детей и для взрослых. Первые десять сочиню я – о животных и о всякой живности: букашках, таракашках и т.д., другие сочинит дедушка. Его сказки будут фантастическими, скорее даже это будут не сказки, а фантастические истории об иных мирах и других планетах. Если быть честной, то и первые десять сказок напишет дедушка, а я только подскажу ему сюжеты. У меня ещё не всё так хорошо с русским языком.
     Но как бы там ни было, перед вами первая сказка. Называется она:

                Цветок Любви

     Жил-был кузнечик: весёлый, разбитной, задорный. Всегда с хорошим настроением, в ярком наряде, подтянутый, любо-дорого посмотреть. У него был талант, он умел петь. Бывало запоёт, да так, что все вокруг заслушаются. Мелодично, звонко, с переливами.
     Жил он на южном склоне оврага, на самом его излёте, там, где больше тепла и света. К середине лета здесь вовсю кипела жизнь: цвели ромашки, пестрели васильки, звенели колокольчики, терпко пах зверобой, пьянили своим ароматом чабрец и мята, пускали по ветру прозрачные зонтики одуванчики, сменившие свой исконно-жёлтый наряд на пушисто-белый, и мать-и-мачеха укрывала от зноя всякую живность бархатной стороной своих листьев.
     В такие дни с утра пораньше кузнечик спешил занять своё любимое место на верхушке кипрея (иван-чая по-нашему). Заберётся на самый высокий стебель и ждёт, когда солнце поднимется выше и припечёт как следует. И вот когда всё стихало, разморённое летним зноем, и только лёгкий ветерок проносился среди высокой травы, он начинал петь. Наберёт побольше воздуха в свои дыхальца, настроит смычок и звучащее «зеркальце», и давай солировать. Вся живность, прятавшаяся до этого в тени, все козявки, букашки, червячки, таракашки; все как по команде вылезали на свет божий и поднимали взоры к небу. 
     — Наш-то, наш, как сегодня поёт, – делилась впечатлениями полевая муха, – такие рулады выводит – любо-дорого посмотреть.
     — Он всегда хорошо поёт, – соглашалась с ней божья коровка, – но сегодня он превзошёл самого себя. Настоящий артист!
     — А как звонко у него получается да как громко, – восхищался жук скарабей, – на противоположном склоне слышно.
     — Я вчера туда летала, – вступила в разговор ежемуха, – там семейка кротов живёт. Так вот и среди них появился слушатель, молоденький крот. Заберётся на выкопанную им кучу, поднимет подслеповатые глазки к небу и слушает с упоением.
     — Я туда не летаю, – произнёс махаон снисходительным тоном (он был очень красив, поэтому на всех смотрел свысока, но сегодня и он снизошёл до разговора, так был очарован чудесным пением), – там у них всё просто. Пейзаж не нарядный, – пояснил он, – одним словом… Север.
     — А я там иногда бываю, – призналась золотая пчёлка, – на северном склоне действительно всё просто и непритязательно – трава да лютики с ядовитым соком, но есть там несколько кустиков земляники… Ах, как они пахнут, когда цветут в середине мая, – пчёлка закатила глаза, – и какой мёд получается из их нектара: сладкий, душистый и очень полезный. Крота меломана я тоже там видела, – прибавила она, – смешной такой, ничего не видит, но к солнышку тянется, высунет свой длинный носик и певца нашего слушает… с вдохновением. Он хочет с ним познакомиться и даже подружиться, он сам мне об этом сказал.
     — Ха-ха-ха! – засмеялась цикада, которая сидела неподалёку. – Не смешно даже.
     — Где крот, а где наш кузнечик! – басовито жужжа, прибавил шмель. – Наш певец даже не подозревает о его существовании.
     Он зажужжал ещё басовитей и еле взлетел с цветка, слишком уж нагрузился нектаром.
     — Наш певец лучше всех! – подвёл итог восхищениям блестящий бронзовый жук. – Ему нет равных!
     Кузнечик всё это слышал, и от такой похвалы у него закружилась голова, он воспарил над реальностью и потерял с нею всякую связь.   
     «Я лучше всех, – твердил он мысленно, – никто в мире не умеет так петь».
     И одурманенный похвалой, он запел ещё громче, взял самую высокую ноту… но неожиданно поперхнулся, закашлялся и смолк. Сначала он даже не понял, что произошло, прокашлялся ещё раз, снова взял смычок, провёл им по звучащему «зеркальцу», но вместо чудесных звуков раздался только скрипучий хрип. Да, наш славный певец, возгордившись без меры, сорвал голос. Такое в жизни бывает.
     Слушатели тоже сначала не поняли, что произошло, они затихли и ждали продолжения песни. Но испуганный певец молчал. Покрытый испариной, он сидел на цветке иван-чая и дрожал, как осиновый лист. Потом, переждав какое-то время, он попробовал ещё раз, но… что-то сломалось в музыкальном устройстве кузнечика, и как ему показалось – навсегда. Это незамедлительно поняли слушатели. Все разом они возмутились, загалдели, задрыгали ножками и стали на все лады укорять певца. 
     — Не можешь петь, не берись, – кричали они, – давай слезай с нашего иван-чая! Видали мы таких!
     — Пошевеливайся, – прокричал бронзовый жук, – нечего там прохлаждаться!
     И униженному кузнечику пришлось пошевеливаться. Он опустил голову, спрыгнул с цветка иван-чая и забился под самый нижний его листок.
     — Конец моей карьере, – шептали его жвала, – и не только карьере, но и мне самому.
     И с этого дня у него началась другая жизнь – тяжёлая, полная горечи и разочарований. Все его игнорировали, насмехались над ним, а некоторые даже давали ему тумаков. Ни яркое солнце, ни голубое небо больше его не радовали.
     «Скорей бы осень, – мечтал он, – чтобы эти проклятые насекомые все исчезли!».
     Но до осени было ещё далеко, по меркам обитателей оврага – полжизни, поэтому ему приходилось терпеть насмешки, попрёки и издевательства. Полосатые осы установили за ним слежку и не подпускали его к цветкам, не давая поесть пыльцы и попить нектара. Приходилось довольствоваться росой, отчего наш кузнечик совсем отощал и больше не помышлял о сольной карьере.
     — Лягу сейчас и не стану вставать, – решил он, – больше так жить невозможно.
     Но он был ещё молод, и в глубине души ему не хотелось умирать, на самом её донце он надеялся на чудо.
     «Вот придёт верный друг, – продолжил мечтать кузнечик, – и спасёт меня».
     И такой друг нашёлся. Им оказался благодарный крот, тот самый слушатель с соседнего склона. Он по-прежнему каждый день взбирался на вырытую им кучу и пытался услышать чудесные звуки, но звуков не было, и крот волновался, не случилось ли что-то с певцом. Он расспрашивал о нём пролетавших мух, но те только смеялись в ответ.
     — Тот ещё чудик, – говорили они друг дружке, – не лучше кузнечика. К тому же слепой и в чёрной шубке на солнцепёке. Ха-ха!   
     Да, у крота не было глаз, зато у него было большое сердце, которое он был готов отдать любимому певцу. 
     И вот однажды пролетавшая мимо ежемуха сжалилась над ним и рассказала о судьбе кузнечика.
     — Поспеши к нему, – посоветовала она, – а то больше его не услышишь.
     И крот поспешил, хотя собратья отговаривали его.
     — Кузнечик кроту не товарищ, – говорили они, – пусть его спасают другие, а наше дело рыть землю.
     — Не волнуйтесь, я буду рыть землю не хуже прежнего, – пообещал крот, и за одну ночь прорыл тоннель от северного склона оврага до южного. К этому времени его кумир – певец-кузнечик, уже совсем ослаб.
     — Мне нельзя уже ничем помочь, – сказал он тихо подоспевшему кроту, – а без пения я не хочу жить.
     — Можно, – пылко возразил крот, – и я знаю как. Надо выпить нектара с цветка любви.
     — А разве есть такой!? – простонал кузнечик.
     — Такой цветок есть везде, – ответил крот, – надо только его поискать как следует. Растёт он в каждой местности, но в единственном экземпляре: на поляне в лесу, на зелёном лугу и здесь на склоне оврага мы обязательно его найдём. Этот цветок необычный, – продолжил он, – благодаря ему существует жизнь, и не только существует, благодаря ему она зарождается. Недаром у него такое название – Цветок Любви. 
     — Тогда давай искать поскорее, – заволновался кузнечик.
     Он всё ещё сомневался в том, о чём говорил крот, да и откуда знать кроту о необыкновенном цветке, ведь он слепой. Но те, у кого большое сердце, наделены внутренним зрением, а оно видит дальше глаз.
     И крот нашёл этот цветок – стройный, красивый, ароматный. Кузнечик на него взобрался, выпил полную кружку нектара, и к нему вернулся голос. Он запел звонче прежнего, и все опять стали его хвалить-нахваливать, соревнуясь друг перед дружкой, но в то же время им было немного совестно за своё недавнее поведение.
     Ничего, такие переживания иногда даже очень полезны…

                Полёвка Поля               
   
     В средней полосе России, в одном из укромных её уголков есть цветущее поле… яркое, очень красивое и очень необычное. Ему нет названия, и его не найти на географической карте, но в реальности оно существует, а необычно оно тем, что находится в двух измерениях: верхнем и нижнем. Наверху, как это и положено, растут васильки, цветут ромашки, звенят на ветру колокольчики, радуют глаз фиалки, распуская свои лепестки небесного цвета, изумительно пахнет клевер, привлекая пчёл-непосед, и приставучий лопух репейник укрывает своими огромными листьями всякую живность от палящих лучей. Всё это растительное царство утопает в густой траве. Она окутывает нежные стебли цветов и оберегает их от насекомых.
     — Не портите красоту, – говорит им она, – не кусайте стебли. Пейте лучше нектар, он и полезней, и цветы при этом опыляются.
     Букашки прислушиваются к совету травы и ведут себя благоразумно – порхают с цветка на цветок, поют, веселятся и радуются жизни.
     А какое бездонное небо над этим полем, и какие по этому небу плывут облака – белые, пушистые, похожие на вату. Сел бы на эту вату и улетел в дальние страны.
     Короче, живётся тут всем тепло и привольно, да и как иначе, если вокруг такая красота. Но оказалось, что жизнь тут кипит не только на этом поле, но и под ним. Под его цветами и травами, под их корнями и стеблями раскинулся необычный город. Его возвели мыши и устроили в нём всё так, как у людей. Именно в этом его необычность, а не в том, что он находится под землёй. Как у людей, у мышек тут свои отдельные норы, у некоторых, даже целые апартаменты: с прихожими, спальнями и ванными комнатами с душем. В спальнях вместо матрацев постелены травяные циновки, на них уставшие мыши отдыхают после трудового дня. На кухонных плитах, сделанных из кусочков жести, мыши-повара готовят еду, очень вкусную и питательную. Варят суп из шампиньонов и заправляют его душицей со свежим тимьяном. Нагреваются плиты через сложную систему зеркал и стёклышек, на них падает солнечный свет и передаётся жестянкам. Кастрюлями служат консервные банки, притащенные мышами полёвками из людского поселения. Оно совсем рядом, в нём живёт пожилой фермер, который сажает пшеницу, ячмень и подсолнухи, а ещё выращивает картошку, огурцы, помидоры и сладкий перец. После уборки урожая мыши наведываются к нему и подбирают то, что было утеряно. Люди пока не научились убирать урожай без потерь, поэтому жители подземного городка этим пользуются. Есть, конечно, среди них и те, кто запускает лапку прямиком в фермерский амбар, но мы о них писать не станем, они этого не заслуживают.
     Есть в этом подземном городе и свой водопровод с тёплой и холодной водой. Вместо труб там проложены стебли лопухов, они полые внутри и одновременно прочные, а ёмкостями служат опять же консервные банки, только размером побольше тех, в которых готовят еду. По утрам по лопуховому водопроводу стекает роса, мышки собирают её в консервные ёмкости и ставят на плиты, а по вечерам, когда роса нагреется, моют ею посуду и принимают душ. Занимаясь всем этим, они напевают песенки и между собой разговаривают… по-своему, конечно, по-мышиному.

     Подземных помещений в этом городке предостаточно, но мы остановимся на одном, в котором живёт мышка Поля. Это очень смышлёная мышка, скромная и даже немного стеснительная. Обычно стеснительными бывают те, кто плохо выглядит, но наша мышка выглядит на все сто: у неё стройные лапки с ухоженными коготками, влажный холодный носик, что свидетельствует об её отменном здоровье и чёрные бусинки-глазки, при взгляде которых на юных мышат парней, душа их уходит в пятки. А ещё у неё нарядная шубка с голубым отливом. Вся её многочисленная родня носит серые шубки, даже серо-бурые, которые не идут ни в какое сравнение с одеянием Поли, а потому эта родня ей завидует.
     Зная о её покладистом характере, все её дяди и тёти, кузены и кузины стараются досадить мышке скромнице и постоянно её чем-нибудь нагружают. Просят что-нибудь принести, дают срочные поручения, чтобы она куда-нибудь сбегала и принесла им чего-нибудь вкусненького, и наша безотказная мышка всегда выполняет их прихоти. Никто из родственников даже не поинтересуется, есть ли у неё на это силы и время.
     — Сходи, пожалуйста, на фермерский двор и принеси мне немного зерна из свежего урожая, – просит её тётя Азалия, щуря при этом надменные глазки, – этот сельский житель ещё не убрал всё зерно в амбар. Погода стоит хорошая, и оно лежит под открытым небом.

     И хотя тётя употребляет слово «пожалуйста», просьба её звучит, как приказ, а не как просьба.   
     — И кошки его не бойся, – прибавляет она, шмыгая носом (эту её привычку Поля терпеть не может), – наших сородичей она не ловит, поэтому не обращай внимания на этого зверя. 
     Мышке Поле хочется возразить ей, сказать, что чужое зерно брать нельзя, пусть оно даже лежит под открытым небом, но она не может противостоять тётиной воле и выполняет её приказание. Правда, потом тётя всегда хвалит племянницу, говоря:
     — Ты у нас молодец, мышка ответственная и порядочная.
     Но Поле не нравится такая похвала, она чувствует, что тётя лукавит и говорит всё это только для того, чтобы потом воспользоваться её услугами ещё раз.
     Но, повздыхав и поморщив свой мокрый носик, мышка всё же приносит зерно, хотя берёт его не во дворе, а на дороге, где его сдуло с открытой машины, когда фермер перевозил урожай. Наведаться в амбар она даже не помышляет.
     Тётя Азалия удивляется, получив от кузины столько чистого и отборного зерна. Ей хочется спросить, где она его достала, но, поглядев на запыхавшуюся племянницу, вместо расспросов начинает хвалить её.
     — Ты у нас молодец, – говорит она, – послушная девочка.
     Эту сцену наблюдают двоюродные братья Поли, спрятавшись на кухне за большой банкой воды и тихонько хихикая. При этом они скалят зубки, которые у них белые, острые, так и сверкают на солнце. Дождавшись, когда Поля распрощается с тётей, они выбегают из укрытия и окружают её.
     — Теперь о нас позаботься, – обращается к ней старший кузен крупного телосложения и в грязно-серой шубке, – принеси теперь нам что-нибудь вкусненькое.
     — Семечек от подсолнухов, – подсказывает второй кузен, ростом пониже и одетый в бурую шубку, – а то от зерна нас уже воротит.
     Оба они прыскают от смеха и зажимают свои острые мордочки передними лапками. 
     Но мышка Поля не обижается на братьев. На убогих не обижаются. Она выполняет и их прихоти, и приносит им семечек. Собирает она их опять же не в фермерском амбаре, а на краю поля, где они выпали из перезревших подсолнухов, поэтому душа у неё спокойна.
     — Вот вам! – говорит она. – Кушайте на здоровье!
     После этого безотказная мышка спешит наверх, чтобы отдохнуть от трудов праведных и заодно скрыться от родственников среди травы и цветов. А ещё она любит подышать свежим воздухом, ведь летом в подземных норах слишком душно, даже в самых просторных апартаментах. Поднимаясь наверх, за своей спиной она слышит возгласы:
     — Мышка Поля гуляет на поле!
     Это вопят её братья. При этом они строят друг другу рожицы и громко смеются. Им кажется это остроумным, хотя на самом деле эти возгласы показывают лишь их IQ (айкью), который гораздо ниже среднего.
     И только мышонок Гоша, её юный сосед, с горечью смотрит на проделки сородичей. Гоша тоже достаточно скромный, и ещё ни разу не заговорил с мышкой Полей, даже не попытался этого сделать. Хотя он парень видный: рослый, крепкий, с ровными зубками и шубкой стального цвета. Иногда она так призывно поблёскивает на солнце, что Полины подруги не могут удержаться и не дают Гоше проходу. Постоянно его останавливают и заговаривают с ним. При этом они норовят прикоснуться к его шубке и похвалить его наряд. А наша мышка при встрече с ним пока лишь только вздыхает. Повстречается с ним, остановятся оба, посмотрят друг другу в глаза и молча разойдутся. Им обоим уже давно хочется большего, но жизнь так устроена, что тотчас в ней ничего не сбывается… 
     Так продолжалось до конца лета. К этому времени мышка Поля совсем подросла и ещё больше похорошела. Общалась она теперь не только со своими сородичами, но и с кротами, хомячками и сусликами. К осени кроты изрыли своими ходами-тоннелями весь нижний ярус подземного города и теперь он напоминал метро. Поля любила путешествовать по этим ходам, зайдёт в свежевырытый тоннель и идёт по нему до самого конца, а там… раз – и она уже на поверхности у какого-нибудь разлапистого лопуха. Заблудиться она не боялась, у неё был хороший нюх, наверху она ориентировалась по солнцу, а под землёй по запаху. Эта её способность однажды очень даже пригодилась и не только ей…   
     А дело было так. Когда до конца лета оставалось уже совсем чуть-чуть, к пожилому фермеру приехали двое его внуков. К этому времени большинство цветов уже отцвело, и почти вся трава высохла, они человеческие детёныши взяли и подожгли её. Они были не такими уж маленькими и несмышлёными – один перешёл в восьмой класс, а другой в седьмой. Внуки прекрасно знали, что спички не игрушки, но решили досадить деду за то, что тот не взял их на рыбалку. А дед-фермер это сделал нарочно, в наказание за непослушание. Он поручил внукам убрать морковку и перенести её с грядки во двор, но те, вместо этого, целый день просидели «в телефонах». Вечером дед за это телефоны у них отобрал, а утром ушёл без них на рыбалку.
     — Я вас научу уму-разуму, – сказал он, уходя, – научу, как надо трудиться. А то в городе вас сс-и-ильно разбаловали, – прибавил он, махнув недовольно рукой.
     «Ну-ну, – хмыкнули про себя бездельники, – ты ещё нас попомнишь».
     И пока дед рыбачил, они, не зная, чем занять себя, стащили у него из кухни спички и подожгли траву. Сначала бездельники скакали от радости вокруг огненных змеек, словно дикари вокруг «Тотемного костра», но потом, когда подул ветерок и трава разгорелась сильней, они испугались и убежали домой.

     — Если что, скажем само зажглось, – предупредил старший внук младшего, – надеюсь, спички дед не считал.
     Младший отпрыск кивнул, но в душе он не был согласен с братом. Он прекрасно понимал, что дед сразу поймёт, что к чему и их накажет.      
    А огонь между тем разгорался, повалил густой дым, и запахло гарью. 
     — Караул! – закричали в отчаянии полевые букашки. – Спасайся кто может!
     И вся эта полевая живность заметалась, запрыгала, напуганная огнём, и кинулась куда глаза глядят. И только мышка Поля не растерялась. Стесняться и скромничать теперь было не время.
     — Собери всех, – приказала она мышонку Гоше, – и веди их по тоннельному коридору к фермерскому угодью. А я тем временем поищу самого фермера. Мне кажется, он у ручья, ловит рыбу. Я это чую по запаху.
     И наша Поля, что было духу, помчалась по извилистому тоннелю к ручью. Успела она вовремя. Выскочила перед самым дедовым носом, запрыгнула к нему на удочку и запищала изо всех сил.
    — Караул! Спасите! – запищала она по-своему, по-мышиному.
    Но дед её понял, понял, что случилось что-то неладное, схватил удочки и помчался к дому. Увидев густой дым, он ругнулся.
     — Ах вы, негодники! – прокричал он. – Ишь, что удумали. Ну, я вам задам!
     Но нерадивые отпрыски уже сами были не рады своей затее и, завидев деда, только обрадовались.
      — Звони скорей в сто двенадцать! – прокричал старший внук. – Мы бы и сами позвонили, но ты отобрал у нас телефоны.
      — Я ещё им и виноват, – прокричал дед в ответ, но экстренный вызов всё же набрал.
      Пожарные приехали быстро, также быстро они потушили огонь, не успевший разгореться как следует, и уехали по другим вызовам. Так что Гоше вместе с мышами, кротами и сусликами было куда возвращаться. Пострадали только цветы и травы, и то, в основном их стебли. Корни остались целы, поэтому следующей весной всё здесь будет зеленеть и цвести с новой силой.
     Внуки, надо отдать им должное, во всём признались и повинились.
     — Это наших рук дело, – произнёс старший внук, глядя исподлобья на деда, – мы отработаем.
     — Мы больше не будем, – всхлипнул младший, – и сделаем всё, что ты скажешь.
     — Это хорошо, – сказал дед благодушно, – труд и не таких перевоспитывал. Видали, сколько живности собралось во дворе?
     Он кивнул в сторону букашек, таракашек, мышей и сусликов, сгрудившихся у входа в амбар.
     — Это по вашей милости они сюда прибежали. В этом мире надо беречь любую живность, – прибавил он назидательно, – все имеют право на жизнь!
     Внуки обняли деда и от души расплакались.
     А живность между тем успокоилась, отряхнулась и вернулась в свои пенаты…

     *****
     — Ты у нас лучше всех, – похвалил Полю мышонок Гоша, – давай дружить!? 
     Он уже не стеснялся заговорить с мышкой, потому как был уверен – она станет его подругой.
     — Я согласна, – ответила Поля и улыбнулась.
     Гоша взял её за переднюю лапку и посмотрел в её бусинки-глазки.
     Двоюродные братья и сёстры, наблюдавшие эту картину, уже не завидовали своей кузине. Они прекрасно понимали, что это она всех спасла.
     Да, наша стеснительная и безотказная Поля в нужный момент проявила характер, став отважной и смелой. Честь и хвала нашей мышке героине!

                Солнечный зайчик   

     У зайчика Васи было волшебное зеркальце – небольшое такое, кругленькое, с золочёной ручкой. Если поймать в него солнечный лучик и направить на кого-нибудь, то сразу будут видны все дурные поступки того, на кого этот лучик упал.
     Как зеркальце оказалось у зайчика, и что он с ним сделал, мне рассказал дедушка, а сейчас я вам об этом поведаю. Это будет наша вторая сказка.

     *****
     Юный Вася был примерным зайчиком – он хорошо учился, слушался папу с мамой, много читал, особенно фантастики, занимался спортом, любил бабушку с дедушкой, что в последнее время большая редкость, короче, был зайчиком хоть куда, но иногда и с такими паиньками случаются неприятности. Не стал исключением и наш Васенька. Нет, его не настигли лапы лисы или волка, в его родном лесу все жили дружно, неприятность его была иного рода – нравственного.
     Однажды мама зайчиха послала его в магазин за хлебом, а он вместо хлеба взял и купил себе шоколадных конфет. Купил без спроса… себе одному… на родительские деньги. На первый взгляд – ничего страшного, с кем не бывает… но это, как посмотреть…
     Когда Вася вошёл в магазин, конфеты только что привезли, их разгружали и укладывали стопкой на деревянный прилавок. Они были в разноцветных коробках и так ароматно пахли (а наш Васенька разбирался в таких ароматах, потому что шоколадные конфеты любил), что он непроизвольно остановился и потянул носом.
     «Неужели «Трюфели»? – обрадовался он, и его косые глазки непроизвольно забегали. И пока они бегали туда-сюда, зайчик стоял в раздумье и решал, что ему предпринять – ограничиться только хлебом или…
     Пересилило «или», хотя не сразу. Сначала он заставил себя отвести свой взгляд от коробок, гора которых всё росла и ширилась, и, собрав всю волю в кулак, направился в хлебный отдел. При этом он говорил себе:
      — Моим хотелкам не одолеть меня, я крепкий заяц. 
     Но в хлебном отделе всё пошло не по плану. Остановившись у стойки с батонами, ещё тёплыми – с пылу с жару, с горячей хрустящей корочкой, он было протянул лапку, чтобы взять самый верхний… но в нерешительности замер. И пока он стоял с протянутой лапкой, очередной покупатель открыл входную дверь, и лёгкий сквознячок потянул из кондитерского отдела в хлебный. Этой новой волны шоколадного аромата наш паинька-зайчик не вынес. Он отдёрнул лапку, повернул свой мокренький носик по ветру и побежал обратно в кондитерский отдел. Там он уже мешкать не стал, схватил с прилавка первую попавшуюся коробку, расплатился за неё хлебными деньгами и вышел на улицу. Такая вот история…
     Надо сказать, что зайчик Вася конфеты любил, особенно «Белочку», «Кара-кумы», «Красную шапочку», «Мишку на Севере», но больше всего обожал он «Трюфели». Мама их покупала сыночку, когда тот хорошо себя вёл и помогал ей по дому, и тогда у него был настоящий праздник. Бывало достанет Васенька такую конфетку, развернёт блестящее «золотце», положит её в рот, и пока она тает, он наверху блаженства…
     Иногда шоколадные конфеты покупал ему папа: за хорошие отметки и примерное поведение в школе (недавно за поведение снова стали ставить отметки). Но вот вчера случился конфуз, на уроке географии Вася не смог показать Австралию, где когда-то водились кролики, их ближайшие родственники. За это учительница поставила ему тройку, лишив его не только конфет, но и хорошего настроения. Вечером он не решился сказать об этом маме, но за ужином она так на него посмотрела, что Вася чуть было не подавился морковкой…
     В их большой и дружной семье всегда ели морковку, она была основным блюдом, но иногда добавляли к ней белый хлеб, что было необычным для заячьего рациона. Впервые так поступил ещё Васин прадедушка, когда жил у людей (не по своей воле, конечно). Однажды его изловили в лесу, когда он был совсем ещё юным зайчиком, и принесли к себе. Это сделал мальчишка – человеческий отпрыск, который был тогда тоже совсем ещё юным и не понимал, что делает. Он притащил зайчонка домой, запер его в сарае, смастерил клетку из ивовых прутьев, чтобы пленник не вырвался и начал кормить его белым хлебом. Сначала Васину прадедушке не понравилась такая пища, но затем, когда мальчик прибавил к хлебу морковку, пленник смирился и стал её есть. Со временем зайчик-прадедушка привык к такому необычному лакомству, и оно ему стало нравиться. А когда он вырос, стал взрослым зайцем, и снова оказался в лесу (к тому времени мальчик выпустил его, потому как в школе его научили, что животных надо любить, а не держать в клетках), то обзавёлся семьёй, и у него появилось потомство. Народившимся зайчатам он передал свои вкусовые привычки, приобретённые у людей, и теперь, когда его потомки все вместе садились за стол, особенно в праздничные дни, то неукоснительно следовали этой привычке. Сначала мама зайчиха застилала стол чистой скатертью, потом папа заяц нарезал белый хлеб, шинковал на тёрке морковь длинными стружками и потом ещё доставал из погреба баночку с мёдом. 
     — Это для сладости, – говорил он, бросая на отпрысков косые и в тоже время нежные взоры, – ешьте и радуйтесь. Моему отцу, а тем паче деду, – прибавлял он, – не всегда доводилось вот так вот запросто сидеть за столом и безбоязненно вкушать подобные яства. В те времена в нашем лесу не было так спокойно, тогда повсюду бродили охотники со злыми собаками, да и лисы с волками нас не жаловали. Приходилось быть начеку. А сейчас!? – папа заяц поднимал кверху переднюю лапку и оглядывал всех довольными косыми глазками, – сейчас, живи и радуйся!   
     Едоки-зайчата молча внимали речам главы семейства. Они не во всем были с ним согласны и не всему верили, потому как не застали тех времён, когда все друг друга ели и только этим бывали сыты, но после такого напутствия, сидя в удобных креслах, они вкушали необычную пищу с огромным удовольствием. Вкус моркови с хлебом, чуть приправленным мёдом, был неподражаем. Иногда папа заяц натирал морковку на мелкой тёрке, чтобы младшим Васиным братикам и сестричкам, у которых только-только прорезались молочные зубки, было легче есть. Потом в конце трапезы вся семья пила чай с мятой, зайчата ели пирожные и благодарили папу с мамой за вкусный обед.
     Вскоре и другие семейства последовали этому примеру, в то же время продолжая есть обычную пищу: капусту, морковку, молодые побеги растений, грибы и ягоды. Иногда разбавляли всё это дикими злаками и одуванчиками. Таких растений тоже хватало в лесу, поэтому в магазин ходили только за хлебом, крупами и мёдом. Зайцы прекрасно знали, что мёд диких пчёл полезен, поэтому не разоряли пчелиных гнёзд. Это было неправильным, да и небезопасным. Вообще, этот лес был не совсем диким, в нём росли не только деревья, в нём были построены магазины, детские сады, школы, пекарни и конфетные фабрики. Не было только шоссейных дорог и высотных зданий, иначе это был бы уже не лес, а нечто совсем другое…
     Но вернёмся к нашему зайчику и к его проступку. Выйдя из магазина, он отправился домой. Сначала он шёл довольный, что-то насвистывал, смотрел по сторонам, наслаждался ярким солнцем и синим небом. Да и как не наслаждаться, когда на дворе месяц май, вокруг всё цветёт и пахнет, а на верхушках деревьев радостно щебечут птицы.
     «Приду домой, – мечтал зайчик, – суну конфеты под подушку, а вечером незаметно выну их и, смакуя каждую, съем. И пусть это не трюфели, но, судя по аромату, они не хуже… Но что я скажу маме, – вдруг обожгло его, – как объясню ей, почему вернулся без хлеба?».
     Эта мысль пришла к нему внезапно, когда до родной норы оставалось совсем чуть-чуть. Пришлось остановился и обдумать своё положение.
     «Скажу, что потерял деньги… или… или, что они сами потерялись», – решил Вася. 
     Но врать он пока не умел, а потому стоял, опустив ушки, и тяжко вздыхал.
     «Хоть бы встретился кто-нибудь, – мечтал он, – кто-нибудь из друзей-товарищей…».
     И небеса вняли его мольбам. Не успел он об этом подумать, как увидел идущего навстречу зайчика Колю. Коля был его одноклассником, сидел за соседней партой. Шёл он вприпрыжку, размахивая пакетом, и что-то напевал себе под нос.
     — Привет! – окликнул его обнадёженный Вася. – Что там у тебя в пакете?
     С Колей они давно дружили, и сейчас Вася очень надеялся, что он поможет ему.   
     — Хлеб, – ответил друг, – два батона.  Мама попросила купить один, а я задумался и почему-то купил два. Помнишь, – прибавил он, – на прошлой неделе я был у вас в гостях на дне рождения твоей младшей сестрёнки Даши. Ты тогда ещё угостил меня белым хлебом с морковью. Так вот с тех пор, – Коля радостно повёл своими косыми глазками, – и мы едим это кушанье. Пусть не каждый день, но иногда пробуем.
     — Помню, – бодро ответил Вася, – Даша тогда обрадовалась твоему приходу и твоему подарку – засахаренному капустному листку. Но сейчас, – Вася неожиданно сменил бодрый тон на жалостливый, – сейчас у меня проблема, я потерял деньги. Мама мне дала их на хлеб, а они взяли и сами собой потерялись, – закончил он и смутился. 
     — Не переживай, – успокоил его зайчик Коля, – ты мой друг, а друзья должны помогать друг другу.
     Он достал из пакета батон белого хлеба и протянул его Васе.
     — Потом как-нибудь отдашь, а нам на обед и одного хватит.
     — Я тебе завтра его отдам, – тут же пообещал Вася, – или деньги верну.
     — Не суетись, – усмехнулся Коля и похлопал друга по русой спине (дело было весной, и они оба месяц назад сменили шубки), – я тебе верю. Ведь, не просто же так мы с тобой друзья.
     Получив заветный батон, зайчик Вася повеселел и стремглав бросился домой.
     «Завтра же найду деньги и верну их Коле, – стучало в его голове, – обязательно найду… где-нибудь…». 
     Но завтра наступило быстро, а вот место под названием «где-нибудь» так же быстро не нашлось. Оно будто спряталось от несчастного Васеньки. Чего только с утра зайчик не предпринял: вытряхнул карманы своих курточек, проверил подкладку в белой шубке, не закатились ли туда денежки, осмотрел ящики письменного стола, за которым делал домашние задания – нигде ничего не было. Да и как иначе – деньги сами собой не заводятся, их либо надо заработать, либо попросить у мамы с папой. Пригодилась бы копилка, но её зайчик вытряхнул два дня назад, истратив содержимое на заиньку Лену. 
     Вообще-то, Васина семья не была бедной, и у него частенько водились карманные деньги, но с тех пор, как ему понравилась одноклассница Лена, водиться они перестали. Заинька Лена сидела за партой впереди и когда, невзначай, оборачивалась и бросала на него косые взгляды, а глазки её косили чуть больше, чем у других заинек, и это многим нравилось, то у зайчика Васи перехватывало дух и начинали дрожать ушки. Но в последнее время он не обольщался этими взглядами, Вася понял, что ей нравится зайчик Петя, у родителей которого была самая просторная нора в лесу, равная медвежьей берлоге, и самый большой огород с капустой во всём лесном районе. Что тут поделаешь.
     Но вот позавчера Лена неожиданно предложила ему проводить её из школы домой, и Васенька сразу забыл обо всём: и о просторных норах, и о больших огородах с капустой, и о дрожании своих ушей. Он шёл рядом с самой красивой заинькой в мире, нёс её портфель и был неимоверно счастлив. А когда они проходили мимо кафе, и Лена предложила ему зайти внутрь и поесть мороженого, то Вася не посмел ей отказать, хотя денег у него в тот момент не было.
     В кафе они сели за столик, и заинька сделала заказ.
     — Мне ванильного мороженого с шоколадной крошкой, – попросила она, – а моему другу, – Лена показала взглядом на Васю, – фисташкового с малиновым джемом. 
     При этом она мило улыбнулась официантке лисичке, и та отправилась выполнять заказ.
     Оставшись одни, зайчик с заинькой начали мило беседовать, сидя на удобных стульях и болтая ногами, а, когда принесли мороженое, красноречие Лены удвоилось. Она начала рассказывать о себе, о том, какие ей мама покупает одёжки, и как ей все завидуют. Вася сидел, не шелохнувшись, и почти ничего не слышал. Он смотрел на начавшее таять фисташковое мороженое, и единственная мысль билась в его заячьей голове: «Как заплатить за всё это?».
     — Мне надо в туалет! – неожиданно произнёс он, вспомнив о своей копилке, подхватился и через заднюю запасную дверь выскочил на улицу.
     Ему было всё равно, что подумает Лена. Главное, нужно было взять деньги и успеть вернуться, пока не растаяло его мороженое.
     Позволить заплатить за заказ Лене он не мог. Это было выше его сил. Настоящий кавалер всегда должен платить за даму.
     «Как я ей тогда посмотрю в её бездонные косые глазки!? – думал он, ускоряя бег, – нет, я всё для неё сделаю».
     Домой он летел как на крыльях, вбежал в свою комнату, схватил со стола копилку, хотел разбить её, но вовремя опомнился, в один миг вытряхнул из неё все наличные и рванул обратно.
     «Только бы успеть, – шептал он, – только бы успеть».
     И он успел, и у него хватило денег, правда, копейка в копейку: и на мороженое, и на чаевые официантке лисичке, и ещё на сдобный пряник, но главное, Лена ни о чём не догадалась.
     Поэтому теперь взять денег было неоткуда.
     «Скоро вечер, – думал он, – с работы должна прийти мама».
     Он вспомнил, как вчера за столом она на него посмотрела, будто пронзила его своим взглядом, и последняя надежда его покинула. 
     «Надо ей всё рассказать, – решил он, но в ту же секунду передумал, – лучше схожу в лес, прогуляюсь, соберусь там с мыслями и, может быть, клад найду».
      Мысль о кладе его обнадёжила, он повеселел и действительно отправился в лес искать клад. Искал он его везде: под деревьями, под кустами, заглядывал под широкие лопуховые листья, но клада нигде не было.
     «Наверное, он заговорённый», - подумал Вася и присел под развесистым дубом, опершись о него спиной.
     И тут вдруг случилось чудо. Ствол дерева неожиданно раскрылся, и зайчик оказался в огромном дупле, по размеру равным его комнате. Когда его глада привыкли, он осмотрелся и увидел сундучок, обитый бархатом.
     — В таких обычно и хранятся клады, – обрадовался он, откинул крышку и заглянул внутрь.
     От увиденного у него перехватило дыхание. Сундучок снизу доверху был набит золотыми монетами. Они были уложены ровными стопками, а на самой верхней стопке лежало волшебное зеркальце. Что оно волшебное, зайчик понял сразу, в дуплах столетних дубов обыкновенных зеркал не бывает. Он судорожно взял его в лапку и посмотрелся в него. 
     «Мне сегодня везёт, – улыбнулся он своему отражению и взял одну золотую монетку, – отдам её Коле, ну а зеркальце верну потом».
     Зайчонок Вася был не жадным зайчиком, ему не нужны были все монеты. Во-первых, они были не его, а во-вторых, любой волшебный клад таит в себе опасность, и с ним надо обращаться аккуратно. Ведь заранее никогда не угадаешь, чем это может закончиться. Да и долги всегда надо отдавать, и без этого никак.
     У него даже на секунду мелькнула мысль, что вместе с зеркальцем хорошо бы вернуть и монетку, но об этом он решил поразмыслить позже, может быть, к тому времени всё как-то само собой разрешится.
     А пока, спрятав зеркальце в карман и полюбовавшись монеткой, наш зайчик поспешил к другу Коле. Дупло за ним сразу же само собой захлопнулось, и дуб этот перестал отличаться от остальных деревьев. Мчался Вася по лесу на всех парах.
     — Я хороший, – шептал он, – не жадный. Я лучше всех!...
     Коля монетке обрадовался.
     — Ты где её взял? – поинтересовался он.
     — Нашёл, – соврал Вася и сразу перестал себя чувствовать «лучше всех».
     — Пусть так, – сказал Коля, – хотя я в нашем лесу пока ничего такого не находил. Но денежка красивая, – улыбнулся он, – постараюсь её не тратить. Может, начну собирать коллекцию.
      — Спасибо, друг, – поблагодарил его Вася и нащупал в кармане зеркальце.
      «Показать-не показать, – засомневался он, задержал руку в кармане, но вытаскивать зеркальце не стал, – в следующий раз, – решил он».
     Но как только выглянуло солнце, и как только Коля сделал пару шагов, он выхватил его из кармана и направил на друга. Солнечный зайчик запрыгал по серенькой Колиной шубке, отчего она заблестела.   
     Вася тут же спрятал зеркальце, но за то мгновение, пока солнечный зайчик освещал шубку друга, он много чего узнал о нём. Он увидел, как зайчик Коля прилепляет жвачку к портфелю заиньки Маши, а потом на перемене дёргает её за длинное ушко.
     «Это было на прошлой неделе, – вспомнил Вася, – значит, волшебное зеркало показывает дурные поступки».
     На завтра он принёс зеркальце в школу и на перемене направлял его на всех подряд, и, как только солнечный зайчик касался кого-нибудь, Вася видел все его плохие проступки.
     Он и на Петю, своего соперника, тоже его направлял, и тут же видел, как тот хвастал богатством родителей, и своей просторной норой. Потом Вася видел, как пухлый Леша ел втихаря морковку, Маша ябедничала, а Миша таскал у старшего брата капустные листья. В конце последней перемены, он не выдержал и подсмотрел, как его ненаглядная Лена врала маме о том, где была вчера.
     «Один я безгрешный, – радовался Вася, – никого не обманываю, не ябедничаю и не ем втихаря капусту».
     Придя домой, он взял волшебное зеркальце, подошёл к зеркалу-трюмо, стоявшему в маминой спальне, и начал себя разглядывать.
     Стоя к большому зеркалу спиной, в маленьком он видел только свою шубку с блестящей шёрсткой.
     «Какой я красивый, – восхитился он, – и шубка у меня самая нарядная!».
     И в этот момент из-за тучи показалось солнце. Оно отразилось в большом зеркале, чиркнуло лучом по маленькому волшебному и, превратившись в солнечный зайчик, коснулось довольной мордочки Васи. Улыбка пропала с его лица, потому что в волшебном зеркальце он увидел себя, покупавшего в магазине конфеты: неуверенного, дрожащего, придумывающего, как обмануть маму.
     От увиденного зайчик расстроился. До этого он думал, что купить вместо батона конфеты, взять из сундучка монету и воспользоваться волшебным зеркальцем – в этом нет ничего такого. Но за всё в этой жизни надо платить.
     Вася опустил голову и пошёл куда глаза глядят. А так как глаза у него были косые, то он просто петлял по лесу, пока, наконец, не наткнулся на тот самый дуб. Не найдя в нём дупла, он решил отправиться к другу Коле и попросить у него монетку обратно. 
     «Расскажу обо всём маме, – решил он, – и пусть будет, что будет».
     Но у Коли золотой монетки не оказалось.
     — Я её потерял, – сказал друг и отвернулся.
     Вася не ожидал такого ответа.
     «Он её не потерял, – расстроенно думал он, – он её припрятал. Но и я не лучше – обманул и его, и маму».
     Слёзы навернулись на его косые глаза, и зайчик пошёл домой совершенно расстроенный. И вдруг услышал позади себя голос.
     — О чём плачешь, Васютка!? – спросил его кто-то.
     Так к нему обращался только дед Пантелей, их сосед.
     Дед был очень старым, даже древним зайцем с облезлой шубой и редкими жёлтыми зубами. От него всегда пахло чем-то затхлым, и его все сторонились. Он давно жил один, была ли у него когда-то семья, никто не знал.
     — Поведай мне, что случилось? – попросил Пантелей, и Вася рассказал ему всё как на духу.
     — Я маму обманул, – начал он, всхлипывая, – вместо хлеба купил конфет, а потом нашёл клад, и из него взял монетку, и волшебное зеркальце. А потом…
     Рассказывая свою историю Пантелею, он обращался к нему, как к лучшему другу. И дед слушал его, не мигая, и на лице его расплывалась улыбка. 
     — Не плачь, – успокоил он Васю, когда тот закончил рассказ, – твоё горе не горе, и его можно поправить. На, держи рубль, – предложил он, – пусть он не золотой, а серебряный, но ты всё равно отнеси его к дубу и положи в сундучок, туда же верни и зеркальце. Негоже подглядывать за чужими проступками, надо своих не совершать. А, вообще-то, ты, зайчик хороший, – сказал дед ласково и потрепал Васю за ушко, – совестливый…
     К дубу Вася летел как на крыльях. Не добежав несколько метров, он неожиданно встретил Колю, которому тут же обо всём рассказал. Коля тоже не остался в долгу и признался Васе, что зажилил золотую монетку.
     — Вернём её на место, – предложил он, – и снова станем друзьями.
     Когда они оказались у дуба, дерево перед ними разверзлось, образовав дупло, и они зашли в него. Затем открыли сундучок и положили на место: и монетку, и зеркальце. А когда вышли наружу, и дупло захлопнулось, Коля предложил Васе на сэкономленный серебряный рубль купить деду сочной морковки.
     — Мне этот рубль не нужен, – сказал Коля, – и он, скорее, твой, чем мой, а дед Пантелей в кои-то веки поест вкусненького.
     Друзья обрадовались такому решению и поспешили на рынок. Там они купили морковки – крупной, оранжевой, с зелёной ботвой, натёрли её на тёрку, чтобы она стала сочнее, сверху полили мёдом и отнесли эту вкусность деду.
     Тут уж расплакался дед Пантелей.
     — Многое я повидал на своём веку, – сказал он, вздыхая и поглядывая косыми глазами на молодых зайчиков, – но таких верных и добрых друзей вижу впервые. Уверен, за вами будущее в нашем лесу. А теперь все за стол! – приказал он. – Будем пировать вместе!
     И они все втроём уселись на стулья, изготовленные когда-то самим Пантелеем из высохшего дерева, и стали вкушать морковь с огромным удовольствием.

                Нателла               

     Нателла была очень красивой бабочкой: ослепительно синей, с размашистыми резвыми крыльями, несколько взмахов – и она уже в небе под самыми облаками. У неё было пухленькое тельце с фиолетовым отливом, которое очень сочеталось с тёмными фасеточными глазами, между которыми торчали стреловидные усики, ими она тоже могла видеть и слышать, а ещё чувствовать запахи, самые тонкие, какие выделяет нектар, скопившийся на самом донышке самого неприметного цветка. А как известно, на самом донышке всегда скапливается самый душистый и вкусный нектар. В яркий солнечный день на зелёном лугу от неё невозможно было оторвать взгляда. Взмахнёт синими крылами, нацелится на выбранный цветок, спикирует на него и давай пить нектар! Смотрят на неё аполлоны, корольки с махаонами и восхищаются, потому как нет в целом мире краше этой картины. Вот такая была бабочка Ната-Нателла.
     Поэтому трудно себе представить, что в то же самое время она была неуверенной в себе. Но в жизни и не такое бывает, особенно, когда у тебя подруги: лимонницы, капустницы и бражницы. Они тоже частенько наблюдали за её полётом, но при этом не восхищались, а завидовали ей, хотя сами были достаточно симпатичными, каждая в своём роде. Завидуя подруге, они стали внушать ей, что ярко-синий наряд сейчас не в моде, при полёте она сливается с небом, и её не видно, а ещё они сказали – что Ната толстенькая. Это было самым обидным.
     — Надо есть меньше пыльцы и пить сладостей, – заявили они подруге, – от нектара полнеешь, а от пыльцы щёки становятся круглыми. Надо уметь обходиться одной росой.   
     Сами они при этом покушать любили и не только покушать, некоторые не брезговали перебродившим нектаром, за что и получили своё прозвище.
     — Чем меньше ешь – тем лучше выглядишь, – наставительно говорила капустница, рисуясь, – я четверть листка съем, и сыта.
     — А я, – выдвигалась вперёд лимонница, – пью только кислый нектар. В нём меньше сахара, и он полезней.
     Существовал ли в природе кислый нектар, никто не знал, и сама лимонница тоже, но ей нравилось так выражаться. И только бабочка Марья из семейства радужниц, не укоряла Нателлу, потому что сама была очень красивой. Хотя и она была пухленькой, с белым тельцем, длинными усиками с помпончиками на конце и большими крыльями. Маша тоже относилась к себе скептически, поэтому побаивалась подружек и не спорила с ними...
     А Ната, наслушавшись советов подружек, впадала в транс. С самого рождения она была полненькой, любила поесть пыльцы и попить нектара. Делала она это всегда от души, при этом выполняла свои природные обязанности – опыляла цветы, как это и положено бабочкам. Но теперь после назидательных речей подружек, по утрам она уже не взлетала высоко-высоко, а сразу садилась на неприметный цветок, на котором ночью выпадала большая капля росы, и подолгу себя в ней разглядывала.
     «Какие у меня круглые щёки, – переживала она, поворачиваясь перед каплей то так, то этак, словно перед зеркалом, – какие выпуклые глаза, какой длинный хоботок».
     Ей уже было невдомёк, что именно таким хоботком она могла дотянуться до самого донышка самого неприметного цветка, где накопился самый полезный нектар. Ведь всем известно, что самое полезное всегда очень надёжно спрятано...
     Имя Нателла в переводе с языка насекомых означало светлячок. И она оправдывала это имя. Она была очень светлым, добрым созданием, ей всегда хотелось всех осчастливить, но копание в себе всё портило. Красивым созданиям негоже заниматься этим, они должны жить и радовать нас. В этом их судьба и предназначение. Сама Ната через свои фасеточные глаза видела мир совсем по-другому, чем мы – более ярким и более красочным.   
     Она жила на лугу у подножья оврага, где тёк прозрачный ручей.  Там обитало много всякой живности, и всем всегда хватало места. Порхали бабочки, стрекотали кузнечики, жужжали шмели и пчёлы, а у ручья в летний зной собирались стрекозы. Они утоляли жажду, припав к прохладным струям, резвились, гонялись друг за другом и, как следствие, на будущий год у них появлялось потомство. 
     Но Ната в таких играх пока не участвовала и о потомстве даже не помышляла, под надзором подруг она следила за своей фигурой и с каждым днём ела всё меньше. Пыльца уже не казалась ей вкусной, а нектар сладким. А с определённого момента всё для неё стало пресным, как и сама жизнь.
     — Я всё ещё толстая, – огорчалась она, глядя в каплю росы, – такая я никому не нужна.
     И, свернув хоботок колечком, красавица давала себе зарок не есть вообще. Но, если ты не ешь, то откуда взять сил для полёта!?  И она уже почти не летала, и почти не бывала на солнце, а как мы знаем, именно солнце даёт тепло и энергию. Не получив их в достатке, иммунитет может ослабнуть, и ты заболеешь. Это и случилось с нашей Нателлой. 
      По утрам она теперь не летала, сразу забиралась под лист лопуха и проводила там всё своё время. Близкие подружки: лимонницы, капустницы и бражницы сначала навещали её, но потом перестали. Сами они не следовали своим советам, наоборот, ели и пили сколько хотели. Больше того, они стали доставать радужницу Марью, обзывая её пухленькой. Так иногда бывает: тебе кто-то что-то советует, а сам этого не выполняет. На свою беду наша синяя красавица об этом не знала, да и откуда ей знать. Весь её жизненный опыт составлял только десять солнечных дней. Даже по меркам бабочек, если они не однодневки, это очень мало.
     И вот, обессиленная, сидя ножками вверх под листом лопуха, она предалась невесёлым думам.
     «Почему мне так не везёт? – вопрошала она. – Я скромная, работящая, обо всех забочусь. Пыльцы и нектара больше всех собираю. За что мне такой удел?».
     В ответ только лист лопуха, покачиваясь на ветру, убаюкивал Нателлу. Он словно говорил:
     «Всё будет хорошо. Всё будет хорошо».
     Поэтому никогда не стоит отчаиваться, помощь иногда гораздо ближе, чем кажется.
     Её мольбы услыхал махаон, пролетавший мимо. Он нырнул под лист лопуха и увидел красавицу. 
     — Добрый день, – поздоровался он, – позвольте представиться. Я махаон Миша, хочу вам помочь.
     Ната благодарно на него взглянула, и он, прицепившись к листку рядом с ней, продолжил беседу.
     — Не надо слушать ничьих советов, – сказал он, прикоснувшись к красавице усиками, – надо жить своим умом. Видел я давеча твоих подружек – сами вкушают и пьют без меры, а другим не дают, да ещё кости их за глаза перемывают. Даже «лучшие» подружки, – усмехнулся он, – я беру это слово в кавычки, редко желают добра. А ты у нас – украшение луга, самая красивая бабочка! – с пафосом закончил он.   
     И Ната обрадовалась, и в ответ прикоснулась к махаону Мише своими усиками, и потом они долго порхали под самыми облаками. Нателла выглядела восхитительно в своём синем наряде на фоне неба.
     Синее на голубом – это так красиво.

                Хитренький медвежонок            
                Посвящается медвежонку Маше               

     – Ну не скажите, я очень симпатичный медвежонок, – говорил сам с собой Тёма, упитанный бурый медвежонок, в то же время бойкий и сообразительный, – других таких нет в нашем лесу.
     Спорить не будем, действительно, Тёма был достойным представителем своего вида, к тому же он любил лазать по деревьям, разорять дупла диких пчёл и лакомиться их душистым мёдом. Кроме мёда он обожал землянику, чернику, находил в самых непроходимых и колючих зарослях малину, которую тоже обожал. При этом всегда умел выходить сухим из воды. Прежде чем лезть на дерево, Тёма намазывался сосновой смолой, и пчёлы не могли его прокусить, увязнув в липкой смоле, а когда забирался в малинник, то предварительно вываливался в грязи и потом обсыхал на солнце. Зарослевые колючки тогда до него не доставали, а только соскребали засохшую грязь, поэтому спелой малиной Тёма лакомился вволю. Обожал он не только сладенькое, кисленькое ему тоже очень нравилось, частенько он находил клюкву, бруснику, чёрную смородину, не брезговал Тёма молодыми побегами и клубнями диких растений. Короче, мишка наш был медвежонок – хоть куда. Вдобавок он был общительным, дорожил дружбой с товарищами, всегда мог прийти к ним на помощь или поддержать в нужный момент беседу. За это все его любили и уважали.
     Но нет в нашем мире ничего идеального, не был идеальным и наш мишка. В чём это выражалось? А в том, что у него была такая черта характера, не совсем свойственная медведям – Тёма был хитреньким. Не хитрым в прямом смысле этого слова, то есть, тем, кто пытается вас обмануть или сделать какую-то гадость, нет, у него такого и в уме не было. Не был он и эгоистичным, то есть, таким, кто всегда настаивает на своём, веря в свою непогрешимость, и себялюбивым он не был, кто ставит себя выше других. Нет, он был хорошим, простым, скорее даже простодушным, если не сказать, наивным, но в то же время хитреньким. Если находил чего-нибудь, что плохо лежало, то не мог удержаться, чтобы не прибрать его к рукам, при этом никогда не задаваясь вопросом: а чьё это!? Ему казалось, что это «чего-нибудь» он просто нашёл, даже если оно «плохо лежало» возле чужой берлоги. А ещё он любил рассказывать небылицы, любил прихвастнуть в разговоре, и опять же, не для того, чтобы извлечь из этого какую-то выгоду, а просто так. По большому счёту это и враньём-то нельзя было назвать, но после такого общения Тёма чувствовал себя не в своей тарелке. Он всё время пытался избавиться от этой своей бесхитростной хитрости, пытался бороть её, но, кажется, делал это не совсем основательно…
     И вот однажды эта его простота и бесхитростность, а также рассказывание небылиц ему аукнулись. В лесу тогда проходило собрание, на котором должны были выбрать нового Председателя, старый уже не справлялся с обязанностями. Было предложено две кандидатуры: его двоюродного деда Топтыгина и недавно перебравшегося сюда лося Сохатого. Пока совещались, кому предоставить слово, Тёма заметил в толпе свою подружку Машу, к которой неровно дышал, первым взобрался на трибуну и начал речь. Но не о начальственных кандидатурах, а совсем о другом.
     — Вчера я спас одного зайчика, – начал он, поглядывая на собравшихся, но в основном, бросая взгляды на Машу, – зайчик этот убегал от лисы и, улепётывая от неё во все лопатки, угодил в болото. Он хоть и был лёгким, но всё равно провалился в трясину, так как слишком высоко подпрыгнул. Лиса, конечно, не стала прыгать следом за ним, а, заметив меня, и вовсе ретировалась. Зайчику б закричать «Помогите! На помощь!», но он, обнаружив теперь, кто вместо лисы, онемел от страха и стал тонуть молча. Я не долго раздумывал, для начала огляделся, нет ли кого полегче, чем я, и, не найдя такового, смело шагнул в болото…
     Тёма смолк и посмотрел на собравшихся. Все они притихли и с придыханием внимали рассказчику. Маша сидела, не шелохнувшись, и ловила каждое его слово. А он, довольный произведённым эффектом, продолжил историю
     — Я шагнул и тоже провалился, – продолжил Тёма, – пришёл мой конец, думаю, но я не таковский, чтобы сдаваться, – он победно посмотрел на слушателей, – я всегда нахожу выход из положения. Я взял себя в руки, осмотрелся, вижу, рядом со мной берёзка, которая нависает над трясиной. Одной лапой я ухватился за её ветви, другой за длинные уши бедолаги зайчика и вытащил нас обоих. 
     Вот такой я молодец! – закончил он.

     *****
     — А где же спасённый зайчик? – робко поинтересовалась Маша. – Можно на него поглядеть?
     — Сегодня нельзя, – отрезал Тёма, – сегодня он с родителями убирает капусту у своих дедушки с бабушкой. А они живут в соседнем лесу и вернутся только завтра к вечеру.
     А ты часом не придумал всю эту историю, – вставил своё веское слово медвежонок Гоша, который сам неровно дышал к их общей знакомой, – может, ты просто хвастаешься? Вот вернётся спасённый заяц, тогда и будем петь тебе дифирамбы. А сейчас, – медвежонок Гоша скептически усмехнулся, – сейчас рано.
     — Не рано, – возразил Тёма, – и не поздно.
     Он терпеть не мог своего соперника, тот выглядел старше и в школе лучше учился.
     — Я знаю, вы мне не верите, – медвежонок поднял вверх мокренький носик и правую лапку, – тогда я… тогда я…
     Что хотел тогда сделать Тёма, никто не узнал, но всем вдруг стало ясно, что он всё придумал: и несчастного зайчика и его чудесное спасение. 
     — Не переживай, – сказала Маша, когда он спустился с трибуны, – с кем не бывает. Напиши лучше об этом рассказ, и если он выйдет забавным, то я тебя прощу.
     — Напишу, – пообещал Тёма, – и тебе посвящу. И тогда вы увидите, что всё было правдой. И не только про спасённого зайца, – прибавил он, – я ещё и про мёд напишу, который добуду в дупле самого высокого дерева.
     — Посвящение одобряю, – засмеялась Маша, – а вот про мёд не надо, а то ещё упадёшь с дерева. Кто тогда за мной ухаживать будет!?

                Я Серый
            
     В сказочном лесу, большом и красивом, жил волчонок Гоша. Он был общительным, умным и очень добрым… но с ним никто не хотел дружить. Такое бывает даже в сказочных лесах, несмотря на их размер и красивость. Всё происходит из зависти, очень нехорошей черты нашего характера.
     — Твой дядя слопал зайчишку! – обычно донимал его ёжик Лёша.
     — А твоя тётя гоняла косулю, – вторила ему лиса Маша, – благо, что не поймала, а то бы тоже слопала.
     — Твой кузен вчера устроил разборки, – вторил ёжику и лисе барсук Костя, с тёмно-серебристой шерстью и полосатой мордочкой, – и разборки устроил ни с кем-нибудь, а со своими сородичами, – он состроил противную рожицу.
     — Я видела эти разборки, – подхватила лиса, – шерсть у твоих родственников летела во все стороны.
     — А твоя старшая сестра вчера вечером выла так, что кровь стыла в жилах, – примкнула к незаслуженным обвинениям белка Милана, – хотя я и живу на дереве, но и мне было страшно. Я долго не могла уснуть в своём дупле, – закончила она.
     — Короче, ты – Серый, – подвёл итог обвинениям медвежонок Миша, – отныне это будет твоим обидным прозвищем, потому как все серые плохие.
     И он тоже скривил рожицу.
     — Но ведь лично я никому ничего плохого не сделал, – пытался оправдаться Гоша, – я всех вас люблю и хочу с вами дружить. А то, что я родился серым волчонком, не моя вина. 
     — Нет-нет-нет, не оправдывайся, – кричали все наперебой: и зайцы с лисами, и барсуки с косулями, и ежи с кротами, хотя кроты были почти слепые и в цветах не разбирались, – ты Серый-Серый-Серый, и мы с тобой дружить не будем.
     И они стали улюлюкать все хором, все хором кричать гадости, и им казалось, что они правы.   
     А волчонку Гоше ничего не оставалось, как уйти от них куда подальше. У него было такое место, где можно было спрятаться. Оно находилось далеко, на самом краю леса. Деревья там расступались, открывая большую поляну, за ней начинался высокий холм, на котором росла только трава и даже кустов не было. Волчонок взбирался на этот холм, благо он был покатым, и подолгу сидел на вершине один. Он следил за белыми облаками, наблюдая, как ветер гонит их к горизонту, и ему хотелось улететь вместе с ними.
     «Не хочу ни с кем общаться, – думал он, – даже видеть никого не хочу. Зачем они меня обижают»?
     Он морщил нос, смотрел в облака, но не находил в них ответа. Облака были белыми, ватными и скользили по небу без всяких усилий. Очень часто жизнь подносит нам трудности, нам кажется, что в ней нет просвета, и что нас никто не любит.   
     «Ничего нет в природе серого, – думал он в отчаянии, – один я Серый».
     И ему было горько от этих мыслей, и он подолгу сидел, не находя утешения. Но со временем, насмотревшись на облака, он успокаивался и возвращался обратно в лес.
     Так длилось долго, но однажды в их лес приехала семейка жёлтых волков. Они прибыли на экскурсию издалека, из поднебесного леса, так они сами его называют, и лес этот тоже был сказочный. Волки были приземистые, жёлтого цвета, и глаза у них были узкие. Оказывается, на земле живут разные волки: чёрные, красные, степные и даже пустынные. Жёлтых волков, как ни странно, было больше всех и в последнее время они часто ездили по всему миру. Однажды посетили и этот сказочный лес. Глава жёлтого семейства сразу заметил, что у волчонка Гоши грустная физиономия.
     — Что с тобой? – поинтересовался он. – Почему у тебя такая грустная мордочка. В наших краях не принято ходить с такими. Поделись, что случилось?
     — Меня все обзывают, – пожаловался Гоша, – говорят, что я Серый.
     — Ну и что, – удивился глава семейства, – ты серый, я жёлтый, какая разница. Главное, мы с тобой волки, и этим всё сказано. А будут ещё обзываться, то ты зарычи на них и щёлкни клыками. И тогда посмотришь, что будет.
     — У меня клыки ещё маленькие, – вздохнул Гоша, – они вряд ли кого испугают.
     — А ты щёлкни погромче, – не отставал от него жёлтый волк, – и взгляни на них прищурившись. И главное действуй поувереннее, – посоветовал он.
     Волчонок Гоша послушал совета, и в следующий раз, когда собралась лесная братия, чтобы его снова охаять, он упредил их, стал в стойку и так завыл, что вся братия мигом разбежалась. Не пришлось даже рычать и щёлкать зубами.
     Не убежала только одна маленькая волчица Мира.
     — Я уже давно ждала, когда ты дашь им отпор, – сказала она – давай дружить!?
     — Давай, – согласился Гоша, и предложил ей пойти вместе с ним.
     — Я тебе кое-что покажу, – сказал он Мире.
     И они пошли вместе, вместе поднялись на высокий холм, и долго сидели там прижавшись и любуясь проплывавшими над ними облаками.
     «Как хорошо жить на свете, – думал счастливый волчонок, глядя то на облако, то на Миру, – особенно, когда ты не один»!
     «Какой смелый и красивый волчонок»! – в это же самое время думала Мира.

                Умный ежонок            

     Жил-был ежонок – ласковый такой, весёлый, жизнерадостный. Посмотришь на него – и самому жить хочется. Он был упитанным, кругленьким, настоящим красавчиком, любо-дорого посмотреть. Звали его Васей, и была у этого Васи одна особенность – он был неколючим. Все его родственники: дедушка с бабушкой, мама с папой, все дяди и тёти, все двоюродные братья и сёстры – все были колючими, так полагается по ежиной природе, а он нет.
     Так получилось – по воле ли небес или случайно, но наш Вася родился с изъяном. Вернее, это стало ясно потом, когда он подрос, потому как поначалу все ежата родятся с мягкими, почти пушистыми иголками, иначе они проткнули бы изнутри свою маму ежиху. И только потом со временем, когда ежата подрастают, их мягкие иголки твердеют, становясь прочными и острыми.
     Но наш бедолага и с возрастом оставался мягким, словно плюшевая игрушка. На вид он был таким же, как все – и по цвету иголок, и по их виду, но на ощупь был мягким, из-за чего над ним все потешались:
     — Как же ты будешь собирать упавшие с дуба жёлуди, – смеялись собратья, – как ты наколешь их на свои неколючие иголки?
     Им казалось, что это каламбур, и они смеялись ещё больше.
     И действительно, когда Вася гулял по лесу со своими друзьями ежатами, те легко натыкали на свои иголки найденные жёлуди, и не только жёлуди, они легко натыкали на себя дикие яблоки, или дикие груши, упавшие с дерева. Подойдут к яблоку или груше, повернутся к ним задом, упадут навзничь, и вот уже сочные вкусные фрукты у них на спине, и держатся крепко, словно лежат в рюкзаке. А наш Васенька не мог этого сделать и даже не пытался, чтобы лишний раз не смешить друзей.
     Но он был умным ежонком, иначе ему бы не выжить в природе. Надо было лишь дождаться своего шанса, который всегда приходит в нужное время и нужном месте. И он его дождался…
     В их лесу проводились очередные соревнования по сбору диких груш. Кто соберёт больше всех спелых фруктов, притащит их на поляну, где собирались зрители и предъявит их судейскому жюри, того награждали почётной грамотой, и выполняли три желания. Не любые, конечно, а только выполнимые: объявляли по лесному радио о достижениях чемпиона, показывали его по телевидению и вручали подарок – сто увесистых желудей. Вася тоже решил принять участие в этих состязаниях, потому как он знал одно грушевое дерево – большое, развесистое, с сочными наливными плодами, которое находилось в самой гуще леса и о котором его собратья ёжики ничего не знали.
     Вася записался участником и по жребию ему достался тринадцатый номер.
 Друзья-соперники заулыбались такому раскладу, но наш ежонок не стал унывать.
     «Ничего, – подумал он, – для меня этот номер станет счастливым?
     Совсем недавно он был у этого дерева, он часто к нему приходил поразмышлять о житье-бытье. Усядется под раскидистыми ветвями, поднимет упавший наливной фрукт, откусит от него сочной мякоти, отчего та брызнет изо рта во все стороны сладкими каплями и размышляет.
     «С одной стороны – жить хорошо, – думает он, – и для меня солнышко светит, и дождик тоже идёт для меня, и птички радостно поют на рассвете. Но с другой – трудно такому, как я, непохожему на остальных. Впрочем, размышления должны мне помочь, – уговаривал он сам себя, – хотя я где-то читал, что они торжествуют только над горестями прошлого и будущего, а горести настоящего всегда торжествуют над размышлениями».
     Посидит подумает в таком роде, съест грушку-другую и успокоится.
     «В лесу много таких, как я – неприкаянных, а ещё больше других, кому тяжелее, чем мне, – вспомнит он, и отправится домой, – мягкие иголки – это ещё не причина для разочарования, можно жить и с такими».
     Дома он делал уроки, помогал маме с уборкой норы, и потом вечером, когда все садились за стол ужинать, забывал о своих невзгодах 
     «Утро вечера мудренее», – думал он и шёл спать.
     Спалось ему хорошо. На мягком всегда хорошо спится, даже если это не утиный пух, а собственные иголки. Ну… и дома его никто не попрекал, и не третировал…
     Получив номера, претенденты разбрелись по лесу, и соревнования начались. 
     —Только бы мне не попался кто-нибудь по дороге, – лихорадочно шептал ежонок, несясь во все лопатки к заветному дереву, – а то мне тогда не в жизнь не выиграть.
     И небо вняло его просьбам, и наш Васенька добрался до места без приключений.
     Увиденное его здорово порадовало. Ночью был сильный ветер, и груш нападало великое множество: крупных, наливных, краснобоких. Трава под деревом была мягкая, и плоды не разбились. Они лежали рядами, словно на прилавке лесного базара. Такими обычно торговала его дальняя родственница двоюродная тётя Глаша, продавая их по три пятьдесят за кило. Тётя Глаша была прижимистой и никогда не угощала своего племянника за просто так, а у Васи редко водились деньги, его семья не слыла богатой.
     Ежонок сперва обрадовался этому буйству фруктов, нападавших за ночь, но потом задумался.
     «Как же я их донесу до поляны и представлю уважаемому жюри? – задумался он. – Без помощи тут не обойтись».
     Но как мы помним, наш Вася был умным ежонком, а потому решить такую задачу ему было по плечу. И он начал действовать.
     — Перво-наперво надо составить план, – решил он, – для начала найти какой-нибудь рюкзак или сумку, которые частенько оставляют люди после своих пикников, наполнить их доверху, а затем кого-нибудь попросить, чтобы их донесли до места.
     Сказано-сделано. Ежонок побежал на поляну, где вчера пировала людская семейка, и быстро нашёл там объёмный рюкзак. Он лежал рядом с горой оставленного мусора и пустыми бутылками. Раскрыв его, Вася обнаружил в нём тетрадь с нерешённой задачей по физике для восьмого класса.
     «Постараюсь их решить, – машинально подумал он, – и потом, когда буду отдавать рюкзак, его хозяин ещё мне скажет спасибо».
     И он с усердием принялся за дело. Брал в передние лапки грушу, становился на задние, подходил к рюкзаку и укладывал её внутрь. Через десять минут рюкзак был полон.
     «Теперь надо побыстрее найти косолапого мишку, – засуетился ежонок, – только он сможет поднять и донести такую тяжесть».
     И он, оставив рюкзак, доверху набитый первоклассными фруктами, отправился к ближайшей тропе, по которой мишки ходили к ручью утолять жажду. А так как ежонок был умным, то он прихватил с собой самую большую и спелую грушу. В наше время даром уже давно никто не работает, даже в диком лесу.
     Ждал на тропинке Вася недолго. Не успел он отдышаться, как следует, как увидел медведя Роберта, который вразвалочку шёл к водопою.
     — Роберт Медведьевич, – обратился к нему Вася, – помоги мне, пожалуйста. Мне надо дотащить рюкзак до нужного места, а я тебя за это угощу спелой грушей.
     — Ты сперва угости, – резонно заметил Роберт, – а потом уже проси об услуге.
     — На, держи! – Вася отошёл в сторонку, показав из-за спины огромную грушу. – Ешь на здоровье.
     Медведь и есть-то не хотел, он ведь направлялся на водопой, но теперь, что поделаешь, раз обещал, надо выполнять обещание. Съев грушу, он обратился к ежонку.
     — Ну что, где твой рюкзак?
     — Недалеко, – отвечал Вася, – почти рядом.
     И они отправились в самые дебри… 
     И вот они уже возле грушевого дерева, Роберт Медведьевич хватает рюкзак, на который успевает заскочить ежонок, закидывает груз на спину, и они идут к нужной поляне.
     — Когда будешь ставить рюкзак на землю, – приказывает медведю Вася, - я буду держаться за верх рюкзака. Тогда будет считаться, что это я его принёс. В каком-то мультике про крокодила я уже видел такое.
     — Ладно, – отвечает топтыгин, – сделаю всё, как ты просишь. Слишком вкусной была твоя груша…
     И у них всё получилось. Нашему ёжику присудили первое место, показали его по телевидению и дали приз: сто желудей в шоколаде.
     А когда показывали репортаж, то его увидел восьмиклассник Витя – разгильдяй и троечник. Он сразу узнал свой рюкзак и бегом помчался в лес. Ему повезло, ежонок Вася вернул рюкзак растеряхе школьнику в целости и сохранности. В дополнение к нему Витя получил несколько спелых груш и решённую задачу по физике. Он поблагодарил Васю, а, уходя из лесу, прихватил с собой оставленный когда-то мусор и пустые бутылки.
     И Роберт Медведьевич не остался в накладе. Он получил от Васи дополнительно ещё несколько сочных и сладких груш. А, скушав их, ему срочно пришлось бежать к водопою. Ведь после сладкого всегда очень хочется пить.
               
                Мышиная единица действия (МЕД)

     Мы уже написали с дедушкой семь сказок о животных, насекомых и прочей разной живности, пора приступать к написанию фэнтези. Я было уж собралась это сделать, но тут мне попались под руку мои черновые записи, в которых я нашла пару-тройку любопытных вещиц. Одна из них – это «Мышиная единица действия (МЕД», реальная история, произошедшая совсем недавно. Мне захотелось её закончить. Одно название чего стоит…       
     Итак, начинаю.
     Я всегда думала, что мой дедушка всегда будет таким, каким я его знаю – пожилым крепким мужчиной в полном расцвете сил. Представить себе его старым, а тем более дряхлым? Нет уж, увольте. Дед Витя и старость – понятия несовместимые. Он до сих пор ходит на тренировки вместе с бабушкой Леной (иногда я к ним присоединяюсь, когда летом приезжаю в гости, но в последнее время делаю это всё реже), поэтому я даже подумать не могла, что он когда-нибудь заболеет.
     «Дед Витя в принципе заболеть не может, – думала я, – кто угодно, только не он».
     Так я думала долгое время, но оказалось, что в нашем мире болеют все, даже самые спортивные спортсмены, даже чемпионы мира… что уж говорить о дедушке. Он оказался не исключением.
     Занедужил дед Витя внезапно, захромал после очередной тренировки. Мы тогда занимались все вместе: я, он и бабушка. На самой тренировке мне ничего подозрительного в глаза не бросилось. Дедушка, как всегда, был свеж, очень подвижен, как всегда подолгу стоял в паре с бабушкой, и та лупила его от всей души (впрочем, она делала так всегда), в тот раз даже мне было позволено постоять с дедушкой и постучать не только по лапам, но и по нему самому (мне показалось, что мои удары для него, как слону дробина). Но, когда тренировка закончилась, и мы возвращались домой, я вдруг обратила внимание, что дедушка слегка хромает. Совсем чуть-чуть, но это было заметно. И шёл он как-то слишком медленно. Перехватив мой взгляд, он начал оправдываться:
     — Растянул себе ногу, – сказал он, – к следующему разу пройдёт.
     Но на следующей тренировке он уже в паре ни с кем не стоял, а возвращаясь домой, хромал ещё больше. Бабушка отнеслась к этому серьёзно и отправила его в поликлинику. Там ему сделали рентген, который показал, что у него не всё в порядке с тазобедренным суставом правой ноги. А именно – коксартроз второй степени. Вот тебе и спорт. 
     Конечно спорт тут не при чём, скорее всего дал о себе знать возраст и десять лет работы на Крайнем Севере. По крайней мере, так сказала бабушка Лена. Короче, взялись мы с ней деда лечить.
     Лечим мы его лечим, уколы делаем, по утрам и вечерам таблетки даём, а у него никаких улучшений.
     — Надо мазь ему выписать, – говорит бабушка, – какую-нибудь крутую. Противовоспалительную (уфф – выговорила).
 В аптеке, куда мы пришли, нам посоветовали «Салвисар».
     — Она из натуральных компонентов состоит, – сказала нам девушка фармацевт, – от суставных болей помогает и аллергических реакций не даёт.
     В первый же вечер пред сном мы намазали дедушку, и ему полегчало. Спал он в ту ночь хорошо и почти не ворочался. Утром встал, радостный.
     — Я, – говорит, – давно уже так не высыпался.
     Потом за завтраком сидит за столом, довольный такой, весёлый. Ещё бы, по себе знаю, когда долго болеешь, а потом выздоравливаешь, всегда настроение улучшается.
     Но бабушка Лена, а она у нас дотошная, после того, как выпила своего кипятка-чаю (она его всегда пьёт огневым, прямо с плиты), говорит:
     — Прежде чем в следующий раз деда мазать, надо инструкцию прочитать, да повнимательней.
     Достаёт её из упаковки и читает: 
     — Салвисар – мазь при болях в мышцах и суставах. Состав мази, – продолжает она, вглядываясь в мелкий шрифт (инструкции почему-то всегда мелким шрифтом написаны), – действующие вещества: яд гадюки обыкновенной 5 – мышиных единиц действия, в скобках (МЕД), далее салициловая кислота – 1 грамм, – читает она  отчётливым голосом, – камфара синтетическая – 3 грамма и скипидар живичный – 3 грамма. Но, как я поняла, основной лечебный компонент – это яд гадюки в дозе пяти мышиных единиц действия.
     Бабушка оторвала взгляд от инструкции.
     — Это что, выходит мы деда гадючьим ядом травили и дальше травить собираемся!?
     — Ничего, – успокоил её дед, засмеявшись, – я в деревне вырос, на свежем воздухе, гадюк в Верхнем саду видел навалом, особенно в конце мая, когда они кожу меняли. Значит, это лекарство от моих земляков мне досталось. Вернее, землячек, – он опять засмеялся, – вечером снова намажусь, а там посмотрим.
     — Открой-ка интернет, – попросила меня бабушка, – и найди там, что это за «Мышиная единица действия»? Что она из себя представляет?
     Открываю интернет, нахожу нужное мне, читаю. Дед с бабушкой внимательно слушают. 
     —  Мышиная единица действия, сокращённо (МЕД), – читаю я, – это количество токсина, необходимое для уничтожения 20-граммовой мыши за 15 минут с помощью внутрибрюшинной инъекции.
     «Вот это, да-а! – ошарашенно думаю я. – Тут никаких ужастиков не надо!». – Но продолжаю читать дальше.
     — Один МЕД, – продолжаю я, – соответствует активности 0,11 мг яда гюрзы или 0,0776 мг яда гадюки. Перед применением любых лекарственных средств необходимо проконсультироваться с врачом, – заканчиваю я.
     — Да-а, – теперь уже невесело усмехается дедушка, – а я бы расшифровал этот МЕД, как мышиная единица дохлости, и никак иначе. Но мазь всё же мне помогла, поэтому продолжу мазанье… 
     Через неделю дедушка был «как огурец». Это он сам так сказал, ходил и почти не хромал. На тренировках, правда, не скакал, как прежде, а вот походы на Андреевский луг за грибами и ягодами мы с ним возобновили, и собирал он ягод, как всегда, больше меня.
      Такой вот у меня дедушка. Пока, слава богу, живой.

                Огненный мальчик
                (Фантастическая сказка)

     В галактике Млечный Путь, на первой планете от Солнца, на обжигающе горячем Меркурии была обнаружена жизнь. Об этом стало известно недавно, оттуда пришли сообщения… мысленные: моей внучке Алисе и мне. Алиса получила их от Огненной девочки, а я от Огненного мальчика. Дело в том, что на солнечной стороне Меркурия всегда очень жарко, днём до +400°С, тогда как на теневой в ночное время очень холодно, до – 180°С. Так что такая жизнь, как на Земле, там в принципе невозможна, но другая – в виде плазмы, сумела обосноваться на этой планете. Это не противоречит законам физики, в природе и не такое бывает.
     Когда мы приняли эти разумные сигналы-мысли, то связались с их носителями и познакомились с ними.
     — Я Айрен, – сказал мне мальчик, –  для вас я Огненный, как вы меня и назвали, но в то же время я Звёздный, потому что мои предки прилетели с Солнца. Не удивляйтесь, – продолжил он, прочитав мои мысли, – на нашей с вами звезде тоже есть жизнь, и она гораздо горячее меркурианской, поэтому друзья меня и прозвали Звёздным. Мне тут даже прохладно, – он слегка усмехнулся одними плазменными губами, – сегодня я уловил ваши мысли и мне захотелось побеседовать с вами. Мне кажется, жизнь существует везде, для этого и была создана наша Вселенная.
     — Это философский вопрос, – мысленно ответил я, – но мне близка ваша позиция. Если мы существуем и иногда даже осознаём это, почему бы не существовать кому-то ещё…
    — Это точно, – согласился Айрен и неожиданно переменил разговор.
    — Рядом с вами – это ваша внучка Алиса? – спросил он, – я слышу, как она сейчас общается с Лавели, моей подругой. Мне слышно, о чём они говорят, – Айрен сделал паузу и рассмеялся, – о своём, о девчоночьем. 
     — Я так и думал, – поддержал я его хорошее настроение, – не математику же им обсуждать… А давайте перейдём на «ты», – предложил я собеседнику, – может, вы мне ровесник, если судить по вашим годам?
     — Не совсем, – ответил Айрен, – тут надо считать. Наш год короче вашего в четыре раза, – начал он, попыхивая вокруг себя плазменной аурой, – зато наши сутки в шестьдесят раз длиннее. Если брать в годах, то я, конечно, моложе вас, но постарше Алисы. Примерно в три раза. – уточнил он.
     — То есть, вы могли бы быть ей отцом!? – вставил я своё веское слово, надеясь, что пошутил, и что он поймёт мою шутку, – если мерить земными мерками. 
     — Наверное, – серьёзно ответствовал Айрен, – по вашим меркам, может статься и так, но по нашим я всё-таки мальчик… ну, может быть, юноша. А на «ты» перейти можно, – согласился он, – тем более, что ваша Алиса с моей Лавели уже давно ведут беседу на равных. Друг дружке они понравились, – усмехнулся он.
     — Алиса у меня молодец, – похвастался я, – и о чём же они судачат? – я тоже расплылся в улыбке, полагая, что ему это видно. – А то мне не слышно их мыслей.
     — Уж точно не о науках, – снова засмеялся Огненный мальчик, – и ты угадал. Лавели ей рассказывает, как мы познакомились, а Алиса ей о себе, о том, что она пишет вместе с тобой сказки. Она интересная девочка.
     — Я в курсе, – подтвердил я, – теперь мы что-нибудь и про вас сочиним. То есть ,напишем про наше с вами общение, – уточнил я, – а то у неё в последнее время начались трудности…
     Я не договорил, какие трудности начались у Алисы в «последнее время», а Айрен не стал меня об этом расспрашивать. На Меркурии живут тактичные люди, пусть и сделаны они в основном из плазмы…
     — Как же ты оказался на первой планете, если родился на Солнце? – поинтересовался я.
     – Сейчас расскажу, – ответил Огненный мальчик и продолжил, – мы – переселенцы, мой прадед прилетел сюда пятьсот лет назад. Родился он на Солнце, там же и вырос. Тогда были славные времена, – вздохнул он, – всем рождённым на нашем светиле хватало места, свободной энергии было хоть отбавляй, приникай к любому протуберанцу и пей сколько влезет. Живи – не горюй, я бы даже сказал – кайфуй!
     Звёздный рассказчик сделал паузу и снова вздохнул.
     — Потом времена изменились, – продолжил он, пыхнув вокруг себя плазменной аурой, в которой показались оттенки грусти, – на десятом витке вокруг центра Галактики наша звезда подошла слишком близко к чёрной дыре, и та беззастенчиво высосала из неё часть энергии. Хорошо, что не всю, а то бы плохо всем нам пришлось.
     Он ещё раз пыхнул аурой, но уже ярче и радостней, и продолжил уже с вдохновением.
     — Но не стоит никогда отчаиваться, – продолжил он, всё больше воодушевляясь, – в нужный момент на помощь Солнцу пришли планеты: Сатурн с Юпитером, Марс с Фаэтоном и Земля с Венерой. Это были самые близкие к светилу планеты. Они выстроились в один ряд с другой стороны от тёмного хищника, подали руку родной звезде, на раз-два-три дружно рванули и вырвали его из цепких лап хищника. Тому ничего не оставалось, как отпустить Солнце, что он и сделал. Но напоследок он ещё почудил, пару раз так дёрнулся в гравитационных конвульсиях, что сотряс всю нашу систему до основания. Но Солнце выдержало, и почти все главные планеты тоже, поэтому тёмный хищник смирился, забрал свою гравитацию и убрался восвояси. Где он теперь и что с ним стало, не знает никто не, но последствия той грандиозной встряски не прошли даром. Тея врезалась в Землю, сотворив Луну, Фаэтон взорвался, образовав астероидный пояс, два спутника Сатурна распались на ледяные кусочки, превратившись в кольцо, на Марс рухнул его третий спутник Стикс (что означает кошмар), (раньше у Марса было три спутника), он проделал гигантскую борозду на экваторе, которую вы, земляне, называете Долиной Маринера, а Венера потеряла свой единственный спутник. Он сорвался с её орбиты и улетел к Солнцу, превратившись в самую близкую к нему планету Меркурий… 
     Айрен опять прервался, словно решил проверить, слушаю я, или нет. Я слушал внимательно, поэтому он продолжил.
     — С тех пор всё изменилось, – продолжил он, – до этого условия на каменистых планетах: Фаэтоне, Марсе, Земле и Венере были почти одинаковыми. На них текли реки, плескались моря, океаны, и повсюду бурлила жизнь. Кое-где она успела стать разумной, но после гравитационной встряски на Венере и Марсе произошли катаклизмы, а Фаэтон вообще перестал существовать, развалившись на части. И Солнцу тоже не удалось избежать потерь. По нему пошли тёмные пятна, на поверхности появились пробоины, через которые протуберанцы уносились в космос, прихватив с собой сгустки энергии. Они и сейчас это делают, – уточнил Звёздный мальчик, –  и докучают не только Меркурию, но и портят вам атмосферу, вызывая в ней магнитные бури.
     — Я знаю, – ответил я мысленно, – магнитные бури мешают нам, но мы с ними справляемся. Зато на небе от них такие сияния, – я изобразил на лице восхищение, – любо-дорого посмотреть.
     — Протуберанцы – это ещё не всё, – продолжил Айрен, – на помощь к ним пришли тёмные пятна, и вместе они здорово изменили жизнь на светиле. Энергии стало на всех не хватать, живые существа начали конкурировать за место «под солнцем», настало время «естественного отбора». Любовь и дружба ушли на второй план, главным стала успешность…
    Но многим не по душе были эти перемены, – продолжил он, вздохнув, – многие не хотели ссориться с ближними, поэтому решили покинуть родные места. И среди них был мой прадед, и моя прабабка. Они были молоды и мечтали жить как прежде – в любви и согласии, а не бороться за лучшее место. В один прекрасный момент они собрались и улетели к ближайшей планете. Здесь они осуществили свои мечты, хотя на новом месте было гораздо прохладней, чем на их родине. Но ничего, жить было можно. Те же самые протуберанцы, которые так мешали на Солнце, на новой планете им помогали. Они регулярно приносили энергию на её поверхность, доводя температуру летом на дневной стороне до +440°С. К этому климату они вскоре привыкли, арендовали четыре свободных кратера в экваториальном поясе, ведь им надо было двигаться следом за солнцем, Меркурий, пусть и медленно, но всё же вращается вокруг оси. Поэтому мы – кочевая нация, – прибавил он, – на экваторе было теплее, чем в других местах, мои предки начали обустраиваться, вскоре у них родились дети, уже не звёздные, а только огненные, но это уже неважно… такая вот история, – закончил Айрен.
     — Интересный рассказ, – восхитился я, – очень интересный и необычный. До этого я читал где-то про чёрные дыры, про их невидимость и зловредный характер, но что они подлетали так близко к нашему Солнцу, об этом не знал. И про Меркурий ты мне сообщил много нового, особенно про то, что на нём существует разумная жизнь. Но я также читал, – неожиданно вспомнил я, – будто он улетел от Венеры не только от гравитационной встряски, но и от ядерной войны, которую на ней развязали тамошние обитатели. Разругались между собой вдрызг, запустили ракеты… и, хотя потом вдруг опомнились, перенаправили их на Меркурий, но было поздно. Ракеты эти в него врезались и снесли его с орбиты. Ты ничего не слышал об этом?
     — Слышал, – ответил Огненный юноша.
     Беседуя с ним, я его уже мысленно так называл, потому что не думал о нём, как о мальчике. Айрен много знал, у него была Огненная подруга Лавели, короче, он минимум тянул на Звёздного парня. Мне повезло, что я перехватил его мысли, хотя я далеко не телепат.
     — У нас это даже в школе проходят, – продолжил он, – многие кратеры на нашей планете не от падения астероидов образовались, а от взрывов ракет. Так что вы на своей Земле будьте поаккуратней, не посылайте друг другу ракеты и не обстреливайте Луну, а то вместе с ней всё потеряете.   
     — Постараюсь учесть твой совет, – сказал я твёрдо, – мало того, мы с Алисой об этом напишем. Пусть народ почитает, может, и одумается. Хотя навряд ли, – вздохнул я.
     — Не вздыхай, – успокоил меня Айрен, – пока мы живы, всё можно исправить. Хочешь послушать, о чём говорит Алиса с моей подругой Лавели?
     — Не сейчас, – сказал я и поблагодарил Звёздного юношу, – пусть Алиса потом мне сама обо всём расскажет, или напишет. Это будет для неё полезней. С некоторых пор в школах снова стали писать сочинения, ведь на одних тестах далеко не уедешь.    
     — Эт-т, точно, – подтвердил Айрен, и мы оба рассмеялись.
     Напоследок он попросил меня прислать ему наши рассказы… мысленно. Сначала мой, а потом Алисин.
     — Будет сделано, – пообещал я.      

                Огненная девочка
                (Вторая фантастическая сказка)

    «Хм, - думала я, - дед Витя уже написал свою первую фэнтези-сказку, даже успел разместить её в интернете. Надо его догонять».
     И я с вдохновением принялась за работу. Работала в удовольствие и через пару дней уже распечатывала своё фэнтези…

            *****
     — Ладно, теперь моя очередь, – говорила я, вытаскивая из принтера листы с фантастической сказкой, дедушка в это время сидел на диване с электрической грелкой на ноге и с любопытством на меня поглядывал, – посмотрим, чья окажется интересней, – выдохнула я. 
     — Только читай с выражением, – предупредил меня дедушка, – не бубни под нос. А то знаю я вас, молодёжь, толком читать до сих пор не умеете.
     — Не ворчи, а лучше слушай, – примирительно сказала я, поудобнее усаживаясь в кресло и кладя перед собой распечатанные листы, – сказка моя называется: «Огненная девочка». По аналогии с твоей сказкой. Мы ведь вместе пишем… Скорее это даже не сказка, а фэнтези с элементами научной фантастики, – уточнила я, – у тебя научилась, подсмотрела в «Огненном мальчике».
     — Ну-ну, слушаю, – подзадорил меня дедушка, и я начала…

            *****
     — Я уловила её мысли случайно, – начала я, – когда делала уроки по физике. Надо было решить задачу по оптике, а мне было лень. И вот сижу я, смотрю в учебник, а думаю совсем о другом. Чтобы как-то сосредоточиться, надеваю наушники и включаю музыку. Вдруг слышу:
     — Тук-тук! Кто дома? Это я, Огненная девочка. К вам можно?
     И голос такой приятный, бархатный. Я сначала подумала, что это в наушниках что-то испортилось, но нет, музыка продолжает играть, но голос перекрывает её, да такой настойчивый.
     — Меня зовут Лавели, – доносится до меня, – а моего парня Айрен. Он сейчас общается с твоим дедушкой. Рассказывает ему, как его предки прилетели с Солнца к нам на Меркурий…
     Это не плагиат? – я повернула голову и вопросительно посмотрела на дедушку. – У тебя ведь уже было такое. 
     — Ну и что, – пошевелился на диване дед Витя и поправил электрическую грелку, – у меня было так, у тебя будет этак. Даже «белеет парус одинокий» Лермонтов позаимствовал у Бестужева-Марлинского. В смысле, эту строчку, – уточнил дедушка, – что уж про нас говорить, про обычных людей. Тем более, мы с тобой пишем вдвоём, – он снова поправил грелку, – так что не волнуйся и продолжай читать.
     Я продолжила.
     — Это голос с Меркурия? – спросила я удивлённо, – вот это да!
     — Мало того, что с Меркурия, – ответил голос, – так мы ещё с тобой общаемся мысленно. Докричаться отсюда до тебя не получится, между нами миллионы километров пустого пространства. Я знаю, – продолжила Лавели, – тебя зовут Алиса, ты учишься в седьмом классе и пишешь рассказы вместе с дедушкой. Хочешь послушать, как мы познакомились с Айреном? 
     — Валяй, – вырвалось у меня, – тебе понятен смысл этого слова?
     — Ещё бы, – усмехнулась Лавели, – мы тут между собой и не на таком сленге общаемся. Взрослым нас не понять. А вообще-то, многие вещи одинаковы у всех разумных существ. Например, чихание. Мы хоть и состоим из плазмы, но тоже чихаем. Особенно, когда солнце идёт к горизонту и становится прохладней. Знаешь, как сладко тогда чихается!?
     — Моя бабушка чихает по пять раз подряд, – похвасталась я, – и моя кошка Кэти тоже чихает.
     — Мне это известно, – ответила Лавели, – чихание – отличительный признак разумных существ. Это главное, что отличает нас от животных. Всё разумное на свете чихает.
     — Спорить не стану, – сказала я, – больше того, иногда мне кажется, что моя Кэти умнее меня. По крайней мере, я выполняю её капризы, а не она мои.   
     — С твоего разрешения я продолжу, – Огненная девочка качнула плазменной аурой, – в тот день, когда мы познакомились, было очень прохладно. Стрелка термометра не доходила до отметки плюс четыреста градусов. При такой температуре школьников отправляют учиться на удалёнку. 
     «У нас тоже такое бывает, – подумала я, – и даже без всякой погоды».
     Не знаю, услышала она мою мысль, или нет, но Лавели продолжила.
     — В школу я не пошла, но гулять при такой погоде можно, – уточнила она, – нам это никто не запрещает. Поэтому, отучившись, я отправилась в ближайший парк: помечтать и подзарядиться. Есть у нас такие места, где подземная мантия выходит на поверхность. В ней много металлов: железа, титана, вольфрама, никеля. В совокупности они генерируют очень мощные магнитные поля, в которых мы подзаряжаемся. Там многие любят отдыхать: вокруг тишина, спокойствие, яркое солнце над головой, можно летать, взявшись за руки, и петь наши песни. У нас очень классные песни – мелодичные, терпкие. Да, мы их можем не только петь, но и пробовать на вкус и, если попадаем такт, то наши тела начинают вибрировать в унисон музыке. Мы тогда её чувствуем каждым атомом нашего тела и каждым квантом плазмы-души. И вот я слышу, – продолжила Лавели, – как кто-то рядом запел на необычной волне, и меня сразу будто током пронзило. Магнитные волны задрожали во мне, завибрировали, и меня нестерпимо потянуло к этому исполнителю. 
     — Я – Айрен, – сказал он мне, когда мы оказались рядом, – полетели со мной.
     — Я Лавели, – сказала я и смутилась, но лишь на мгновение, – конечно же, полетели, – тут же ответила я и пришла в себя, – только в самую высь. 
     И мы взялись за руки, и устремились в небо. Мы сразу друг другу понравились, я подхватила его мелодию, и мы стали петь вместе…
     Так мы с ним познакомились, – закончила рассказ Огненная девочка.
     — А у тебя есть парень? – поинтересовалась она.
     — Не скажу,  – отрезала я, – не хочу, чтобы дедушка узнал, кто мой парень. Это его не обрадует.
     — Не говори так, – не согласилась девочка, – мне кажется, что твой дедушка не такой уж строгий и совсем непридирчивый.
     — Как знать, – в свою очередь не согласилась я. 
     — Тогда слушай дальше, – продолжила Лавели, – я расскажу тебе вторую историю, про то, как мы однажды с моей подружкой Корной сделали вылазку на тёмную сторону. Вообще-то, её полное имя Добрая Корна, – уточнила она, – так вот мы однажды решили проверить, сможем мы там пробыть какое-то время без взрослых, или нет!? И знаешь, у нас получилось…   
     Я слышала, – прибавила Лавели, – как Айрен говорил твоему дедушке, что плазменные люди не могут жить на теневой стороне, поэтому должны постоянно перемещаться. Это так и не так одновременно. Да, жить постоянно мы там не можем, всё же мы огненные существа, но делать туда короткие вылазки нам вполне по силам. Надо только как следует подготовиться к таким путешествиям: зарядить плазменные конденсаторы, взять энергоаккумуляторы и, конечно, не забыть магнитные индукторы. В холод эти штуки выручают нас, удерживая плазменную ауру. Обычно такого оборудования на пару часов хватает.
     «На пару ваших часов или наших?» – хотела спросить я, но Огненная девочка меня опередила.
     — Конечно же, наших, меркурианских, – сказала она, – ваши часы слишком короткие. Если брать их в расчёт, то мы бы ничего не успели.
     Снарядившись по полной, – продолжила она, – мы двинулись в путь. Сначала приблизились к линии света и тени, затем пересекли её, и вот мы уже почти в темноте. Лютый холод сковал нас, озноб пробрал наши плазменные души до основания, изотопы наших тел стучали друг об друга, но мы всё равно продолжили авантюру.
     — Смотри, – вдруг вскрикнула Добрая Корна, – тут что-то живое… но оно такое холодное. Не прикасайся к нему!
     А я и не собиралась к нему прикасаться, к этому прозрачному ледяному нечто. Я смотрела на него и не могла отвести взгляда. В ярких сполохах наших с подругой тел оно выглядело необычно. Метра два в высоту, прозрачное и совершенно неподвижное. Казалось будто оно росло из песка, и что самое удивительное – внутри него что-то пульсировало.
     — Это яркие звёзды отражаются в нём, – сказала Корна.
     — Да, отражаются, – подтвердила я, – и благодаря их свету в этом нечто циркулируют токи.
     — А, значит, оно живое, – подхватила подруга.
     — И разумное, – прибавила я, – сейчас мы послушаем его мысли.
 
            *****
     — Я Кристэл, – услышали мы, – один из жителей тёмной стороны планеты, как вы это называете. Но нам здесь тепло и комфортно, энергии звёзд хватает для нашего существования. Мы состоим из воды, но не просто превращённой в лёд, мы состоим из прочных кристаллов, подобных алмазам. Воды на Меркурии много (мы тоже зовём нашу планету Меркурием, уточнил он), она есть на солнечной и на звёздной стороне. Когда греют только звёзды, мы растём и формируемся, а когда появляется солнце, мы таем и уходим в песок. Поэтому и кажется будто мы растём из песка.  Потом всё повторяется, и мы восстаём словно птица Феникс.
     — Но вы возрождаетесь теми, кто были, или становитесь новыми? – поинтересовалась я.
     — Когда мы таем, – ответил Кристэл, – код жизни всё равно сохраняется и мы воссоздаёмся такими, как были. Но не в абсолютной точности, – прибавил он, – энтропия своё дело знает. Она делает отметины в наших телах и душах, чтобы в следующих поколениях мы развивались. Но ведь и сама Вселенная так поступает, – воодушевился Кристэл, – она рождается из сингулярности и каждый раз становится новой…
     — Мы ещё долго потом с ним общались, – сказала Лавели, – и он нам много чего рассказал интересного.
     Такая вот вторая история, – закончила Огненная девочка, – постарайся передать её дедушке в лучшем виде. Я знаю, он тебе и не такое рассказывал, и не только про сингулярность и возрождение…
     Я обернулась к деду Вите, не уснул ли он, слушая меня, но опять застала его, поправлявшим электрическую грелку.
     — Мне всё понравилось, – упредил он меня ответом, – особенно про птицу Феникс и про чихание. Так что…, - он вдруг задышал часто-часто, потом замер на последнем вдохе, и вдруг разразился мощнейшим чихом:
     — А-а-пчхи!    
     — Будь здоров! – ответила я.
     — Спасибо! – ответил дедушка.

                Сквозь чёрные дыры
                Путешествие первое
               
     — Планета Меркурий и огненный мальчик с девочкой – это всё ерунда, – обратилась ко мне Алиса, – а ты в курсе, дед, что в Солнечной системе недавно обнаружили дыру? Огрр-ромную, чёрную-чёрную, – Алиса развела руки в стороны насколько могла, – вот-т такую!
     — И что? – вопросом на вопрос ответил я внучке. – Хочешь попутешествовать сквозь неё… а как же учёба?
     — Ты дед отстал, – засмеялась Алиса, – я уже с четвёртого класса учусь на удалёнке. И мне всё равно, где я буду находиться: дома, у тебя в гостях, на другой планете или даже внутри чёрной дыры. Говорят, в ней много интересного, есть иные миры… неизведанные, – прибавила она и, словно Чеширский кот, который знает нечто, только ему известное, хитренько так улыбнулась.
     — А не распадёмся мы в твоей чёрной дыре на атомы? – высказал я сомнение. – При переходе горизонта событий может всякое случиться.
     — Ну ты дед даёшь… ты же сам меня учил астрофизике, – глаза её заблестели, на щеках заиграл румянец, и Чеширская улыбка стала ещё шире и ярче, – ничего там с нами не случится.
     «В меня пошла, – подумал я обрадованно, – увлечённая девочка, умная…  к тому же, красивая, что немаловажно для женского пола».   
     — Ну-ну, продолжай, – это я уже произнёс вслух, – расскажи, что там с нами случится, когда мы нырнём в эту дыру. Только учти, за горизонтом событий нас могут ждать любые сюрпризы. 
     — Но это же и интересно, когда ничего нельзя предугадать заранее. Дыра эта очень большая, – начала объяснять мне Алиса наставительным тоном, словно я был учеником, а она учительницей, – поэтому при переходе горизонта событий нас не расплющит на атомы, гравитация там будет примерно такая же, как на земле – 1,00 g, один «жэ», – внучка сморщила носик и шмыгнула им, – и если мы попадём в другую вселенную, то будем там в роли путешественников. Как в далёком прошлом, – воскликнула она, – те тоже совершенно не знали, где окажутся, и что увидят, когда пересекали океан.
     — А как мы возвратимся обратно? – поинтересовался я, – через горизонт событий обратной дороги нет.
     — Не волнуйся, дед, – Алиса посмотрела на меня и продолжила наставительно, – в той вселенной есть свои чёрные дыры, аналогичные нашим. Ведь всё в Мире взаимосвязано, я имею ввиду в большом Мире, – уточнила она, – который с большой буквы пишется. Нырнув в одну из таких чёрных дыр, мы вернёмся обратно. Можешь не переживать.
     — Ты в этом уверена? – спросил я с нажимом. – А ну как мы попадём в третью вселенную, а не в нашу.
     — Из третьей тоже найдётся выход, – успокоила меня внучка, – больше того, в какой-нибудь из этих вселенных мы повстречаем разумных существ, опередивших нас по развитию. Они многому нас научат и обратно отправят без всяких проблем. Даже могут сопроводить нас, если мы их об этом попросим.
     «А как же со временем?». – мелькнуло у меня в голове, но Алиса опередила мой мысленный вопрос.
     — А если что-то произойдёт со временем, – сказала она, – оно уйдёт вперёд или откатит назад, то наши разумные друзья нам помогут. Я уверена, что мы там обязательно с кем-нибудь подружимся. Наши друзья подправят время, и мы попадём туда, куда надо… и когда надо, – прибавила она, – может быть, даже к этому разговору.
     Алиса потёрла носик и с надеждой посмотрела на меня.
     — Ну что ж, с логикой у тебя всё в порядке, – констатировал я, – ты меня убедила. Когда отправляемся?
     — Да, хоть завтра утром, – предложила она, – не будем откладывать в долгий ящик то, что можно сделать сейчас. Выспимся как следует, позавтракаем, соберёмся и полетим. Возьмём самое необходимое. Только, чур папе с мамой ничего не говорить.
     — И бабушке тоже, – уточнил я.
 Вечером мне не спалось, мысли, одна другую обгоняя, вертелись в моей голове.
     «Как в юности, – думал я, воодушевляясь всё больше, – другие планеты, иные миры, всемогущий Разум… ведь я когда-то мечтал об этом. Но почему-то дожив до седин, нигде не побывал, никуда не слетал и нигде не попутешествовал: ни по другим планетам, ни по другим вселенным. Теперь вот внучка меня покатает, исполнит мечты деда, а я только порадуюсь за нас обоих…».
     Утром я встал другим человеком, будто заново родился.
     — Кажется, мне это не снится, – подбадривал я сам себя, – иные миры, другие планеты, и я с внучкой лечу в неизведанное. Класс! 
  Побрившись и почистив зубы, я отправился на кухню. Завтрак уже был готов – гречневая каша со свежими ягодами и мёд.
     — Я сама всё приготовила, – радостно возвестила Алиса, – подкрепляйся как следует и вперёд!
     Позавтракали мы быстро, вещей с собой взяли немного.
     — Не надо себя обременять. В других мирах всё есть, – заверила меня Алиса, – а если нет, что-нибудь придумаем. Не таскать же кучу всякого хлама через всю Вселенную.
     — Тебе виднее, – согласился я.
     Но всё же решил прихватить с собой тетрадку, на всякий случай, вдруг пригодится. Выпадет свободный вечерок, Алиса пораньше спать ляжет, а я возьму и что-нибудь запишу. Из свежих впечатлений. Сунул её во внутренний карман моего походного рюкзачка, завязал шнурок и похлопал по бокам рюкзачка. Теперь я был готов к любым свершениям…
     Через полчаса мы входили в открытые ворота космопорта.   
     — Ты хоть знаешь, куда мы летим? – поинтересовался я. – Может до этой дыры не продают билетов.
     — Наоборот, продают и, вдобавок, почти что даром. Раскручивают новый маршрут, ознакомительный, – просветила меня внучка, – только-только открыли продажу, через полчаса отправление. Так что мы как раз вовремя.
     «Всё знает, моя хорошая, – опять порадовался я за внучку, – вся в меня».
     — Только вот мы своих не предупредили, – заметил я, чувствуя, что начинаю волноваться.
     — Не переживай, – успокоила меня Алиса, – я оставила им сообщение. Написала, будто мы с тобой на рыбалке, с ночёвкой и всё такое прочее. Иначе бабушка Лена никогда бы нас не отпустила. А так представь, вернёмся мы за полчаса до этого отлёта и сразу домой. Только бы самих себя не встретить, – развеселилась она, – а то, говорят, парадокс тогда какой-то случится. Но до этого, думаю, дело не дойдёт, хотя я бы сама не прочь с собой поболтать, – она опять засмеялась, – рассказала бы себе, что меня ждёт. Так вот, – продолжила она, став снова серьёзной, – вернёмся мы вовремя, помолодевшими и с подарками. Раздадим подарки друзьям и близким и уже потом расскажем им о нашем путешествии. Все будут нам завидовать…
     «А вот это уже хвастовство, тут она не в меня, – огорчённо подумал, но тут же успокоил себя, – ничего, подрастёт – исправится»…
     И вот мы с ней в чёрной дыре, летим к горизонту событий всё быстрей и быстрее. Замерли в мягких креслах, пристёгнутые ремнями, и смотрим в иллюминаторы. Оставленная позади родная Вселенная, начинает светиться голубым пламенем.
     «Значит, дома у нас всё ускорилось, раз смещение сдвинулось в синюю сторону. Как же мы вернёмся обратно к нужному сроку?».
     Но этот вопрос повис в воздухе, потому что по курсу полёта уже открывалась другая вселенная, новая. Вокруг нас появились незнакомые звёзды, планеты и луны. Всё было красочным, будто нарисованным.
     «Слава богу, что у них тут почти, как у нас, – обрадовался, я, – звёзды, планеты, а не тёмные кубы на прозрачной плоскости»…
     Но я и понятия не имел, до какой степени я не угадал.
     На первой же планете, куда мы приземлились, жили одни роботы.
     Они были очень похожи на нас, поэтому мы с Алисой сразу не догадались, что это искусственные разумные существа.
Роботы встретили нас с энтузиазмом и из аэропорта повезли в отель. Один из них чем-то походил на меня, а другой на Алису.
     Тот, который походил на меня, представился.
     — Меня зовут Изриком, – сказал он, – а это Кэтика, – он кивнул в сторону робота, похожего на Алису, – мы можем читать ваши мысли, поэтому, чтобы не было никаких накладок, и вы ничему не удивлялись, я сразу введу вас в курс дела. Планета, на которую вы прибыли, первая по наличию разума в нашей галактике. Впрочем, как и ваша в вашем Млечном Пути, – прибавил он, – только вы пока об этом не знаете, а потому так безуспешно ищете братьев по разуму. Вы – первые, и от этого никуда не деться. Иногда так бывает, – вздохнул Изрик.
     «Вот это да, – удивился я, – эти роботы не только нас с Алисой просканировали, они уже просканировали всю нашу Галактику. Интересно, что они ещё знают о нас!?».
     — Так вот, – продолжил Изрик, – в вашем понимании, мы вроде как неживые существа, ведь мы не состоим из белков и аминокислот, и жизнь у нас зародилась на совсем другой основе, чем ваша.
     Он посмотрел на нас, внимательно ли мы слушаем, сделал паузу и продолжил.
     — В основном мы состоим из металлов, – продолжил он, – никеля, кобальта, железа, платины. Есть вкрапления меди и олова для гибкости нашего тела, вольфрама для термостойкости, иридия для теплопроводности, и, конечно, золота для всеобщей гармонии. Оно не только у вас ценится, – улыбнулся он, – у нас оно тоже является одним из главных элементов. Сначала на нашей планете зародились простые организмы, – продолжил он, – потом они совершенствовались, развивались, создавали себе подобных и со временем заселили всю нашу планету. Природных ископаемых у нас достаточно, так что жизнь развивалась быстро. И вот что интересно, – он поднял кверху указательный палец (на секунду мне показалось, что робот усмехнулся), – поначалу всё развивалось также, как и у вас на Земле, по законам естественного отбора. Но потом, когда мысль и сознание стали доминировать над материей, и когда мы сначала стали думать, а потом уже действовать, жизнь устроилась по-другому принципу, – он пошевелил поднятым кверху указательным пальцем, – по законам гармонии. И со временем так будет везде, а не только у нас…
     Но вот мы и приехали, – закончил он, – отдыхайте. Сейчас Кэтика вас заселит в гостиницу, а завтра я вам всё доскажу. На завтра у нас намечено интересное мероприятие…
     — То-то у них ничего здесь нет, – поделился я с внучкой своим наблюдением, – ни деревьев, ни цветов, ни травы, ни кошек. Роботам это ни к чему.   
     — Не спеши делать выводы, – не согласилась со мной Алиса, – завтра мы всё узнаем. Утро вечера мудренее…
     Отель, в который нас заселила Кэтика, по странному совпадению назывался «Алиса».
     Неужели в мою честь!? – засмеялась внучка. – И даже, если это случайно – всё равно это мне приятно.
     — Случайного в этом мире ничего не бывает, – резонно заметил я. 
      
                Зоосад на планете роботов

     Выспались мы с дедушкой на новом месте в новой вселенной от души. Я бы даже сказала – на пять баллов. В отеле «Алиса» по-другому и быть не могло.
     «Надо будет у них узнать, – подумала я, – почему его так назвали?».
     А до этого, вечером, нас заселили в пятикомнатный номер – две спальни, две ванных комнаты и зал с телевизором. Робот Кэтика, кстати, очень похожая на меня, постаралась, чтобы мы чувствовали себя, как дома. Она открыла нам дверь, проводила в номер, всё в нём показала и пожелала спокойной ночи.
     Ужинали мы в зале. Еда сама собой появилась на столе, стоявшем в центе, и мы приступили к трапезе. Еда была в основном земная: салат, суп из курицы и котлета с картошкой. На десерт материлизовалось мороженое.
     Р-раз – и появилось на столе.
     Мы его попробовали. Ни по виду, ни по вкусу оно не походило на земное. Мороженое было подано в чашках с носиками и было похоже на голубое пламя, густое такое, колыхавшееся. Но на вкус оно оказалось холодным и напоминало что-то среднее между ананасом и земляникой. Дедушка сказал, что такой же вкус имеет северная ягода княженика, которая растёт в тундре. Он её пробовал когда-то, когда работал на Крайнем Севере.
     Потом мы разошлись по своим спальням. Я сразу легла, а дедушка ещё какое-то время писал в свою тетрадь. Он достал её из рюкзачка, долго сидел над ней, задумавшись, и только потом начал писать. Мне это было видно в приоткрытую дверь. 
     После этого я уснула, и мне ничего не снилось.

    *****
     — Сегодня мы поедем в Зоосад.
     Сказал нам при встрече вчерашний робот Изрик, который ждал нас у входа в отель. 
     — А у вас что, – есть животные? – поинтересовалась я.
     — Животных пока нет, мы их ещё не создали, но люди есть. Мы их сотворили по своему образу и подобию. 
     Сказав это, Изрик подвёл нас к машине, в которой сидел ещё один робот, похожий на него и на дедушку одновременно, и представил нас.
     — Это наши гости, – сказал он, – Алиса и её дедушка Витя, а это, – он махнул в сторону сидевшего за рулём робота, – мой помощник Пинтик. Сейчас вы поедете вместе с ним: куда и зачем, он объяснит по дороге. Я с вами не поеду, у меня дела.
     С этими словами он отошёл в сторонку и исчез.
     — Доброе утро, – начал Пинтик, – хорошо спалось? Вам понравилось, как Кэтика вас поселила? 
     — Нам всё понравилось, – ответила я, – и чистые простыни, и мягкие подушки, и завтрак, который был очень вкусным. Не хуже вчерашнего ужина, – уточнила я.
      — Я рад, – ответил Пинтик…
     «Как-то странно зовут этих роботов, – подумала я, когда мы сели в машину и тронулись, – Изрик, Пинтик, словно бабушкиных котов. Тех тоже почти что так величали – Изей и Пиней. Совсем небольшое отличие, да и имя Кэтика очень схоже с именем моей кошки Кэти…».
     Но вслух я ничего не сказала.
     — Мне кажется, я знаю, о чём ты думаешь, – обратился ко мне дедушка, – учти, они могут слышать наши мысли.
     — Ну и что, – ответила я и покраснела, – я ничего такого не думаю.
     — А мне кажется, думаешь, – возразил он, – потому что даже я слышу твои мысли.
     — А я твои, – развеселилась я, – выходит, мы с тобой тоже стали телепатами. По крайней мере, здесь.
     — Мне бы этого не хотелось, – задумчиво произнёс дедушка, – надеюсь, по возвращении эта способность утратится…
     — Итак, едем в Зоосад!? – вмешался в наш разговор Пинтик и прибавил. – С вашего позволения!
     Сказал он это спокойно, ни своим видом, ни голосом не показав, что слышит не только наш разговор, но и наши мысли.
     — Едем! – дружно ответили мы.
     — До пятницы мы совершенно свободны!
     Эту фразу уже выдала одна я, едва при этом не рассмеявшись.
     Не знаю, понял Изрик что-либо или нет, но, взглянув на меня, он улыбнулся.
     «Всё-то они знают», – подумала я…
     Ехали мы по абсолютно гладкой дороге, по бокам которой стояли прямоугольные дома, никакой растительности нигде не было. В своём сознании я слышала, что дедушка тоже об этом думал. 
     «Везде пусто, – думал он, – вокруг бетон и камни».
     И вдруг, после очередного поворота перед нами выплыла картина, словно раскрашенная яркими красками: синими, голубыми, жёлто-зелёными и красными. Это был парк.
     — Искусственный, – выдохнул дедушка.
     — Но какой красивый, – прибавила я.
     И действительно, парк был красоты необыкновенной. Повсюду росли цветы – яркие, благоухающие, всевозможных видов. Были и такие, каких я никогда не видела. Травяные газоны были ровно подстрижены, а деревья стояли как на подбор: с ровными стволами, раскидистыми кронами, на которых шелестели резные листья. На многих зрели плоды – наливные, спелые, призывно звенящие. Да, я реально слышала, как от самых наливных плодов шли сигналы прямо мне в мозг.
     — Сорви меня, – шептали они, и съешь…
     «Вот он, идеальный мир, – подумала я, – какого на Земле не увидишь».
     «Согласен!». – в унисон моим мыслям подумал дедушка.
     — Да, это действительно идеальный мир, – это уже озвучил наши мысли Пинтик, – потому что мы его создали сами. Создали по разумному плану. Сначала долго его обсуждали и только потом утвердили для исполнения. Внутри этого искусственного мира не действуют законы природы, там царит гармония разума.
     — Это как? – удивилась я.
     — А так, – продолжил объяснять робот, – на нашей плане, как и на вашей, жизнь зародилась сама собой – это закон природы. Но зародилась она не на белковой основе, а на металлической. Хотя принцип был одинаковым, только у вас электрические сигналы бегут по нервам, а у нас по проводам. В этом вся разница, – уточнил он, – но мы такие же, как и вы, мы точно также развивались по законам естественного отбора. Только вы боролись за пищу, а мы за энергию. И у нас были войны, – вздохнул он, – и мировые тоже. Но мы сумели себя сохранить и отойти от края. В этом нам помог Разум, – произнёс он с нажимом, – уберёг нас от непоправимого. Разум же посоветовал нам подстраховаться, создать искусственных разумных существ, наподобие вас, людей, чтобы развиваться дальше. Мир должен быть многообразным, и это не просто сентенция. Наши искусственные люди пойдут дальше нас, потому что они оказались более сложными существами. У них есть чувства: любовь, доброта, нежность и они умеют мечтать. И мечтают они не так, как мы, естественные существа, у них мечты возвышенные, поэтому за ними будущее, а наше дело – беречь их.
     Пока искусственные люди живут только в нашем Зоосаде, – продолжил он, – но многие наши учёные ратуют за их расселение по всей планете. Другие учёные им возражают, говорят, что люди, расселившись, могут захватить всю Мэйру, так мы называем нашу планету, – пояснил Пинтик, – а нас, своих создателей, уничтожить. У нас даже фильмы об этом снимают, примерно такие, какие вы о своих роботах. Но смысл и там, и там одинаковый – искусственные существа уничтожают естественных и всё такое прочее. Чушь, конечно, полная, но и тут мы с вами похожи. Правда, мы намного опередили вас в развитии и сумели подстраховаться, поэтому можем вам кое-что посоветовать. И вот что я вам скажу, – он сделал паузу и посмотрел на нас внимательно, – никогда ваши разумные роботы вас не уничтожат, они благородные и благодарные создания, но вы это можете запросто сделать сами. Поэтому мы советуем вам не спешить нажимать на красные кнопки…
     Но вернёмся к нашей планете, – Пинтик улыбнулся и притормозил машину, – сейчас я познакомлю вас с нашими людьми, вы поговорите с ними и сами во всём убедитесь. Взгляните туда.
     Мы с дедом посмотрели, куда указывал робот, и увидели тамошних людей. Они были легко одеты, не спеша бродили по тропинкам зелёного сада и разговаривали. Издали было непонятно, делали они это мысленно или с помощью слов.
     — Какие они все красивые, – восхитилась я, – какие молодые, статные.
     — Сделаны по нашему образу и подобию, – с гордостью произнёс Пинтик, – но состоят из аминокислот и воды. Как и вы, – он улыбнулся и продолжил, – температура в Зоосаде двадцать пять градусов выше нуля, поэтому они так легко одеты.
     — И очень модно, – прибавила я, – у них очень стильная одежда.
     — Они её сами разработали, – опять похвастал робот, – у них есть свои дизайнеры. Но шьём пока мы, производства у них нет. Мы не хотим, чтобы они работали, да и сами они пока к этому не стремятся. Они пишут книги, читают, слушают музыку, друг с другом беседуют. Природная жизнь для них лучше, ну а дальше они сами решат – как им быть и что делать. Но одно мы знаем точно, за ними будущие…   
     Робот остановил машину, мы из неё вышли и направились в парк. На скамейке у фонтана нас уже поджидали двое: мужчина, примерно дедушкиного возраста, и девчонка, на вид моя ровесница.
     Они поднялись нам навстречу и поприветствовали нас.
     — Здравствуйте, – сказали они разом, – очень приятно вас видеть.
     — Нам тоже очень приятно, – ответили мы с дедушкой, – мы ваши собратья с Земли.
     — Мы знаем, – сказал мужчина и улыбнулся.   
     Девочка тоже улыбнулась и с интересом стала нас разглядывать.
     «Интересно, сколько ей лет?». – подумала я.
     — По вашим меркам примерно четырнадцать, – ответила она на мой мысленный вопрос, – а моему дедушке почти сто.
     Голос её был мелодичным без какого-либо акцента. Мне даже показалось, что слово «моему» она произнесла через «а» – «маему», словно москвичка.
     — Я не москвичка, – она засмеялась, – я здешняя, с планеты Мэйра, четвёртой по счёту от звезды Альрока, нашего солнца. Но о твоём родном городе я немножко слышала. Ты о нём думала, когда вылетела из чёрной дыры на нашу сторону. Я уже тогда знала, что вы к нам направляетесь. Меня Элис зовут, а моего дедушку Виком. Как вас зовут, я знаю: тебя Алиса, а твоего дедушку Витей, или Виктором, если по-взрослому. А сейчас я предлагаю нам с тобой прогуляться вдвоём, потому как нашим предкам уже не терпится пообщаться. Я знаю, о чём они будут беседовать: о сущности бытия, о смысле жизни, а ещё о Вселенной – о её размерах и строении. По крайней мере, твой дедушка об этом думал, когда вы пересекли горизонт событий.
     — Хорошо, – согласилась я, – мне конечно интересно, как устроена Вселенная, но не настолько, чтобы это слушать. Сейчас мне важнее другое, узнать, как вы тут живёте: чем занимаетесь и как отдыхаете.
     — А ещё, как мы тут общаемся с мальчиками, – засмеялась Элис, – прямо сейчас ты об этом не думала, но при подлёте сюда у тебя были такие мысли.
     — И об этом мы тоже поговорим, – не стала я отпираться, – кстати, у тебя есть парень? – поинтересовалась я. – И, если есть, ты мне его покажешь?
     — Конечно покажу, – улыбнулась Элис, – но всему своё время. А сейчас я лучше расскажу тебе о другом, о том, как учусь в школе, какие предметы мы проходим, и какие нам отметки ставят учителя. Кстати, родилась я обычным путём, в смысле, как и ты. У меня есть папа и мама, бабушка с дедушкой, но вот прабабушек и прадедушек нет, потому что дедушку Вика и бабушку Ленну сделали роботы. Они были первыми искусственными разумными существами на нашей планете. Первыми, которые выжили, – уточнила она, – а до них были только опытные образцы. Поэтому дедушка Вик так хорошо выглядит.
     — Всё понятно, – сказала я, – но теперь лучше расскажи о ваших парнях и подружках.
     — Тогда слушай, – начала она, – и запоминай. Можешь даже дедушке Вите вечером кое о чём рассказать, у него для этого и тетрадка есть.
     «Она и про тетрадку знает», – удивилась я и приготовилась слушать…

     *****
     Вечером мы сидели с дедом Витей в нашем номере и пили чай. Я рассказывала ему про Элис, а он с интересом слушал.
     — Я тоже с Виком побеседовал от души, – признался он, когда я закончила свой рассказ, – надо будет записать нашу беседу.
     — И мой рассказ об Элис тоже, – попросила я, – надеюсь, в твою тетрадку он поместится.
     — Ах, ты мой Шерлок Холмс, – засмеялся дедушка, – и всё-то ты знаешь. Запишу, конечно.
     И тут я вспомнила, как к концу нашей прогулки с Элис, за ней пришёл её парень: высокий, статный, приветливый и очень симпатичный. У меня пока такого нету, поэтому я ей немного позавидовала. Но рассказывать об этом дедушке я не стала…

    *****
     «Вот и второй день нашего путешествия закончился, – думала я, укладываясь спать, – дедушка что-то там пишет, а я вся во впечатлениях. Неужели я их когда-то забуду!?».
     И мне опять вспомнилась Элис, пришедший за ней её парень, и мне опять стало немного завидно.
     «Ну и что, – успокоила я себя, – завтра мы с дедом двинемся в новое путешествие, и я ещё не такое увижу».

                На планете Снов

     «Ух, и наговорился я вчера с Виком, – радовался я, расхаживая утром по залу и мысленно сам с собой разговаривая, – Вик крутой парень. Чётко разложил всё по полочкам: сравнил и мэйрианских биолюдей, и наших роботов. Я сперва даже не понял, кого он имел в виду, поэтому переспросил.
     — Ваших и наших роботов? Мне кажется они очень похожи!?
     — Да нет, – ответил он, – я имею ввиду ваших роботов и нас, мэйрианских людей. Ведь и мы, и они – искусственные создания, а вы естественные, поэтому по природе вы ближе к нашим роботам, чем к нам.
     Совсем он меня запутал, но разговор получился интересным и для меня полезным, и Алиса в этом Зоосаде развеялась, познакомилась с Элис. А то всё одна да одна, особенно, когда ушла из школы и стала заниматься на удалёнке. Пора уже найти себе не только подругу, но и друга. А где она его найдёт, в интернете!? Ха-ха-ха…»…
     Я бросил взгляд в приоткрытую дверь, Алиса его почувствовала и зашевелилась.
     — Вставай, соня, – крикнул я, – пора накрывать на стол.
     — Ничего там накрывать не надо, – ответила внучка, выходя из спальни и сладко зевая, – до сих пор всё само собой накрывалось. Помнишь, как отель называется? Думаю, это неспроста, поэтому надо лишь загадать что-нибудь вкусненькое.
     — Сейчас загляну в меню, – ответил я, – а то у меня никаких мыслей…
     Через час умытые и плотно позавтракавшие, мы были на улице у входа в отель.
     Там уже нас поджидали знакомые роботы, все трое: Изрик, Пинтик и Кэтика. После приветствий и объятий, я поинтересовался, куда мы сегодня направимся, далеко или не очень?
     — Сегодня у вас дальнее путешествие, – ответил Изрик, – но в пределах нашей звёздной системы. Предлагаем вам на выбор два направления: планету Сюрпризов и планету Снов. На какую первую полетите?
     — Планета Сюрпризов – это, конечно, хорошо, – вклинилась в разговор Алиса, – и мы обязательно её посетим. Но я бы для начала выбрала планету Снов. А то я сегодня недоспала немного, – она недовольно повела плечами, – а там бы я наверстала упущенное. Надеюсь, на ней хорошо спится.   
     — Не совсем, – присоединился к разговору Пинтик, – там, конечно, можно поспать и неплохо, но не это главное. Я сейчас вам всё объясню. Наша Мэйра и ваша Земля очень похожи, они окружены воздушными атмосферами, и пусть нам воздух не нужен для дыхания, но космическая радиация и нам вредна, а эту планету окружает необычная оболочка - атмосфера снов. Их там превеликое множество, – пояснил он, – ими заполнено всё пространство вблизи поверхности, они создают нечто вроде ауры вокруг планеты и что самое удивительное – эти сны живые. Это их мы видим, когда спим, оттуда наше сознание черпает видения каждую ночь, а не воспроизводит из самого себя. Сны эти соприкасаются, проникают друг в друга и, говоря словами вашего Эйнштейна, представляют из себя сновиденческий пространственно-временной континуум. Внутри этих снов можно гулять, путешествовать, веселиться, создавать свои сны, участвовать в снах друзей, можно запросто полетать, как мы летаем в своих обычных снах. Я тоже недавно летал, – Пинтик улыбнулся и посмотрел на меня, вероятно прочитав мои мысли-воспоминания, в которых я летал прошлой ночью, – я точно также летаю, – продолжил он, – как и вы, раскину руки, подпрыгну и лечу. Сначала невысоко, над головами зевак, которые смотрят на меня с удивлением, потом поднимаюсь выше, потом взлетаю так высоко, что дух захватывает, отчего почти всегда просыпаюсь. Вы сегодня тоже очень высоко летали, – он уважительно посмотрел на меня и перевёл взгляд на Алису, – и ваша внучка тоже. Она умеет летать! – бодро закончил он.
     Услышав эти слова, я действительно вспомнил, как летал прошлой ночью, вспомнил во всех подробностях. Как разбежался, как подпрыгнул с разбега, как расправил руки и полетел. Сначала невысоко, потом взял выше, полетел над деревьями, над высоковольтными проводами (да, во сне я часто летаю над проводами, иногда даже задеваю их) и потом поднялся так высоко, что оказался над белыми облаками. Там я увидел Алису, летевшую с каким-то парнем. Они парили, раскинув руки, и о чём-то переговаривались. Я решил не подлетать к ним, не нарушать их личного пространства. Оставшись один, я вспомнил, как летал в детских снах, почти всегда в одиночестве, и мне было тоскливо, но сейчас, увидев парящую внучку с её другом, тоска исчезла…
     — Итак, куда летите? – прервал мои грёзы Изрик. – На планету Снов!?
     — Конечно! – сказали мы дружно с Алисой.
     — Полетаем там вволю, – это уже я продолжил мечтать один, – а уже потом махнём за сюрпризами.
     — Хорошо, – согласился Изрик, – зафиксируем это в нашем бортовом журнале и перейдём к инструкции по технике безопасности.
     — Это ещё что такое? – удивилась Алиса.
     — Так положено при посещении незнакомых планет, – твёрдым голосом произнёс робот, – вы всё время должны быть с нами на связи. Поэтому я вам даю часы-браслеты, принимающие и отправляющие код Жизни. Понятно!?
      — Ничего непонятно, – засмеялась Алиса, – никогда о таком не слышала. 
      — Тогда объясню подробнее, – продолжил Изрик, – код Жизни – это такой сигнал, который нельзя ничем заглушить, он универсальный для всего мира. Его можно отправлять и принимать везде с помощью этих часов-браслетов, – он внимательно посмотрел на меня, затем на внучку, и ловко защёлкнул часы-браслеты на наших запястьях.
     — Теперь, слушайте дальше, – продолжил он, – код Жизни – это основа нашей Вселенной, он существовал всегда, даже до начала любых времён. Вы думаете, что Вселенная появилась из сингулярности, – робот внимательно посмотрел на меня и, поймав мой ироничный взгляд, тут же поправился, – в смысле, так думают ваши учёные, но мы на Мэйре уже разобрались, что к чему. Сингулярность – это не точечный объект с бесконечной плотностью и температурой, не подчиняющийся законам физики, это скорее вход, а, вернее, выход из предыдущей Вселенной. Часть её когда-то схлопнулась, провалилась в чёрную дыру огромных размеров и затем выскочила с этой стороны. Вы до сих пор называете это Большим взрывом, но никаких взрывов не было, просто материя из предыдущей Вселенной перетекла в нашу, распавшись сначала на сгустки энергии, а потом возродившись, словно птица Феникс. И код Жизни был перенесён вместе с ней, потому что он старше любой вселенной. Код этот пронзает любое пространство и время, и делает это мгновенно, для него нет преград и препятствий, он повсюду. Жизнь не зарождается сама по себе, для всего есть причина, – Изрик снова взглянул на меня, но я уже не смотрел на него иронично. Я очень внимательно слушал.
     Так вот, – продолжил он, – мы будем с вами общаться посредством этого сигнала. Он и на планете Снов действует, нисколько не затухая в её ауре. Так что мы будем всегда на связи и, если что, то этот код вас выручит. Но, думаю, до этого не дойдёт, – он окинул нас взглядом и закончил речь.
     — Ура! У меня на руке код Жизни, – прокричала Алиса, – а можно я его себе оставлю.
     — Нельзя, – твёрдо ответил я, – это собственность планеты Мэйра. И на Земле ещё рано знать о таких вещах, а то парадокс случится.
     Все три робота благодарно на меня посмотрели…
     — На космодром вас отвезёт Кэтика, – это уже сказал Пинтик, которому Изрик кивком головы предоставил слово, – она же вас заберёт обратно. Завтра вечером, – уточнил он.
     — А мы что, только один день там пробудем? – поинтересовалась Алиса и в её голосе послышались недовольные нотки, – мне бы хотелось побыть там подольше.
     Она посмотрела на роботов и остановила свой недовольный взгляд на Изрике. Взгляд этот красноречиво говорил:
     «Мало того, что ты зажилил часы с кодом Жизни, так ещё не даёшь нам разгуляться как следует».
     — Можете хоть год там летать, или спать, – успокоил её Пинтик, – это как вам заблагорассудится, здесь за это время пройдёт только один день. Понятно?
     — Непонятно! – упорствовала внучка и, взглянув на меня, прыснула в кулак. – Вообще ничего непонятно.
     — Всё нормально, летим! – подвёл я черту разговорам, – садимся в машину.
     — Ладно, дед, садимся. – согласилась Алиса…
     На космодроме уже перед самой посадкой в ракету Кэтика вытащила откуда-то двоих робокотиков и вручила нам.
     — Это подарки для вас, – сказала она, – Васик, – она показала на толстого робокотика и вручила его Алисе, – и Стёпик, – Кэтика передала вторую игрушку мне, – вы когда-то о нём писали, поэтому я знаю, как он вам дорог. Это не просто игрушки, – предупредила она, – эти робокотики необычные. Я знаю, они вам понравятся и, может быть, даже пригодятся в ваших путешествиях…
     — Вот и сюрпризы начались, – сказала Алиса, когда мы усаживались в кресла и пристёгивались ремнями, – раньше времени.
     Она посадила Васика к себе на колени и погладила его. Тот в ответ промурлыкал что-то механическим голосом.
     Мой робокотик посмотрел на меня и сказал: «Мяу»…
     Через час мы приземлились на планету Снов. Она была пятой по счёту от звезды Альрока.
     Выйдя из ракеты, мы тут же окунулись в сны: чудесные, цветные, лёгкие – как грёзы об иных мирах. Мне захотелось сразу полететь куда-то, где я никогда не был, и посмотреть, что там в снах, сильно ли они отличаются от яви?
    Я взглянул на Алису, она на меня, мы разом раскинули руки и мгновенно взлетели. Я вспомнил, как мы с ней катались на скутерах в Красном море и предложил ей посоревноваться. Она согласилась, и мы с ней полетели наперегонки. Сначала я вырвался вперёд, затем она обогнала меня, потом мы с ней сравнялись и полетели рядом.
   — Хорошо здесь, – сказала Алиса, – и совсем нестрашно.
    Мы поднимались всё выше и выше, а, когда уже не стало видно поверхности, стали просто парить. Было невероятно легко и приятно. Во сне это происходило или на самом деле – мы оба не понимали. Мне казалось, что на самом деле. Вероятно, в какой-то из прошлых жизней я действительно умел летать. Налетавшись вволю, мы плавно опустились на поверхность.
     И тут я увидел наших котиков: Васю, Изю и Пиню. Они сидели на нашей кухонной столешнице по обеим сторонам от раковины, а Алисина прабабушка – моя мама, кормила их фаршем. Вернее, на столешнице сидели только Вася и Изя, Пиня сидел на полу, потому что наверх его не пускали. Он был родом из большой кошачьей семьи, и в детстве частенько жил впроголодь, поэтому, когда поселился у нас, и еды ему стало хватать, он всё равно не мог избавиться от дурных привычек. А именно: уже наевшись до отвала, он начинал бодать головой своих старших товарищей, когда те всё ещё продолжали есть.
     — Не делай так, не делай, – выговаривала ему прабабушка Надя, – нельзя обижать друзей. Поэтому сиди теперь на полу и жди своей очереди.
     И Пиня ждал, потому что сам запрыгнуть на столешницу он не мог. Для него это было высоко. Он так и не вырос, остался маленьким и толстым, хотя по весу не уступал Изику.
     Алиса тоже заметила котиков и предложила мне направиться к ним.   
     — Посмотрим, как прабабушка Надя их кормит, - сказала она. 
     — Не стоит, – возразил я, – не надо мешать им. Они тут все вместе и очень счастливы. А у нас здесь свои робокотики, и мы сейчас вместе с ними полетаем и посмотрим новые сны. 
     И мы опять полетели, и наши робокотики: Стёпик и Васик, вместе с нами, оказалось, что и они умеют летать. Преодолев какое-то расстояние (во сне было непонятно, какое), я увидел себя самого, летящего над проводами. Я хотел показать эту картинку Алисе, но она уже разглядывал свою.
     — Посмотри, вон туда! – она кивнула в сторону. – Там я во сне своей подруги Миланы. Так что ты лети в свой сон, а я в свой.
     — Только не потеряйся! – прокричал я ей вслед. - и не потеряй своего РобоВасика.
     И мы с ней разлетелись в разные стороны.
     Я полетел над проводами, над самим собой и неожиданно увидел сон моей мамы, в котором она давала напутствия: мне и моей супруге. Это было незадолго перед её уходом.
     — Поживите для себя, дети, – говорила она, – в своей квартирке – просторной и уютной. И никого к себе не пускайте. А когда меня не станет, то не горюйте слишком, и тем более не убивайтесь. Это всё естественно. Но, если вы меня будете слушаться, – продолжала она, – то я вам буду помогать оттуда. Вы только не проглядите знаки, которые я буду вам посылать. И ещё. Никогда и никуда не торопитесь. Всё, что вам нужно, у вас уже есть. А если чего-то нет, то оно придёт к вам само.
     — Хорошо, мама, – отвечали мы, – мы сделаем так, как ты хочешь.
     Хотя лично я, если честно признаться, ни на чуточку не верил её словам…
     Потом я часто вспоминал эти её наставления, особенно, когда у меня всё сбывалось… когда сбывалось даже то, о чём я уже перестал мечтать.
     Мама, моя милая мама! Ты во всём оказалась права! Ты мой Ангел-Хранитель, я и сейчас чувствую, как ты нам помогаешь…
     Иногда я вижу, как ты «строишь» там всех своих родственников, которые тебя когда-то обижали. Теперь они тебя слушаются, потому что ты теперь у них главная…
     Пролетев сквозь этот сон, я попал в другой, в сон моей супруги. В нём я увидел, с какой силой и страстью она меня любит. Я и наяву это всегда чувствовал, только почему-то не отвечал ей такой же взаимностью.
     «Ладно, – подумал я, – вернусь домой из этого путешествия и всё исправлю»…
     Сколько ещё потом было снов, я не помню. Наверное, они не были важными.

     *****
     Вечером за нами прилетела Кэтика.
     — Как сны, – спросила она, – понравились?
     — Не знаю, как деду, а мне всё понравилось, – сказала Алиса, – я видела классные сны.
     — Робокотиков не потеряли? – поинтересовалась она. – Не хочу предвосхищать событий, но на планете Сюрпризов они вам пригодятся.
     — Куда они денутся, – ответил я, показывая на Стёпика, – они же не настоящие.
     — Там посмотрим, – загадочно произнесла Кэтика.

     ***** Поздно вечером, когда Алиса уже легла спать, я не стал включать телевизор, достал тетрадь и стал записывать в неё всё по памяти.
       «Хорошее начало получилось на планете Снов, – думал я, – дальше будет ещё интересней».

                Планета Сюрпризов

     На следующий день утром у входа в отель нас ждала только робот Кэтика.
     Поздоровавшись, я спросила у неё, почему эта гостиница так называется. 
     — Очень просто, – ответила Кэтика, – дочь хозяина зовут Алисой, точнее, РобоАлисой, как и тебя, – она улыбнулась, – как только вы пересекли горизонт событий, мы уже знали твоё имя. Дедушка всё время думал о тебе и так переживал, что нам захотелось сделать вам приятное – поселить вас именно в этот отель. Кстати, его хозяина зовут РобоПаша, мы вышли с ним на связь, и он с удовольствием согласился на наше предложение. Сейчас он вместе с дочерью в отъезде, но уже к вечеру они вернутся, и вы при желании можете с ними познакомиться.
     — У меня есть такое желание, – сказала я, – и мне не только хочется познакомиться с РобоАлисой, но и подружиться с ней.
     — Ну а мне с РобоПашей, – буркнул дедушка, – может он что-нибудь нам подскажет в плане дальнейших путешествий. Моего зятя, кстати, тоже зовут Пашей, и он мне частенько что-нибудь советует, – дед Витя улыбнулся.
     — Конечно, подскажет, – продолжила разговор Кэтика, – но это будет вечером, а сейчас я предлагаю вам отправиться на планету Сюрпризов.
     — Приятных? – поинтересовалась я. – Мне бы хотелось приятных.
     — Разных, – уклончиво ответила Кэтика, – сюрпризы на то и сюрпризы, чтобы не знать, какие они. По крайней мере, они будут необычными.
     — Ладно, – согласилась я, – на планету Сюрпризов, так на планету Сюрпризов…
     Честно скажу, когда мы подлетали к ней, мне было очень волнительно, но увидев в иллюминаторе горы, леса и море, я успокоилась. 
     «Почти как на Земле», – подумала я и решила пока ничего не загадывать, а просто подождать, что будет дальше…   
     Через десять минут мы плавно опустились на поверхность, а ещё через десять открылся люк, и мы вышли наружу. Воздух был тёплым и слегка влажным, я вдохнула его полной грудью и почувствовала терпкий сиреневый привкус.
     «Словно нашей весной», – обрадовалась я, взяла под мышку Васика и побежала к морю. 
     — Подожди! – прокричал позади меня дедушка, – я тоже с тобой.
     — Давай побыстрей, – подзадорила я его, – а то все сюрпризы прошляпим…
     У кромки воды нас ожидали два лежака с полотенцами и два огромных тента-зонтика.
     — Это хорошо, что у них тут всё по уму, – произнёс с довольным видом дедушка, затем усадил на полотенце Стёпика, которого он тоже захватил с собой, и, приложив руку ко лбу, посмотрел вдаль, – а ещё лучше, что пока нет никаких сюрпризов. И море, как море, – прибавил он, – синее и прозрачное.    
     — Может сюрпризов вообще не будет? – нахмурилась я, усаживая своего Васика на полотенце, – может эти роботы нас обманули?
     — Вряд ли, – возразил дедушка, – роботы никогда не обманывают, обманывают всегда люди.
     «Где-то я уже это слышала, – подумала я, – или у кого-то читала».
     Но вслух ничего не сказала и предложила дедушке поплавать, и позагорать.
     — Ну так вперёд! – засмеялся он, – пробуй водичку.
     Я подошла к воде и попробовала её ногой, она оказалась тёплой. Мне это понравилось.
     — Надеюсь, я тут не обгорю под этим солнцем… как его? – я запнулась, вспоминая его название. 
     — Альрока, – напомнил дед Витя, – над нами сейчас звезда класса «А», – он поднял голову к небу, – с температурой на поверхности 8 тысяч градусов, поэтому она такая белая. Что ж, искупаемся под белым солнцем… пустыни. 
     Он снова засмеялся, сбросил с себя верхнюю одежду и нырнул в воду.
     — А водичка… закачаешься, – прокричал он вынырнув и помахав мне рукой, – давай присоединяйся. На планете Снов мы уже летали наперегонки, здесь предлагаю посоревноваться в плаванье…
     Через полчаса наплававшись и нанырявшись до «бурболок» – это дед Витино слово, я вышла на берег. Дедушка вылезать из воды не стал.
     — Потом, – крикнул он и махнул мне рукой, – а ты давай загорай пока.
     «Белое солнце пустыни», – вертелось в моей голове, – эту фразу я тоже где-то слышала. Но где?».
     Между тем подул лёгкий ветерок, запах сирени смешался с запахом моря, и мне показалось, что весна сменилась летом.
     «Быстро всё в этом мире», – подумала я, но не стала расстраиваться, потому что настроение у меня было отменным. Когда ты не сидишь на одном месте, когда путешествуешь по всей вселенной и когда в твоей жизни каждый день что-то новое – глупо расстраиваться.
     Я начала мурлыкать песенку – «Мишель – ма бэль», вытерлась полотенцем, заботливо оставленным кем-то на лежаке, погладила Васика, который в ответ мурлыкнул в такт моей песенке, и уселась рядом с ним.
     «Хорошо жить на белом свете, – подумала я, – даже если этот свет в другой вселенной».
     Взглянув на часы-браслет, я вдруг вспомнила про бабушку Лену и решила ей позвонить. 
     «Заодно браслет проверю, не испортился ли он в воде?».
     Но браслет с кодом Жизни не испортился, он работал как часы. Сразу после нажатия на кнопку, я услышала бабушкин голос.
     — Где вы? – спрашивала она взволнованно. – Когда вернётесь? Мы уже вас заждались.
     Я хотела сказать, что скоро и добавить, что мы с дедушкой всё ещё на рыбалке, но… не смогла обмануть бабушку.
     — Мы на планете Сюрпризов, – сказала я, – но ты не волнуйся, мы скоро вернёмся, даже раньше, чем ты думаешь.
     «Даже раньше этого разговора, – подумала я, – и он останется у меня в памяти, а бабушки Лены нет. Она не будет его помнить. Опять парадокс, и даже дедушка его вряд ли мне объяснит».
     — Это, где все мечты сбываются? – поинтересовалась бабушка, нисколько не удивившись тому, где мы находимся. 
     — Нет, – ответила я, – где всё сбывается – это планета Вид. Мы на ней ещё не были, но обязательно побываем. Мне даже кажется, что побываем мы на ней все вместе. Но это будет потом, после нашего возвращения. А здесь мы на планете Сюрпризов, и пока они у нас только приятные – синее море, яркое солнце, ветерок с запахом сирени. Дед всё ещё купается, не хочет вылезать из воды, а я загораю.
     — Ты его береги, – назидательно сказала бабушка, – он у нас один.
     — Не волнуйся, – засмеялась я, – он под моим наблюдением.
     — Это хорошо! – ответила бабушка, и наша с ней связь прервалась…
     «Но где же сюрпризы? – задумалась я и погрозила пальчиком РобоВасику. – Не знаешь? Скорей бы уж они начались».
     — Давай, вылезай, – позвала я деда, – а то без тебя сюрпризов не будет.
     — Будет, – ответил он, подплывая к берегу, – никуда они от нас не денутся, надо лишь подождать немного.
     И действительно, через час они начались.
     Первое, что мы увидели – это всех наших котиков, которые когда-либо жили в нашей семье. Там была кошка с малой родины прабабушки Нади, два северных котика: дымчатая кошка и чёрный кот, и все коты бабушки Лены и деда Вити, которые когда-либо жили у них. Здесь, на планете Сюрпризов они были все вместе дружным семейством и все они были живы. Поначалу я чуть было не расстроилась.
     «Опять коты, – подумала я, – сколько можно!».
     Но тут же вспомнила о своей Кэти, о том, как обрадовалась, когда мне её подарили мама с папой. Ведь до этого у меня были только игрушечные котики, но ещё больше я обрадовалась, когда наши игрушки: робокотики Стёпик и Васик вдруг неожиданно ожили. И не просто ожили, став упитанными, толстыми, с гладкой шерстью, но ещё и разговорчивыми.   
     — Мы останемся здесь, – заявил Стёпик и Васик к нему присоединился.
     — Мы создадим здесь новую цивилизацию, – сказали они, – цивилизацию котов. Вместе с ними, – Васик указал лапкой на сидевших невдалеке котиков, те в ответ закивали мордочками.
     — Примерно такую, как на Марсе, и даже лучше, – продолжил Стёпик, – не удивляйся, мы с Васиком читали, как ты освобождала марсианских людей. Но наша цивилизация, – прибавил он, – будет несравненно круче. И вообще, планета Сюрпризов покруче Марса. Марс пока только обещает землянам сюрпризы, но слова своего не держит. Даже ваш Илон Маск раздумал на него лететь.
     — Он хотя бы до Луны долетел, – неожиданно заметил Васик.
     — Эт-т, точно! – поддержал его дедушка, и мы все рассмеялись.
      — Только хвастать горазды, – продолжил Стёпик, – а мы своё слово всегда держим и сейчас это докажем. Пойдёмте к нашим и вашим котикам, – предложил он, – и вместе выберем место для будущей цивилизации…
      И такое место, очень подходящее, мы быстро нашли. Им оказался мягкий диван, неведомо как здесь оказавшийся, о который было очень удобно точить коготки и потом этими коготками рвать его без всякого стеснения. На нём мы и основали новую цивилизацию.
     Но это оказалось ещё не всё. Дедушка вытащил откуда-то чистый лист бумаги в клеточку и написал на нём:
         «Цивилизация котов и кошек планеты Сюрпризов»
      — Вот теперь всё, – подвёл он итог и прикрепил лист к близстоящему дереву… 
     Потом мы все вместе отмечали это событие – ели конфеты и пили чай со сгущёнкой. А Стёпик, ставший здесь котиком Стёпой, заедал сгущёнку тыквенными семечками. При жизни на Земле он их очень любил…

      *****
     С планеты Сюрпризов мы вернулись уставшие, но очень довольные и полные впечатлений.
     — Сейчас бы на планету Снов, – сладко зевнув, сказала я и развела руки в стороны, – я бы там поспала, а ещё лучше – сонная полетала. Там ведь всё можно.
     — Я бы тоже вздремнул немного, – поддержал меня дедушка.
     Но нашим мечтам не удалось осуществиться, в отеле нас уже ждали его хозяева: РобоПаша и РобоАлиса.
     — Мы рады вас видеть, – хором сказали они, – и счастливы, что вы выбрали именно наш отель.
     — Мы тоже рады, – ответила я и прибавила, – это место нам Кэтика подсказала.
     — Я знаю, – улыбнулась РобоАлиса, – за ужином мы поговорим об этом, а ещё я расскажу тебе, куда вам лучше отправиться в следующем путешествии…
     После этого мы сели ужинать, и ужин прошёл на пять баллов. Ели и пили мы от души, несмотря на то, что происходило это поздним вечером. Но я и на Земле себе иногда позволяю такое, а тут мы были в гостях и было бы невежливо отказываться. Поэтому я себе ни в чём не отказывала, попробовала местные фрукты с местными сливками, уже традиционно мороженое, только теперь не голубое, а розовое (его, кстати, дедушка тоже ел) и потом выпила полную чашку горячего шоколада. Выходило, что какао бобы и у них произрастают. Дед Витя в это время что-то долго объяснял РобоПаше, который в ответ ему что-то постоянно советовал, а РобоАлиса рассказывала мне, почему её так назвали. Оказывается, на Мэйре – на их планете, это распространённое имя, и ещё она мне рассказала, какие звёзды и планеты в их галактике нам следует посетить.
     — Кстати, галактика наша называется: «Фейерверк Красавиц», – прибавила она, – в ней много созвездий с женскими именами.
     — Красивое название, – согласилась я, хотя про себя подумала, что какая разница, женскими или мужскими именами названы их созвездия, если сами они роботы!?
     — Так куда нам слетать после планеты Сюрпризов? – спросила я РобоАлису.
     — Обязательно посетите планету Снежок, – начала перечислять она, – планету-океан Таласу, бриллиантовую планету, я знаю, у вас на Земле все девушки любят бриллианты, – РобоАлиса улыбнулась, – планету Планемо и ещё побывайте на бесконечной плоскости с кубами, где все отдыхают.
     Дед Витя, услышав про кубы и плоскость, прямо-таки замер, прервав разговор с РобоПашей.
     — Это то, о чём я подумал? – спросил он, глядя на своего собеседника.
     — Совершенно верно, – подтвердил РобоПаша, – такое место есть в нашей вселенной.
     Я только потом поняла, что они оба имели в виду, когда мы оказались с дедом Витей на этой плоскости…
     Несмотря на поздний ужин, ночью я спала, как послушный ребёнок, самым безмятежным сном, как это бывает только в раннем детстве. А утром проснулась готовой к любым путешествиям.

                Галопом по Европам
                Путешествия по экзопланетам 

     — Ты как? – спросил я у Алисы на следующее утро. – Тебе ещё не надоело слоняться по этой вселенной? 
     — Ни капельки, – ответила она, – да мы толком с тобой ещё нигде не были. Давай посчитаем. Планета роботов, на которую мы приземлились и на которой в зоосад с искусственными людьми сходили – раз, – начала она, – потом планета Снов – это два и планета Сюрпризов – три. Не так-то уж много. Поэтому я нисколечко не устала, да и спалось мне сегодня неплохо. Я отлично выспалась, несмотря на плотный ужин и вечерний разговор с РобоАлисой. Она, кстати, как до этого Кэтика, тоже посоветовала нам побывать на планете Снежок, на Таласе, на бриллиантовой планете, посетить Планемо и побывать на плоскости с кубами, где отдыхают кубокотики.
     — Хорошо, – ответил я, – я так понял, что они обе рекомендуют нам почти одно и то же, а именно, посетить здешние экзопланеты. И мы их посетим. С какой начнём?
     — А можно с какой-нибудь обыкновенной, – попросила Алиса, – с похожей на Землю. Хотелось бы посмотреть, какая жизнь существует на ней. Таласу и прочее посетим потом.
     — Можно, – согласился я, – загляну сейчас в местный астрономический справочник и двинемся в путь.
     Я достал из стола атлас ближайших созвездий, и мы выбрали на нём планету Эвию, вторую по счёту соседней звезды Эритар. Она была очень похожа на Землю, а потому сразу нам приглянулась.
     «Удивительно, – подумал я, – совсем другая вселенная, а столько похожего на нашу жизнь. Даже планета Сюрпризов и та оказалась почти что Землёй. Ничего не поделаешь, законы природы везде одинаковы».
     Посмотрев на Алису, она мне в ответ кивнула, я нажал на кнопку кода Жизни и вызвал робота Изрика.
     — Куда теперь? – поинтересовался он.
     Я объяснил ему, что к чему, и он ответил, что робот Кэтика всё для нас сделает…
     Через час мы были в космопорту, а ещё через час уже разглядывали в иллюминаторах планету Эвию. Она была больше Земли, хотя в то же время почти что её копией. С орбиты на ней были видны моря, океаны и суша по площади примерно равная водной поверхности. Всё выглядело гармонично и пропорционально. На что мы сразу обратили внимание – нигде не было ни льда, ни снега, значит температура на Эвии была везде одинаковой.
     «А, значит, – подумал я, – тут поработала не только природа, но, возможно, и  высокоразвитая цивилизация. Хотя, что значит высокоразвитая!? – Я беззвучно усмехнулся. – Как это определить?».
     Между тем Алиса порадовалась за нас обоих вслух.
     — Раз нет снега, – сказала она, – то не надо тепло одеваться, – затем состроила рожицу и прибавила, – и мне хочется отсюда какой-нибудь сувенир увезти. Для бабушки Лены, – уточнила она, – а то на предыдущих планетах мы все подарки оставили. А возвращаться с пустыми руками – это не совсем правильно.
     — Так наши подарки там ожили, – усмехнулся я, – и сами попросили их там оставить. Да ещё цивилизацию новую основали.
     — Хорошо-хорошо, – согласилась Алиса, – но, если здесь нам что-то перепадёт, не знаю, как ты, а я свой подарок заберу на Землю.
     — Для начала посмотрим, как нас здесь примут, – задумчиво произнёс я, – и кто тут живёт, а уже потом будем мечтать о подарках. Что-то с этой высоты я не вижу никаких строений.
     — Приземлимся – увидим, – уверенно сказала внучка.
     «Молодец! – похвалил я её мысленно. – Моя школа!».
     Через полчаса мы приземлились на большой поляне метрах в пятидесяти от кромки леса. Солнце было в самом зените, по небу плыли бело-голубые облака и вовсю заливались птицы.
     — Смотри, какие тут бабочки, – сказал я, – разноцветные, а какой величины. Крупные. У нас таких нет, но вот что-то строений и дорог я что-то не наблюдаю.
     — Может тут вообще нет разумных существ, – предположила Алиса, – тогда я могу взять любой сувенир и никого не спрашивать.
     — Дались тебе эти сувениры, – огорчённо сказал я, – из путешествия надо привозить впечатления, а не какие-то безделушки. И что-то мне подсказывает, что впечатлений мы тут получим с лихвой. Довезти бы их только. – я рассмеялся. 
     — Это ещё почему? – поинтересовалась внучка, которая уже начала срывать цветы и делать из них букет, – что ты этим хочешь сказать?
     — Ничего, – ответил я, – вот только тут могут оказаться разумные существа гораздо более развитые, чем мы.
     — Без домов, машин и самолётов? – усомнилась она. – В домотканых сарафанах и в овечьих шкурах?
     — Технологии – это не показатель развития, – возразил я, – можно сколько угодно иметь айфонов-смартфонов и прочих устройств, и в то же время быть тупым, и неразвитым, как пробка. Главный показатель развития – это как ты живёшь, какие мысли в твоей голове, а не то, что ты ешь и на чём ездишь. А ещё очень важно, как ты чувствуешь себя в этом мире, – продолжил я, – о чём мечтаешь. Рад ли ты тому, что живёшь, или страдаешь от этого, понимаешь ли, зачем появился на свет и что мечтаешь сделать, пока живёшь…
     Я внимательно посмотрел на Алису.
     — Это всё философия, – вздохнула она, – мы с бабушкой Леной не обсуждаем таких материй, у нас другие темы в ходу.
     «Знаю, какие у вас темы», – хотел сказать я, но промолчал, потому что в это самое время увидел существо, выходившее из лесу и направлявшееся к нам. Алиса тоже его заметила, а потому сделала шаг назад и встала за моей спиной.
     — Не бойся, – сказал я ей, – всё будет нормально. Изрик не отправил бы нас в опасное место.
     Я оказался прав, существо, приблизившееся к нам, оказалось человеком, точнее, девушкой. На ней было надето лёгкое платье и босоножки, и она была очень красивой.
     — Рада вас приветствовать, – сказала девушка, –давайте знакомиться. Я Айрис, местная жительница. Я видела, как вы приземлились на вашей ракете. Надеюсь, у нас вам понравится.
     — Меня зовут Виктор, – сказал я, – а это моя внучка Алиса. Нам тоже очень приятно вас видеть. Мы путешествуем по вашей вселенной.
     — Я знаю, – ответила Айрис, – наша система оповещения работает без ошибок, и вы приземлились в правильном месте. Вы здесь о многом узнаете, но для начала, – продолжила она, – я бы хотела пообщаться только с Алисой, а вы, – она добродушно на меня посмотрела и мило улыбнулась, – вы пока побудьте один. Побродите здесь, отдохните и помечтайте. Я знаю, вы любите мечтать в одиночестве… чтобы вам никто не мешал, – она опять улыбнулась, – и место тут для вас самое подходящее. 
     — Хорошо, – согласился я, – надеюсь, потом вы и мне обо всём расскажете?
     — Она расскажет, – девушка Айрис кивнула на внучку и взяла её за руку.
     Вместе они сделали несколько шагов и… полетели. Невысоко, по-над самой травой и цветами, полетели легко, словно на них не действовала гравитация. Всё было так, как это всегда показывают в фантастических фильмах.

     *****
     Оставшись один, я предался мечтам.
     «Когда ещё я вот так вот, как в детстве, побуду в одиночестве, –размечтался я, – никто не мешает и мысли такие, словно вся жизнь впереди. А, может, она на самом деле ещё впереди!?».
     От этой мысли мне стало хорошо и самому захотелось летать. Хотя именно сегодня я не летал во сне, я видел другой сон, не про полёты. В смысле, про полёты, но не как птица, а на самолёте. Будто бы я прилетел куда-то на юг и приземлился там, где начиналось море или даже целый океан. Когда-то я уже видел этот сон и помнил то место на географической карте. Оно было примерно в районе экватора на каком-то архипелаге. Я бродил там, и мне нравилось это место, хотя в реальности его нет и никогда не было. Но в одном из снов я помнил, что если пройти дальше, то там будут мостки, уходившие в море. Я когда-то ходил по ним, сидел на их гладком тёплом настиле, может быть, даже нырял с этих мостков, но в этот раз я не мог их найти, всё изменилось с прошлого сна. Но я не унывал, новые картины, открывавшиеся передо мной, были более красочными. Вода была голубее, небо синее, а песок белее. Одно меня беспокоило, я боялся, что мне опять будет холодно, и мне на самом деле стало прохладно, хотя я себя успокаивал:
     «Это только раннее утро, – думал я, – к обеду должно потеплеть. Надо лишь подождать…».
     Но я не дождался тепла, проснулся…
     Теперь, вспомнив этот сон, мне стало приятно. И пусть здесь не было моря, зато было очень тепло, а для меня это всегда гораздо важнее.
     «Надо полетать», –  подбодрил я себя, разбежался, расправил руки и взлетел, как это совсем недавно проделали Айрис и моя внучка Алиса. Также, как и они, я тоже полетел над травой и цветами, и тоже невысоко. И снова пришла мысль, что и я лечу, как в фантастическом фильме.
     Сделав пару кругов над поляной, я приземлился в её центре на одну из зелёных кочек. Верх её был плоским и мягким, я уселся на неё и стал дожидаться Алису.
     «Интересно, – думал я, – что ей сейчас рассказывает эта прелестная девушка Айрис?».
     Время текло медленно, как это всегда бывает, когда ты только перевернул песочные часы, но я никуда не спешил, сидел и наслаждался покоем. Одиночество и покой – что может быть лучше и приятней!? Не к этому ли мы стремимся всю жизнь…
     Я нисколько не волновался по поводу Алисы. Интуиция мне подсказывала, что с ней всё порядке, а она меня никогда не подводит. Я сидел среди цветов, а вокруг порхали громадные бабочки и пахло мёдом. Я люблю этот запах, когда пахнет мёдом – для меня это счастье, и я наслаждался им, как первым поцелуем. Первозданная природа придавала терпкость моему наслаждению. Когда-нибудь такое счастье будут испытывать все, и у всех оно будет в избытке, но сейчас, в теперешней жизни нам надо исполнять свой долг в виде труда и обязанностей. И ни в коем случае не роптать…

     *****
     Алиса возвратилась внезапно, словно материализовалась из воздуха. Раз-з, и появилась на ближайшей зелёной кочке напротив меня. Кстати, воздух на этой планете был особенно свеж, его хотелось вдыхать и вдыхать. На Земле мы редко его замечаем, дышим всегда автоматически, не понимая, что воздух для нас – это жизнь. 
     Появившаяся Алиса сидела на кочке и загадочно на меня поглядывала. Прошло всего лишь каких-нибудь два часа после нашего расставания, а возвратившаяся внучка стала совсем другой. Что-то в её облике изменилось до неузнаваемости.
     «Ба-а, да она же стала красивой, – обрадовался я, – она и раньше была симпатичной, но теперь… просто нет слов. А для девушки внешний вид – не последнее дело».
     — Дед, я теперь много знаю, – сказала она задумчиво и, как мне показалось, снисходительно, – сейчас я тебе всё объясню. 
     — Я слушаю, – ответил я, – весь во внимании.
     — Ты оказался прав, – начала она, и голос её был чётким и внятным, – на этой планете существует цивилизация и она более развитая, чем наша. Но не в технологическом смысле, вернее, она когда-то была таковой, но потом изменила вектор развития. Здешние люди престали делать машины, они занялись собой.  Айрис мне много об этом рассказывала, но я постараюсь передать её мысль вкратце.
     Поначалу они, как и мы, вырубали леса, перекрывали реки, строили города, сносили горы и очень быстро обезобразили свою планету. И ещё они постоянно воевали друг с другом, воевали, конечно же, во имя добра, справедливости и свободы. И чем большей свободы и справедливости они хотели добиться, тем больше им приходилось убивать. И не только людей, с лица планеты начали исчезать птицы, звери и рыбы. Насекомые – и те почти все исчезли. До полного краха оставалось совсем чуть-чуть, особенно после создания искусственного интеллекта. Хорошо, что он вдруг перестал слушаться своих создателей и начал действовать самостоятельно, а то бы однозначно всё исчезло.
     Для начала ИИ уничтожил всё оружие, а потом перестал развивать технологии.
     — На то я и Искусственный Интеллект, – сказал он людям, – чтобы защитить вас от самих себя. Отныне вы будете совершенствоваться сами, а не перестраивать под себя среду. Ведь покорять надо не природу, а бороться с самими собой. Отныне сознание будет управлять материей, хотя оно появилось потом. Лозунг: «Бытие определяет сознание» – должен кануть в Лету.
     И люди послушались созданного ими ИИ, и стали меняться, и совершенствоваться, – продолжила Алиса, – они стали жить в согласии с природой и с самими собой. Теперь они всё делали силой мысли, и природа им в этом не препятствовала, скорее, помогала, потому что дурных мыслей ни у кого не было. Очень быстро люди научились летать, как птицы, силой мысли создавать гармонию, не меняя законов природы, и, наконец, научились перемещаться по всей Вселенной без всяких ракет. Но они не перемещали тела, ведь молекулы и атомы, из которых мы состоим, везде одинаковы. Наш организм – это комплект мельчайших частиц, соединённых между собой уникальной программой. Отключи эту программу, и любой организм перестанет работать. Но программы у всех немножко разные: у дерева она одна, у животного другая, у человека третья, но при этом все молекулы совершенно одинаковые. Поэтому, если послать в космос вместо себя закодированный сигнал с индивидуальной программой, а на той планете, куда он придёт, его раскодировать, то мы там возродимся вновь, собравшись в самих себя, словно птица Феникс…
     — А здесь, – прервал я Алису, – здесь же мы тоже останемся. Мы что, раздвоимся?
     — Я у Айрис тоже про это спросила, и она объяснила мне, что оставшиеся здесь наши клоны перепрограммируются под местных жителей, и уже не будут нами. Ведь никому неохота жить среди чужих.
     — Да, интересно, – пробормотал я, – очень интересно. Если все цивилизации развиваются по такой же схеме, то мне тогда понятно, почему никто до сих пор не нашёл ответа на вопрос Ферми:
     «Где все?».
     — Нигде!
     Или точнее, везде! То есть, разумных цивилизаций много, но пока мы не достигнем их уровня, они не будут с нами связываться. Сколько бы мы не посылали сигналов, нам никто не ответит. Да и сами мы, посылаем сигналы в другие миры, а у себя дома убиваем друг друга, – мрачно прибавил я, – Изрик мне вчера сообщил, что очередная ракета упала недалеко от нашего дома. Бабушка Лена перепугалась, потому что видела её в окно.
     — Ладно, – успокоила меня Алиса, – к нашему возвращению всё должно наладиться. Айрис мне так сказала, а ещё она посоветовала нам посетить пару-тройку ближайших планет. И для этого дала мне ещё один браслет с алгоритмом наших превращений, чтобы нам не летать на ракете.
     — Тогда включай, – посоветовал я.
     Внучка посмотрела на меня, нажала на кнопку, и через мгновение мы оказались на планете Снежок. Но мы уже были не мы, а дельфины, точные копии обитателей этой планеты. Планета эта была целиком замёрзшей с подлёдным океаном, в котором плавали разумные существа. Когда-то и наша Земля была снежным комом, но потом снег растаял, и жизнь из океана вышла на сушу. Но здесь она была сосредоточена в океане, отрезанная от внешнего мира километровым льдом. Я спросил у проплывавшего мимо дельфина, что он думает о том, что там наверху, где он ни разу не был?
     — Ничего, – ответил он, – там безводное, а, значит, безжизненное пустое пространство, и оно расширяется, – прибавил он, – мир не так уж велик, и мы единственные в этом мире. Так было всегда и так будет всегда, до скончания всех времён, – заключил он.
     — А если я скажу, что помимо этой существуют другие планеты, где разумные существа не плавают, а ходят по твёрдой поверхности. И дышат они не водой, а воздухом.
     — Не придумывай, – рассмеялся дельфин, – вернее, можешь придумывать, но это будет фантастикой.
     — Хорошо, – согласился я, – фантастика мне всегда нравилась. А посему, пока! – прибавил я и помахал ему плавником.
     Затем мы с Алисой уплыли прочь, она снова включила алгоритм превращений, теперь уже мысленно, и мы переместились на планету океан Таласу. Таласа состояла целиком из воды, но уже безо льда, а потому над ней, как и над Землёй, светило солнце и дул ветер. Сами мы с внучкой нисколько не изменились, оставаясь такими же, как на планете Снежок.
     — Везде дельфины, – недовольно сказала Алиса, – не удивлюсь, если и в Солнечной системе мы их найдём. Где-то я слышала, что на спутнике Юпитера Европе они тоже живут.
     — Всё может быть, – сказал я, – законы природы везде одинаковы.
     И моя внучка-дельфин снова мысленно нажала на кнопку, и мы переместились с ней на другую планету, одновременно превратившись в одноклеточные существа.

     ***** 
     Планета эта была молодой, по размерам чуть больше Земли, хотя жизнь на ней существовала уже два миллиарда лет. Если бы мы переместились на неё в человеческом облике, то без микроскопа ничего бы не увидели, потому как жизнь там пока существовала только в виде микробов, амёб и бактерий. Живность эта ютилась на прибрежных камнях в виде слизи (ни деревьев, ни травы, ни цветов там пока ещё не было), но основная её масса жила в океане, вода в котором была очень мутной и бурого цвета из-за растворённого в ней железа. Только в следующем миллиарде лет она должна была начать очищаться кислородом, чтобы просветлеть и приобрести благородный бирюзовый оттенок. И всё это будет происходить для того, чтобы потом кто-нибудь это всё увидел и полюбовался этой красотой. А, значит, везде во всех вселенных происходит один и тот же процесс по созданию тех, кто смотрит, и кто способен оценить красоту. На это направлены все силы природы…
     Но на этой планете мы сами с Алисой были одноклеточными организмами, поэтому, поплавав в бурой воде, решили переместиться обратно на планету роботов.
     «С Айрис я уже простилась, – сказала мне мысленно внучка, – следовательно на Эвии нам делать больше нечего, вернёмся в отель с моим именем. Может, ещё в зоосад разик сходим». 
     «Но сперва отдохнём», – также мысленно ответил я.

     *****
     Вечером после ужина, мы с внучкой, оба уже в человеческом обличье, сидели и мирно беседовали. 
     — А знаешь, что я спросила у Айрис перед нашим с ней расставанием? – сказала она.
     — Интересно послушать, – ответил я.
     — Я спросила, почему вы нас не искали и не посылали нам сигналов, если вы намного развитее, чем мы. Мы ведь нуждаемся в помощи.
     — Ни в чём вы не нуждаетесь, – ответила Айрис, – у вас всё есть для счастья и даже больше.
     — Это точно, – согласился я…
     Спали мы после всех этих путешествий и превращений почти до обеда…

                Бриллиантовая планета

     На следующее утро, вернее, уже почти к обеду мы проснулись с дедом Витей выспавшиеся и отдохнувшие.
     — Полетели на бриллиантовую планету, – предложила я, – а то чувствовать себя амёбой или бактерий мне не очень понравилось. А на этой планете наверняка что-нибудь найдётся, лично я совсем не против заполучить оттуда какой-нибудь блестящий сувенирчик.
     — Ты опять за своё, – строго сказал дедушка, – ты словно средневековый покоритель Америки – это они были падкими на всё жёлтое и блестящее. Выменивали у аборигенов золото на бусы, а потом в своих хрониках написали, будто они просвещали коренной народ. Те ещё просветители, – он невесело усмехнулся, – а золото и бриллианты – это всё ерунда, надо о другом думать.
     —  О впечатлениях, – сострила я, – материальное нам ни к чему. 
     — Ну-у, – протяжно сказал дед Витя, неожиданно поменяв своё мнение, – если кто-нибудь что-нибудь нам подарит, я буду не против. Бабушка Лена давно от меня ничего не получала, в смысле, подарков, – прибавил он, – а так… представляешь, прилетим мы с тобой домой и вместо рыбы привезём ей увесистый бриллиант, то-то она обрадуется, – он прыснул в кулак, – скажем, что внутри окуня обнаружили, когда уху варили.
     — Она не поверит, – возразила я, – не поверит в том смысле, что я могла взять в руки скользкую рыбу и почистить её для ухи? Этому она никогда не поверит, – прибавила я. 
     — Ладно, уговорила, – дед Витя перешёл на серьёзный тон, – полетели на эту планету, посмотрим, что там на ней и как. Если нам ничего не подарят, так хоть полюбуемся. 
     Он взглянул на часы-браслет, нажал на нём кнопку, и мы в ту же секунду оказались на планете Бриллиант. Там всё блестело и переливалось словно в тысячах солнечных лучей. Даже с моими четырьмя минусами зрения, всё было видно отлично.
     — Вот это красота! – восхитилась я и вспомнила, как прошлым летом гостила у бабушки Лены. Было тепло, я сидела на открытом балконе и смотрела на улицу.
     «Почему бриллианты так ценятся? – размышляла я. – Почему их все любят, особенно девушки!? На вид, так это обыкновенные камешки. Ну прочные, ну блестящие, так ведь и стекло тоже блестит, если его отполировать как следует. У меня пока нет бриллиантов, и ничего, живу-не тужу, да и мама с папой говорят, что мне их ещё рано иметь, маленькая ещё. А какая я маленькая? Этим летом стала выше бабушке, скоро догоню деда Витю. К тому же, я английский язык изучаю, компьютерные программы пишу, – начала я хвались самоё себя, – в художественную школу хожу, тхэквондо занимаюсь (точнее, только-только бросила, решила, что девочке это ни к чему), так что выходит я уже давно не маленькая и пора бы мне иметь бриллианты. Только вот они стоят дорого…».
     И ещё я вспомнила, как в конце августа перед самой учёбой, на мой вопрос, когда мне можно начать зарабатывать самой, мама ответила:
     — Не волнуйся, всему своё время, четырнадцать исполнится, тогда и начнёшь. Сколько-нибудь заработаешь, мы с папой добавим и купим тебе то, что ты хочешь. Конечно, в пределах разумного, – прибавила она.
     Я тогда обрадовалась, до моего четырнадцатилетия меньше двух недель оставалось.
     «Напишу компьютерную программу, – размечталась я, – стану её раскручивать, и денежки сами ко мне потекут. Применю искусственный интеллект, ведь за ним будущее, а потом ИИ сам начнёт вместо меня работать и денежку мне зарабатывать».
     Рассказала об этом дедушке, но тот только посмеялся. Сказал, что если искусственный интеллект будет вместо тебя работать, то и деньги он будет получать сам, а тебя сократят.
     — А вот и нет, – возразила я, – ИИ ещё очень долго не сможет автономно работать, потому как действует он пока не совсем умело, как Вовка в мультике про Тридевятое царство. Отдаёт приказы:
«Нарубить и замесить!», а двое из ларца одинаковых с лица начинают действовать наоборот: месить дрова и рубить кадушку с тестом. Поэтому программу с ИИ я ещё долго буду сопровождать и приглядывать за ней. И я знаю, как это делать, но никому не скажу. Это моя фишка…
     Сейчас, вспомнив всё это, я улыбнулась, потому что вокруг меня  бриллиантов было целое море. Любых: прозрачных чистой воды, розовых, голубых, даже оранжевых. Все они переливались на солнце и просились в мой карман. По крайней мере мне так показалось. И не просто показалось, я услышала внутри себя голос. 
     — Бери, не бойся, – говорил он, – мне будет приятно, что часть меня попадёт в другую вселенную.
     — Кто вы? – спросила я, – и почему я вас слышу?
     — Я Бриллиантовая планета, – ответил голос, – и я живая. Во мне движутся токи, они рождают мысли, я вам их посылаю, и вы меня слышите. А на поверхности, кроме моей рассыпанной плоти, ничего нет. Можете взять немножко бриллиантов, – разрешила она, – подарите их своим близким. Я знаю, у вас на Земле они ценятся, а здесь…, – она рассмеялась, – здесь это просто камешки.
     — Спасибо, – сказал дедушка, – мы возьмём, но совсем немного. Ты для себя и для мамы, – это уже он обратился ко мне, – а я для бабушки Лены. Три камня – этого будет достаточно, а то прилетим домой, а они превратятся в стекляшки, – он улыбнулся, – так всегда бывает, если берёшь слишком много.
     — Не придумывай, – возразила я, – мне голос планеты ничего такого не говорил.
     — Но так бывает, – настаивал на своём дед Витя, – во всех поучительных сказках об этом написано, а, значит, и наяву может произойти.
     — Хорошо, – согласилась я, – только давай возьмём самые лучшие. 
     — Главное, чтобы не самые дорогие, – задумчиво произнёс дедушка, – а то планета обидится…
     «Но как же их отличить?». – хотелось спросить мне, но я промолчала.
     У бабушки Лены есть книга: «Драгоценные камни» называется. Летом я её внимательно просматривала, и кое-что в ней вычитала, что должно было пригодиться сейчас. Помнится, там ценились голубые бриллианты, розовые и камни чистой воды.   
     — Так, – начала я рассуждать сама с собой, – себе возьму розовый бриллиант в сорок пять каратов с классической огранкой или «русской», как её называют, для мамы поищу прозрачный камень чистой воды в восемьдесят каратов с огранкой ста двух поверхностей – это называется величественной огранкой, и предназначена она только для крупных алмазов, а для бабушки Лены дед Витя пусть выберет голубой бриллиант, цвета неба над океаном в пятьдесят пять каратов. У него тоже пусть будет классическая огранка: верх бриллианта в виде короны, а низ в виде отшлифованной пирамида. Думаю, бабушка обрадуется такому подарку. Мне даже захотелось и себе выбрать такой же… но вовремя расхотелось.
     «У бабушки всё должно быть самым красивым, – решила я, – тем более, что потом всё равно мне всё достанется»…

     *****
     Выбрав подарки, мы ещё раз поблагодарили хозяйку-планету  и отправились домой. Пока что не на Землю, а на уже ставшую родной планету роботов.
     Скажу честно, предполётное настроение у нас было отличным.

                Кубокотики на тёмной плоскости

     Теперь куда? – спросил я у Алисы на следующий день сразу после завтрака. 
     — А давай махнём на твою плоскость с кубами, – предложила Алиса, – после кубов посетим Планемо и потом домой в родную Вселенную.
     — Хорошо, – согласился я, нажал на кнопку, и мы переместились неведомо куда.
     Ни над нами, ни впереди нас, ни по сторонам ничего не было: ни солнца, ни звёзд, ни луны; под ногами тоже ничего не просматривалось, если не считать тёмной прозрачной плоскости. Но свет был – тусклый, белёсый, похожий на лёгкий туман. Откуда он шёл, было непонятно, но он был везде.
     — Где это мы? – удивлённо спросила Алиса, осторожно ступая между кубами. – И куда это нас занесло!? Кубы вокруг се-ерые, – растягивая слово произнесла она, – хоть бы один цветной был. На вид они тяжёлые и наверняка железные.
     — Всё может быть, – сказал я, вглядываясь в горизонт, которого не было, – только мне кажется, я догадываюсь, откуда всё это. Сергей мне когда-то про это место рассказывал, когда мы были с ним на Таити. Я даже что-то написал тогда об этом мире, сейчас уже не помню что. Давай спросим у хозяев.
     — У них нет ртов, – засмеялась Алиса, – им нечем говорить. Поэтому мы их вряд ли услышим. 
     — Нет есть, – возразил я, – просто они едва прочерчены, и тебе с твоими минус четыре они не видны. Но не это главное, – прибавил я, – главное, мы можем слышать их мысли, если я правильно помню. Ну и мы с тобой по-прежнему телепаты, поэтому попробуем пообщаться, – бодро закончил я.
     — Вы всё правильно помните, – услышали мы вместе с Алисой телепатический голос, доносившийся от одного из кубов, – да, мы можем общаться мысленно. А мир у нас необычный – это мир отдыха, – прибавил он и продолжил, – давайте знакомиться. Я Мад, рядом со мной мои друзья: Рэд и Бад, чуть поодаль – Стёпик и Васик, они сюда недавно переместились.
     — Я помню, как вас зовут, – продолжил я мысленное общение, – мне о вас Сергей рассказывал. Ну, тот, который был первым созидающим, – прибавил я.
     — Как он там? – поинтересовался Мад. – В следующей жизни у него всё получается?
     — Почти, – ответил я, – может быть, не в той мере, как ему бы хотелось, но он многое успел совершить, и даже кое-что мне передать. А я постараюсь поделиться с ней, – я кивнул в сторону внучки.
     — А почему у вас имена такие разные? – встряла в мысленный разговор Алиса, – Рэд, Мад, Бад – это я ещё понимаю, в них есть что-то кубическое, но Стёпик и Васик – это скорее кошачьи имена. Мне они напоминают имена наших котиков: Стёпы и Васи, которые жили когда-то у бабушки с дедушкой.
     — А мы и есть бывшие котики, – донеслось откуда-то сбоку от другого куба, у которого не все грани были серыми, парочка имела светлые подпалины, – я бывший Стёпа, а он бывший Вася. Но мы теперь оба кубокотики.
     — Скоро к нам присоединятся Изик и Пиник, – примкнул к разговору кубик Васик, – и мы снова будем все вместе, как когда-то в нашей с вами Вселенной.
     — Они что, переместятся сюда с планеты роботов? – Алиса недоверчиво усмехнулась, – непохоже, чтобы им там уже надоело.
     — Те роботы однофамильцы, – сказал кубоСтёпик, – прошу не путать, тех зовут Изрик и Пинтик, а наших друзей: Изя и Пиня. Они сейчас путешествуют по планете Вид. По той, где все мечты сбываются, – уточнил он.
     — Выходит, их последней мечтой будет переселение сюда? – засомневалась Алиса. – Так себе мечта. Я бы в жизни не загадала такого желания. Хотя, – она повела плечами и сморщила носик, – мне уже тут нравится. Простенько всё так, но со вкусом, ничего лишнего.
     — Это всё потому, – встрял в разговор Мад, – что наш мир – это мир Отдыха. Отдыха с большой буквы, – прибавил он.
     — Можно с этого места поподробнее, – мысленно попросила Алиса, – мне интересно послушать про мир Отдыха.
     — Можно, – мысленно ответил Бад и продолжил, – всем существам во Вселенной нужен отдых. Даже амёбы на вашей планете и те отдыхают, хотя они совершенно не перетруждаются, плавают в своём собственном бульоне и кайфуют. Но и кайф – так себе отдых, от него тоже когда-нибудь надо отдохнуть. И даже после планеты Вид, на которой всё сбывается, – уточнил Бад, – и от неё тоже надо отвлечься. Синее море, яркое солнце, тёплый ветер, вкусный завтрак – это ещё не всё, это тоже приедается, так устроен мир. Отдых нужен для того, чтобы подготовиться к следующей жизни, – убеждённо сказал Бад, – а то снова жить не захочется… хотя это самое главное – захотеть снова жить.
     — Я и сейчас хочу, – вставила своё веское слово Алиса, – и без всякого здешнего пребывания. Да и какой тут отдых. Здесь же нет ничего…
     — Ты у дедушки поинтересуйся про отдых, – продолжил Бад, – может, он уже не так за свою жизнь цепляется. 
     — Попрошу не переходить на личности, –  угрюмо ответил я, –  на этот вопрос публично я отвечать не буду, и я ещё ничего не решил: ни про отдых, ни про будущую жизнь, ни про то, где бы мне хотелось оказаться снова. Ведь вселенных очень много и различных миров очень много, и они совсем не такие, как этот, и не такие, в которых я уже был. В каком-нибудь из них мы снова родимся и будем жить в нём новую жизнь… сейчас абсолютно непредставимую.
     Я смолк. Алиса и кубы тоже молчали, вероятно, переваривали то, что услышали. И пока они переваривали, рядом с нами появились ещё два кубокотика: Изик и Пиник. Изя был абсолютно чёрным, а Пиня с белыми лапками и белой шёрсткой на шее.
     — Вот и они, родные, – радостно приветствовал их Васик, –теперь мы снова все вместе, как когда-то у бабушки с дедушкой. Отдохнём тут положенный срок, и потом также все вместе отправимся дальше. Ведь впереди ещё столько миров…
     — Ну а мы отправимся прямо сейчас, – обратился я к Алисе, а потом кубам.
     — Спасибо за компанию, – сказал я им.
     Затем нажал на кнопку часов-браслета, и мы мгновенно исчезли с тёмной плоскости.

                Одинокий странник Планемо

     Когда-то дед Витя мне рассказывал, что существуют такие планеты, которые путешествуют сами по себе. Они не привязаны к звёздам, может быть, когда-то и были привязаны, но потом почему-то эту связь потеряли и теперь блуждают одинокие по просторам Вселенной. Называются такие объекты – планемо*. А ещё дедушка говорит, что когда-нибудь наша Земля тоже превратится в планемо. Не сама по себе, конечно, оторвётся от Солнца и отправится восвояси, а станет такой по воле людей.  Примерно через восемьсот миллионов лет, что по меркам Вселенной не так уж много, наше светило начнёт расширяться, на Земле станет жарко, и человечество (если к тому времени оно уцелеет) будет вынуждено спасать родную планету. Но как?
     Дедушка говорит, что это не так уж и сложно. Надо лишь с одной стороны Земли, желательно где-нибудь на полюсе – Южном или Северном, но никак не на экваторе, чтобы не нарушить её вращения, поэтому скорее всего на Южном, так как там материк; установить термоядерный реактор с зеркальным отражателем, включить его на полную мощность… и в путь. Фотоны света, воздействуя на зеркало отражателя, придадут Земле дополнительный импульс, она сдвинется с орбиты и вместе со всеми её обитателями отправится в Космос. Останется только найти подходящую звезду, по параметрам сходную с молодым Солнцем, подлететь к ней, затормозить в нужном месте, закрепиться на орбите и вращаться вокруг него уже новые миллиарды лет. Ну, а, чтобы атмосфера Земли не растворилась в межзвёздном пространстве, когда мы будем лететь-путешествовать, люди сделают вокруг неё стеклянный купол на высоте примерно в сто километров. К тому времени, когда это потребуется, такая постройка не окажется слишком сложной для человечества. Люди и их умные помощники роботы, разовьются уже до такой степени, что сделают это запросто. Конечно, если не уничтожат друг друга…
     О таком будущем нашей Земли мне рассказывал дедушка, и я ему верю. И в интернете я читала, что существуют такие планеты-сироты (мне не нравится это название, я бы их назвала по-другому: планеты-странники), но по-научному их называют – планемо. Вот я и подумала, раз у нас есть время, да и РобоАлиса с Кэтикой нам советовали побывать на такой планете и в какой-то мере увидеть своё будущее, то неплохо бы там побывать. Я сказала об этом дедушке, ему моя мысль понравилась.
     — Сейчас свяжусь с Изриком, – сказал он, – и попрошу его устроить нам такую прогулку.
     Дед Витя нажал на кнопку браслета, и тут же последовал ответный сигнал.
     Изрик согласился на нашу просьбу, да я и знала, что он согласится. Он много чего перенял от дедушкиного любимчика Изи, поэтому, как только мы получили от него сигнал, то через мгновение уже следовали по пятам одной такой одинокой планеты. Мы её вычислили по лучу от зеркала, светившего в Космосе, словно путеводная звезда. Да и сама планета поблёскивала на звёздном небосклоне своей стеклянной оболочкой. Я даже успела заметить, что одна её сторона была яркой, а другая тёмной. Значит, этот одинокий странник вращался. Наверное, жители его привыкли спать в темноте и не хотели расставаться с этой привычкой. Гнались мы за планетой-странником недолго, потому что наша ракета летела гораздо быстрее. Настигнув его, мы связались с жителями, и они с радостью нас впустили. Открыли шлюз, впустили нас внутрь, затем мы с дедушкой спустились на скоростном лифте вниз на поверхность, где нас сразу же окружила толпа встречающих. К деду Вите подошли тамошние учёные и давай его обо всём расспрашивать. Потом потащили его на какие-то конференции, официальные встречи-приёмы, ну а мне предложили пойти в школу. Я согласилась, потому что уже понимала, что отстала от сверстников на Земле. Правда, я совсем забыла, что мы вернёмся к нашему отлёту, и по времени я ничего не потеряю, но для меня ведь время по-прежнему шло, а я не занималась, так что многое уже действительно подзабыла, поэтому школа для меня была сейчас – самое то.
     «Может быть, с кем-нибудь познакомлюсь, – размечталась я, – или даже подружусь. С какой-нибудь девчонкой!?».
     Хотя на самом деле подружиться мне хотелось с мальчиком, поэтому, когда дедушка вернулся с очередной конференции, я ему прямо сказала:
     — Хочу в школу!
     Дед Витя сделал вид, что поверил, отправился в местную администрацию, где ему на выбор предложили два варианта: особую школу с математическим уклоном и обычную, в которой когда-то училась я до перехода на удалёнку.
     — В какой школе хочешь учиться? – поинтересовался дедушка.
     «Ни в какой», – чуть не выдала я, но решила не нервировать дедушку, а потому сказала, что в обыкновенной.
     — В обыкновенной, так в обыкновенной, – согласился он и записал меня в среднюю школу номер 50 - БИС (Бодрая, Интеллектуальная, Современная) в 8-й «А» класс.
     В этой школе было ровно пятьдесят классов, и в том, куда меня записали, училось 15-ть человек: семь девочек и восемь мальчиков…
     Да, я забыла сказать, что эта летящая в межзвёздном пространстве планета, была словно вторая Земля, и её жители были совершенно на нас похожи, словно две капли воды. Наверное, не только код Жизни, но и код Развития одинаковы во всей Вселенной. Иначе земные динозавры, будучи очень страшненькими, никогда бы не превратились в симпатичных разумных существ…
     Но вернусь к своему классу, 8-му «А» (я уже называю его своим) и напомню, что мальчишек в нём было на одного больше, чем девочек.
     «Один мой, – сразу решила я, – но кто он?».
     Пятнадцать не делится надвое, кто-то должен был сидеть за партой один. Я окинула взглядом пространство класса и нашла такового. Это был паренёк: худенький, бледный, курносый. Правда, курносым он был совсем чуть-чуть… но всё же. А когда зазвенел первый звонок, и на первой перемене я нечаянно столкнулась с ним, то к своему неудовольствию обнаружила, что он ниже меня ростом. Правда, тоже на совсем чуть-чуть, но это уже было вторым всё же…
     Я посмотрела на учительницу, надеясь, что она посадит нас вместе, ведь это было самым простым решением, но я не угадала. Как говорит дедушка, в жизни всё идёт иногда не по самому простому сценарию, а по самому сложному. Так получилось и у меня. Играть в мою пользу на этой планете не собирался никто.
     Тёма, так звали курносого парнишку, сидел за последней партой в крайнем правом ряду. Всего в классе было восемь парт и расположены они были в три ряда. В среднем ряду стояли две парты, и по три в крайних. К Тёме учительница пересадила девочку с левого ряда, сидевшую возле прохода на второй парте, а меня посадила на её место. Теперь, чтобы посмотреть на парнишку даже искоса, мне нужно было повернуть голову немного назад. 
     Но я решила показать себя в новом месте боевой девчонкой и никого не стесняться. Парнишка мне сразу понравился, и терять мне было нечего. На этом Планемо, а планету именно так называли, поэтому я пишу её с большой буквы, мне предстояло учиться максимум месяц, то есть ровно столько, чтобы время сравнялось здесь и на нашей Земле. По подсчётам дедушки это должно было произойти через месяц, а пока и тут, и там мы жили параллельно. Вернуться обратно мы не могли, чтобы не столкнуться с нашими вторыми я. Надо было подождать, пока они (или мы, я уже запуталась) заберутся в чёрную дыру и отправятся в путешествие.
     «Непонятные метаморфозы, – думала я, – мы с дедушкой здесь и одновременно на Земле. Отсюда мы собираемся возвращаться, а там собираемся в первое путешествие. Если всё это рассказать Тёме, он будет удивлён. Вот и повод для знакомства».
     Но на переменках он меня избегал, избегал всячески и упорно, особенно после того случая, когда мы вновь оказались рядом и одновременно услышали возглас:
     — Коротышка!
     Кто-то прокричал это за моей спиной, и я знала, кто это сделал. Моя соседка по парте, кареглазая симпатяга Нора.
     Тёму от этого возгласа будто ветром сдуло, и он больше на переменах ко мне не подходил. Оставалось смотреть друг на друга во время уроков: пристально, глаза в глаза. Ему это было делать легко, мне гораздо труднее. Все прекрасно видели, как я поворачиваю голову, хотя надо отдать должное, преподаватели не делали мне замечаний.
     Но одними взглядами сыт не будешь. «Любовь по письмам – что обед по телефону», – как кто-то сказал, не помню кто. Человеку нужно больше. Мы уже понимали оба, что нравимся друг другу, но как об этом сказать, как сообщить друг другу!?
     Была бы я мальчишкой, то давно бы к нему подошла, я бы наплевала на мнение всех и сказала:
     — Давай дружить! – сказала бы я, если бы он был девчонкой. – Давай будем вместе.
     Но он не подходил ко мне и не говорил ничего. Он упорно молчал, хотя смотрел на меня всё пристальней и пристальней.
     А время шло, и скоро мы с дедушкой должны были улетать. День отправления неотвратимо близился. 
     — Всё, – сказал однажды дедушка, – время и здесь, и там почти сравнялось. Через неделю мы должны улетать. На Земле мы уже не пересечёмся и не встретим самих себя. Надо потихоньку собираться-укладываться, и скажи, наконец, своему, чтобы он…, – дед на секунду замялся, – ладно, не говори ничего. Скажи только, что улетаешь. И сделай это завтра перед первым уроком.
     Я выполнила просьбу деда, подошла к Тёме перед первым уроком и выпалила:
     — Через неделю мы улетаем. – сказала я.
     Сказала и села на место, и в течение всех уроков не повернулась к нему ни разу.
     И вот раздался последний звонок, все ко мне подбежали и стали дарить подарки – мягкие игрушки. Даже Нора сунула мне миниатюрную лошадку.
     — Приезжай к нам ещё, – говорили все, – мы будем ждать тебя.
     — Хорошо, – отвечала я, – постараюсь. Спасибо за подарки. 
     Уложив игрушки в портфель и застегнув его, я поднялась из-за парты и сделала первый шаг к двери. Сделала его, как можно медленнее, как в замедленной съёмке, потому что сама старалась замедлить время… я всё ещё чего-то ждала.
     И, наконец, дождалась. Кто-то взял меня за руку, крепко так, по-мужски, и остановил меня.
     Я обернулась, это был Тёма. Взгляд его был решительным, лицо по-прежнему бледным, он дышал часто-часто, и рука его слегка подрагивала. Боковым зрением я видела, что мы сравнялись с ним ростом.
     «Как он вытянулся, – порадовалась я, – немного бы раньше, и он бы не был таким стеснительным». 
     — Поднимемся к стеклянному куполу, – предложил он, – и давай сделаем это сегодня!? Мне необходимо тебе что-то сказать.
     — Поднимемся! – выдохнула я.
     — Тогда до вечера, – Тёма отпустил мою руку, успев её незаметно пожать, – я буду ждать тебя в шесть часов у главного лифта города.
     — Постараюсь быть вовремя, – пообещала я.

     *****
     И вот движущийся тротуар несёт меня к одному из высотных лифтов, связывающих поверхность с куполом. Меня слегка лихорадит в предчувствии встречи, но я держусь. На часах без пятнадцати шесть, я приезжаю чуть раньше, но Тёма уже ждёт меня. Мы садимся в прозрачный лифт и резко взмываем вверх. Вниз уплывают деревья, здания, горы и реки, леса и поля. Мы поднимаемся с невероятной скоростью. Небо над нами начинает темнеть, над головой зажигаются первые звёзды. Лифт тормозит. Вот и купол. 
    — Наше Планемо вертится, и день плавно переходит в ночь, – говорит Тёма, – пройдём на смотровую площадку.
    Он берёт меня под руку, слегка прижимает меня к себе, и мы идём вместе – я и он, он и я. Почему у меня нет крыльев!?
     — Ты знаешь, – говорит он, – таких Планемо, как наше, превеликое множество. Их гораздо больше, чем звёзд, поэтому не надо придумывать никаких тёмных материй. Ваш Млечный Путь и с обычной материей вертится так, как ему положено, не нарушая законов физики.
     — Как тут всё блестит, – восхищаюсь я, одновременно пытаясь перевести разговор в другое русло, – это звёзды отражаются в стеклянном куполе?
     — Он не стеклянный, – улыбается Тёма, – он алмазный, из самых чистых кристаллов. Толщиной всего десять метров, но очень прочный, поэтому выдержит любые нагрузки. Этот купол никогда не разрушится и будет оберегать нас, пока мы не достигнем намеченной цели – выбранной нами звезды.
     — А почему он так светится? Кажется, что через него звёзды видны даже лучше, чем на Земле. А ведь у нас нет никакого купола, кроме атмосферного. 
     — Светится он оттого, что отшлифован до атомарного уровня. Алмаз после этого  превращается в бриллиант, – голос Тёмы зазвенел от гордости, – самый большой в нашей Вселенной, поэтому он так блестит и переливается. 
     — Ого! – воскликнула я, – целая бриллиант-планета. Я уже была на одной такой…
     Дальше мы поднялись по лестнице под самый купол и направились к смотровой площадке. Она была обустроенной – с перилами, чтобы за них держаться, и слегка наклонена к горизонту, чтобы можно было, не поднимая взора, любоваться звёздами. Оказалось, что Тёма не хуже моего деда знает астрономию и может часами о ней рассказывать.   
     — Мы летим к звезде Бета Волос Вероники. Она так зовётся по вашему каталогу. По земному, – уточнил он, посмотрел на меня и улыбнулся, – звезда эта совсем молодая, аналог вашего Солнца и расположена недалеко от вас, всего в тридцати световых годах. Скоро мы пролетим через чёрную дыру и окажемся в вашей галактике рядом с ней. Так что, если у нас всё получится, то мы вскоре станем соседями, и я стану наведываться к вам в гости, – Тёма снова взглянул на меня и опять улыбнулся. 
     А дальше его понесло. Он рассказывал о квазарах, о чёрных дырах, о туманностях, в которых зарождаются звёзды, о вспышках сверхновых и о крае Вселенной, где он хотел бы непременно побывать.
     — Представляешь, – говорил он, и в его глазах в унисон звёздам загорались искорки (в этот момент он был необычайно красив), – край Вселенной, а дальше неведомое… и мы с тобой. Я бы очень хотел, чтобы ты это увидела… нет, чтобы мы это увидели вместе.
     — Подожди, – прервала я его, – зачем край Вселенной, если мы здесь уже на самом краю.
     «Вот он шанс!». – мелькнуло в моём сознании.
     Мелькнуло и осенило, что такого в моей жизни никогда больше не будет. Я положила ему ладони на плечи и тихо сказала:
     — Я люблю тебя!
     Тёма вздрогнул, посмотрел на меня удивлённо, но ничего не ответил.
     — Я люблю тебя! – повторила я. – Люблю!
     — Не сейчас, – еле выдавил он из себя, – не сейчас. Потом…
     Он отстранился от меня, резко повернулся и побежал к лифту.
     Я смотрела ему вслед и ничего не видела, кроме его спины. Слёзы застилали мои глаза, я всхлипывала и размазывала их по щекам. Никакие звёзды меня больше не радовали…
     На следующий день я не хотела идти в школу.
     — Полетели домой сегодня, – попросила я дедушку, – я даже согласна встретить на Земле самоё себя.
     — Не переживай, – попытался он успокоить меня, – жизнь так устроена, что в ней бывает всякое. Но лично у тебя всё будет хорошо.
     — Не будет, – всхлипывала я, – никогда больше не будет…
     Но в школу, пусть и с опозданием, я всё же пошла.
     — Пусть он посмотрит мне в глаза, – решила я…
     Но Тёмы на уроках не было. Ни в этот день, ни на следующий, ни на третий. Появился он на четвёртый день, сразу подошёл ко мне и, не обращая внимания на учеников, с любопытством смотревших на него, сказал:
     — Прости меня. Я подлец и не стою тебя. Я ничтожное существо.
     — Не надо так, – ответила я тихо, – не надо на себя наговаривать.
     — Я и не наговариваю, – он повернулся и проследовал на своё место.
      На уроках друг на друга мы больше не смотрели…
 
     *****
     Через два дня мы с дедом Витей улетали с Планемо. В самый последний момент у входа в шлюз я заметила Тёму. Он смело подошёл ко мне, положил руки на плечи и посмотрел мне в глаза.
     — Ты лучшая! – сказал он. – Я завидую тому парню, который будет с тобой.
     — Да ладно, – ответила я, – но за эти слова спасибо!
     Я притянула его к себе и поцеловала в щёку…
     Расплакалась я уже в ракете. 
     — Не плачь, – утешал меня дед, – включай мозги и отключай чувства. Это жизнь.
     — Сам включай, – ответила я сквозь слёзы и в то же время, смеясь, – Тёма обещал к нам в гости! И я его дождусь! Обязательно…

                Возвращение домой

     На следующий день утром рано вставать мы не стали, снова спали почти до обеда. Редко выпадают такие минуты, когда тебя никто не тревожит, не будит спозаранку и не торопит сделать что-нибудь грандиозное. Например, спасти мир, облагодетельствовать человечество или совершить подвиг. Свобода для меня – самое главное, особенно свобода личности, когда я, и только я, решаю: как мне быть и что мне делать. Мир и Вселенная сами разберутся со своими проблемами, а мне надо следить за собой. Что у меня в приоритете на данный момент – путешествия и чтение – вот две путеводных звезды, которым я следую. Это я пытаюсь донести и до своей внучки...
     Завтракали мы с ней поздно, а, позавтракав, уселись – Алиса на диван, я в кресло, и долго сидели молча, каждый думая о своём. Нам было, что вспомнить, мы замечательно провели время, хотя пролетело оно почти незаметно. Хотя, как сказать, для нас оно было наполнено бурными событиями: яркими, запоминающимися, фантастическими. Это грело душу.
     «Всё в этом мире не напрасно», – вертелось в моей голове.
     Меня переполняли чувства, и не терпелось высказать какую-нибудь банальность вслух, но именно эту я не успел произнести. Меня опередила Алиса.
     — Всё, дед, хватит путешествовать, – выдохнула она, вставая с дивана, – пора возвращаться домой.
     — Домой так домой, – согласился я, – впечатлений накопилось полный сундук, да и дома нас уже заждались, и по нам соскучились... наверное, – прибавил я после паузы.
     — Ты же сказал, что мы вернёмся к тому времени, когда улетали, ну или минутой позже, и никто не заметит нашего отсутствия, – Алиса снова опустилась на диван.
     — Это я образно выразился, – ретировался я, – мне показалось, что и мы с тобой уже соскучились по нашим: по твоим маме с папой, по бабушке Лене, и по твоей Кэти.
     — Можно я расскажу бабушке, как мы путешествовали? – вкрадчивым голосом спросила Алиса. – Пусть не сразу, не в первый день, а позже, когда всё уляжется.
     — Что уляжется? – не понял я. – Впечатления? Ты лучше всё запиши, – предложил я, – ты ведь тоже вела дневник. Я видел, как ты вечерами что-то записывала в свою тетрадку. Да-да, у тебя тоже была тетрадка, и ты этого не скрывала. Так вот возьми, оформи эти записи, нарисуй к ним картинки, не зря же ты училась рисованию, а уже потом показывай бабушке. Думаю, она не сразу поймёт, что это происходило на самом деле, а когда догадается, ей уже будет не так волнительно. Договорились!?
     — Будет сделано! – бойко отрапортовала Алиса. – Где наша не пропадала! А теперь нажимай на кнопку и думай о нашей Земле.
     Я было потянулся к часам-браслету и только-только собрался нажать на кнопку, как неожиданно появился Изрик.
     — Погодите нажимать, – замахал он руками, – а то появитесь незнамо где. В нашей Вселенной тоже всяких земель хватает похожих на вашу. Телепортируетесь нечаянно на одну из них, и не сразу поймёте, что вы не дома. Станете жить поживать рядом чужими людьми, пусть и очень похожими на вас, а когда догадаетесь что к чему, будет уже поздно, причинно-следственная связь нарушится. И исправить эту оплошность так просто не удастся. Поэтому действовать буду я. Смотрите сюда, – он показал на большую жёлтую кнопку на своём браслете, от которой отходили жёлтые лучи, как мне показалось, – сейчас я на неё нажму, и вы сразу окажетесь в Солнечной системе. 
     — А другие системы под другими кнопками? – спросил я с иронией, – или для них есть другие браслеты? Мне казалось, надо просто подумать, куда направляешься, нажать на кнопку, и там сразу очутишься. А браслет, думал я, имеет второстепенное значение.
     — Ты мыслишь в правильном направлении, – сказал Изрик, перейдя на «ты», – но это перспектива ближайшего будущего. Тогда вообще никаких браслетов не надо будет, всё будет осуществляться силой мысли. К этому природа движется. Да вы это уже видели на планете Эвии, Айрис вам об этом рассказывала, по крайней мере, вот ей.
     Он кивнул в сторону Алисы, та ответила ему согласным кивком.
     — Но пока всё ещё нужны и кнопки, и пальцы, – продолжил он, рассмеявшись, – так что на ваше основное светило пока отправлю вас я.
     — А что, в нашей системе есть и другие звёзды? – я сделал удивлённые глаза. – Если ты называешь Солнце основным светилом. – Я не заметил, как тоже перешёл на «ты».
     — Со временем всё узнаете, – неопределённо ответил Изрик и нажал на кнопку.
     В то же мгновение мы с Алисой оказались в родной Вселенной, в своей комнате на третьем этаже. 
     Ярко светило солнце, свет был жёлтым, как ему и положено, а небо синим. Но что-то было подозрительным.
     — Что-то не так, – встревоженно сказала Алиса, выглянув в окно, – Солнце слишком большое.
     — Обыкновенное, – сказал я, – сейчас лето, а летом оно всегда больше кажется. От тепла все тела расширяются, как ты знаешь, –попытался сострить я, – главное – что оно жёлтое.
     — А почему оно над головой? – не унималась внучка. – Может, Изрик не на ту кнопку нажал?
     — Там была-то всего одна единственная, – задумчиво произнёс я, – я это прекрасно видел.
     — Значит он пульт перепутал, – не унималась Алиса, – надо срочно выходить с ним на связь. Сейчас включу свой браслет, и пусть он только попробует не ответить. А то время движется, – прибавила она взволнованно, – и папа с мамой переживать будут, что нас нет. 
     «А уж как будет переживать бабушка Лена», – подумал я, но вслух говорить об этом не стал.
     — И квартира эта не наша, – продолжила сомневаться Алиса, – потолки низкие и паркет не такой. Давай поскорее выметаться отсюда.
     — Давай, – согласился я, разглядывая паркет, который был на самом деле «такой», но постелен «палубой», а не «ёлочкой», как в нашей настоящей квартире. «Палуба» у нас тоже была постелена в коридоре и ещё в двух комнатах, но в зале и в прихожей была «ёлочка». Сделать так меня уговорил прораб, отвечавший за ремонт в нашем доме… 
     Оторвав взор от паркета, я тронул дверь, она оказалась незапертой. Я толкнул её, она открылась, мы выскочили на лестничную площадку и спустились во двор. Взглядом я поискал грушу и яблоню, которые посадил в прошлом году на детской площадке – их там не было.
     «Соседи изничтожили, – мелькнула первая мысль и мелькнула она не просто так, такое уже бывало, – или мы сейчас на другой планете», – засомневался я.
     Обе мысли, как ни странно, были одинаковыми по своей вероятности. По крайней мере, ни та, ни другая меня не удивили.
    «Может, любые соседи – инопланетяне, – подумал я и рассмеялся, – может, поэтому с ними не так просто общаться»…
     Во дворе мне как-то сразу стало жарко, пот потёк по лбу и по спине. Я взглянул вверх, солнце висело над моей головой и нещадно палило.
     «Мы на экваторе», – озарило меня, и я поспешил сообщить об этом внучке.
     — Не бойся, – сказал я ей, – сядем сейчас в ракету и через полчаса будем дома. Надо только найти, где ту ближайший космодром.
     — Вон там, – показала Алиса, – видишь, ракеты взлетают.
     Я посмотрел в ту сторону, куда указывала внучка, и увидел сначала одну взлетавшую ракету, за ней другую, а потом сразу три.
     «Взлетать-то они взлетают, – подумал я, – но что-то ни одна не приземляется. Неужели все бегут отсюда!?».
     Это показалось мне наиболее подходящим объяснением, но обдумывать его было некогда, надо было поскорей улепётывать. Миновав открытый шлагбаум, отделявший двор от улицы, мы устремились к гравитационному трамвайчику, который услужливо открыл перед нами двери.
     — Вам куда? – поинтересовался механический голос.
     — В космопорт! – скомандовала Алиса. – И побыстрей!
     — Будет сделано, – бодро ответил голос, мы сели в трамвайчик и вскоре были у одной из ракет.
     — Давайте скорее! – донеслось из раскрытого люка. – Через пять минут взлетаем.
     Подгонять нас было не надо. Выскочив из трамвайчика, мы тут же забрались в ракету, и она сразу взлетела. Нас с силой вдавило в кресла, мы облегчённо вздохнули и стали смотреть в иллюминаторы. Снаружи всё полыхало ярким пламенем.
     Но вот мы поднялись выше, пламя осталось внизу, а сверху показались звёзды. 
     «Значит мы далеко полетим, – подумал я, – надо бы спросить, куда? На другой континент, или вообще на другую планету? Слишком уж высоко мы поднялись».
     Пассажирская каюта была небольшой, кроме нас с Алисой в ней находилось всего лишь два человека: паренёк лет двенадцати, и женщина лет сорока пяти, вероятно его мама.
     Тронув Алису за руку, я показал взглядом на паренька.
     — Спроси у него, куда мы летим? 
     — Вас как зовут? – обратилась она к парнишке.      
     Тот вытаращил на неё глаза, словно увидел впервые.
     — Вы что, нездешние? – ответил он вопросом на вопрос. – Сегодня атомная война началась, и те, кому повезло, срочно уносят ноги на соседнюю планету. На голубую, – уточнил он.
     «Значит мы на Венере, – догадался я, – и тут только что произошла катастрофа. Но ведь случилась она уже давно, миллион лет назад как минимум. Неужели Изрик что-то напутал!?».
     Я догадывался, что Венера была когда-то похожей на Землю. На ней были моря, океаны, примерно такая же атмосфера, и люди жили примерно такие же, как мы. Потом на ней что-то случилось, и всё испортилось, но я никак не мог подумать, что всё произошло по вине её жителей… 
     Я нажал на кнопку на часах-браслете и подумал об Изрике. В туже секунду он появился на связи.
     — Ты что, промахнулся? – начал я недовольным тоном, снова перейдя на «ты» от волнения. – И в пространстве, и во времени? 
     — Ни в коем разе, – отвечал он, – мы никогда не промахиваемся. На Венеру мы вас послали нарочно, чтобы вы убедились воочию, что там произошло и не натворили аналогичного у себя. Наглядный пример всегда самый действенный. Жизнь на любой планете – это хрупкое равновесие, – прибавил он, – его нельзя нарушать.  Поэтому, переживать будете дома, а сейчас нажимай ещё раз на кнопку, и на этот раз вы окажетесь там, где нужно. А Венера для вас – заключительное впечатление. Незабываемое. – Он рассмеялся.
     «Эт-т, точно», – мысленно согласился я и нажал на кнопку.
     В то же мгновение мы с Алисой оказались во дворе нашего дома. Груша и яблоня росли на прежних местах.
     «Зря я возвёл поклёп на своих соседей, – во мне проснулись звуки совести, – хотя плодовых саженцев я высадил тут гораздо больше. Помнится, и черешню сажал, и абрикосовое дерево, но их кто-то выкопал и утащил к себе на дачу».
     — И ещё одну грушу, – подсказала Алиса, словно подслушав мои мысли, – вы с бабушкой сажали здесь два грушевых деревца. Ты сам мне говорил об этом.
     — Говорил, но не будем о грустном, – сказал я примирительно, – особенно после такого путешествия. Доставай мамин бриллиант и пойдём домой… если ты его не потеряла!?
     — Ты что, – засмеялась внучка, – берегу как зеницу ока. Ты сам бабушкин не потеряй…
     Через пять минут мы были дома, в своей квартире, настоящей, с правильно настеленным паркетом, а, значит, наше необыкновенное путешествие, наконец, окончилось.

                Планета Вид 

                – Где все?
                Спросил однажды Энрико Ферми
                До сих пор нет ответа

     Шло время. Понемногу стали забываться наши с Алисой путешествия и уже было неясно, происходили они на самом деле или только приснилось нам. Но остались вещественные доказательства: розовый бриллиант у Алисы, у её бабушки голубой, а у моей дочери самый большой – чистой воды, с огранкой ста двух граней. И ещё остались наши походные тетрадки. После возвращения я свою не стал смотреть, отдал внучке, хватит с меня писать книжки, пусть она этим займётся. Алиса спорить не стала, взяла мою тетрадь, и теперь я жду, когда она превратит наши дневниковые записи в «Наши с дедушкой сказки». Торопить я её не тороплю, но надеюсь, что она сделает то, что положено. По крайней мере, я на это надеюсь. Недавно она подтвердила мои надежды, обмолвилась, что у неё уже почти всё готово.
     — Осталось дорисовать некоторые картинки, – сказала она, – и можно будет отдавать книгу в печать.
     — Картинки сама рисуешь? – поинтересовался я. – Или интернетовская тёзка за тебя старается?
     — Знаешь, дед, скажу честно, – ответила внучка, – как ты сам любишь всегда говорить: «Не надо умножать сущности без надобности!» – она посмотрела мне прямо в глаза. – Я хоть почти и окончила художественную школу, но мои рисунки годятся только на форзац. Когда из них коллаж сделан, то ещё ладно, они ничего смотрятся, а вот поодиночке не очень. И интернетовскую Алису я не стала привлекать, – продолжила она решительным тоном, – пусть она моя тёзка, но это всё равно будет плагиат. Поэтому я попросила Надежду, она нам уже две книжки проиллюстрировала, пусть и третья будет в таком же ключе. Она согласилась, и теперь нас снова трое соавторов.
     — Но ты всё же покажи мне готовый материал, прежде чем отдавать в печать, – попросил я, – любопытно взглянуть, как ты всё преподнесла. А то я уже толком не помню, как оно было на самом деле. 
     — Ну я не стала писать один в один, – уклонилась от прямого ответа Алиса, – я всё же творческий человек. Но ты не волнуйся, – подбодрила она меня, – всё классно получится. Иначе я не твоя внучка.
     «Вот это да! – восхитился я. – Молодец! Вся в деда пошла… то есть в меня!».
     Но вслух не стал восхищаться, а попросил всё же показать мне предварительный материал.
     — Хорошо, – согласилась Алиса, – покажу, но не сейчас. Надо ещё поработать, но кое-чем могу поделиться. Там я писала и от своего, и от твоего имени.
     — Это как? – поинтересовался я.
     — А так! Где события показались мне интересней в твоей тетрадке, их я записала от твоего имени, а где в моей – там от своего. Получилось в результате примерно поровну. 
     — Думаю, ты правильно сделала, – поддержал я её, – придёт время, и ты будешь писать только сама.
     — Ты на что намекаешь? – Алиса укоризненно посмотрела на меня. – Такое время ещё не скоро придёт, мы ещё долго будем писать вдвоём.
     — Что ж, я не против! – выдохнул я…

     *****   
     И вот, когда книжка была уже почти готова, в неё пришлось внести коррективы, вернее, добавить ещё один рассказ, завершающий. Его уже написал один я. Произошло это в день схождения Благодатного огня, во вторую субботу апреля. По-прежнему шла война, в трёх местах сразу, но в этот день была передышка, и в Храм Гроба Господня пустили людей. Они ждали чуда, и оно случилось. В 14-13 по полудню Благодатный огонь сошёл, а, значит, жизнь продолжалась, несмотря ни на что…
     С этого момента события приняли неожиданный оборот. Мне позвонил мой хороший знакомый и попросил зайти в ближайшее турагенство посмотреть для него путёвку.
     — Весна, авитаминоз после долгой зимы, – пожаловался он, – хочу в Таиланд. Ты там был и не один раз, посмотри для меня что-нибудь подходящее… 
     —  Хорошо, – ответил я, – сделаю.
     В турагенстве прямо с порога я услышал:
     — Вы выиграли необычный тур, – выдала мне миловидная барышня, сидевшая за стойкой, – можете всей семьёй лететь в путешествие.
     Я был озадачен этой приятной новостью, но вида не подал.
     — Куда? – скромно поинтересовался я, думая-гадая, не розыгрыш ли это.
     — На планету Вид, она у нас числится по категории планет мыслеформ, – отчеканила барышня, – проведёте там две недели.
     — Что за планета такая? – продолжил я расспросы. – И за что нам такая честь!?
     — В каждой галактике обязательно есть планета, где сбываются все мечты. Мы их называем планетами мыслеформ или райскими планетами. Млечный Путь не исключение. В нём тоже есть такие планеты: планета Рай, Парадиз, Эдем, Джанна, Сорккам, Бехешт и Ирий*. На них сбываются все мечты, ну не все абсолютно, – поправилась барышня, – а только некоторые, короче, я сейчас вам всё объясню.
     Как вы понимаете, выбрали мы вас не просто так, и даже не мы вас выбрали, – продолжила она, – а Искусственный Интеллект. Он с недавнего времени всё решает. Так вот, это он вас нашёл на полях интернета. Наблюдал за вами весь год, за всей вашей семьёй, – уточнила она, – и, взвесив все за и против, ИИ сделал этот выбор. Но мечты ваши не все исполнятся, – она широко улыбнулась, показав ровные белые зубы, – по крайней мере не те, которые вы загадаете непосредственно перед отлётом…
     — А какие? – перебил я миловидную барышню, понимая, что она это не она, а скорее всего биоробот.
     Барышня не обиделась – ни моей догадке, ни тому, что я её перебил и спокойно продолжила.
     — Мечты исполнятся только те, – сказала она назидательным тоном, – о которых вы думали раньше, в течение последнего года. Даже, не сколько вы о них думали, сколько они вас сами преследовали. Вот их-то и выбрал для вас Искусственный Интеллект, посчитав эти мечты, или даже фантазии, – миловидная барышня опять широко улыбнулась, – самыми значимыми. Больше того, прибыв на планету мыслеформ, а для вас это будет планета Ирий – она самая древняя в Млечном Пути, вы тут же обо всём забудете: и о том, что прилетели туда по путёвке, и о родной планете Земля, и о всей вашей предыдущей жизни. И не только вы лично забудете, – опять уточнила она, – но и все ваши близкие. Всем вам будет казаться, что вы там родились и всю жизнь живёте на этой райской планете. Вы не будете ничему удивляться: ни своему поведению, ни поведению окружающих, ни синему солнцу над головой, ни голубому песку под ногами, ни оранжевому морю – потому как всё это для вас будет совершенно обыденным. Но потом, когда ваш отдых закончится, и вы вернётесь на Землю, вы опять всё забудете, но теперь уже о планете Ирий. Она будет являться вам только в ваших снах: красочных, необычных, на которые мы пока повлиять не можем, – с сожалением вздохнула барышня, – сны пока мы не в нашей власти.  Кстати, на планете мыслеформ вы их тоже будете видеть, но уже о земной жизни, – прибавила она, – ну что, согласны?
     — С Искусственным Интеллектом не поспоришь, – вздохнул я, – вы уже давно умнее нас. Но на всякий случай посоветуюсь со своими. Дочь, зять и внучка, конечно, обрадуются, а вот что скажет жена!? 
     — Даю вам час, – скромно сказала миловидная барышня, – надеюсь, хватит…
     — Ура! – закричала Алиса, узнав, куда мы летим. – И мечты исполним, и ещё один рассказ напишем. Ты напишешь, – уточнила она, – я даже тетрадку с собой брать не буду.
     — Я тоже, – заметил я, – но рассказ напишу, даже если мечты не исполнятся.   
     — Исполнятся! – уверенно сказала дочь. – На такой планете, пусть и чужой, приятно будет провести отпуск.
     — Мне эта затея тоже нравится, – поддержал нас зять Паша. 
     И только жена тихо сказала:
     — На чужой планете хорошо не бывает. Хорошо бывает только дома.
     — Да ладно, – я посмотрел на неё укоризненно, – ты уже давно нигде не была. И летим мы туда все вместе.
     — Только это и радует, – вздохнула она, – иначе я бы туда ни ногой...
     Через полчаса мы сидели в креслах космического корабля, а ещё через полчаса очутились на планете мыслеформ. Но мы – были уже не мы, хотя и не знали об этом. Мы проснулись в своём доме на берегу океана и были рады новому дню. Было обычное утро обычного дня на планете Ирий, то бишь в раю. Говорят, что где бы ты ни был, в конце концов всё равно туда попадёшь. Правда этому никто не верит, с очевидцами проблема. Но на планете Вид, а точнее, на Ирии, всё было взаправду. Дом, в котором мы проснулись, был наш, в нём мы жили давно, с самого рождения. Но здесь меня звали Виком, мою жену Эйлен, дочь Летой, зятя Плантом, а Алису Аисой. Мы были похожи на самих себя, но не стопроцентно, а как известно, даже малейшие изменения, даже одна буква в твоём имени могут привести к серьёзным последствиям. Вспомним эффект бабочки. Р-раз – и всё изменилось! На планете Ирий бабочки тоже водились, но про эффект их имени никто ничего не знал.
     Я, то есть Вик, выглянул в окно и увидел песчаный пляж. На песок набегали оранжевые волны, переливаясь в лучах голубого солнца. Оранжевое на голубом – это очень красиво, особенно, если оно сдобрено шумом прибоя. 
     Я взял свой шезлонг и пошёл на берег. Мне хотелось помечтать у кромки воды. На планете мыслеформ все мечтали, это было основным занятием его обитателей. За мной увязался мой дымчатый кот Персилий.
     — Пойдём, – сказал я ему и потрепал его за ушко.
     — Я с тобой, – присоединилась ко мне Эйлен, моя жена, – кликну только собаку.
     — Гера, Герка! – позвала она. – Ты где?
     За окном тут же раздался заливистый лай.
     — Помечтаем сегодня вместе? – предложил я супруге.
     — Сегодня не получится, – ответила она, – да, мы будем рядом, но мечтать будем каждый о своём. Сегодня я буду мечтать с Герой, она мне сегодня приснилась.
     — А мне приснился мой Персилий, – поведал я, – сон этот был необычным, и мне хотелось бы его обдумать.
     — Ты как, не против? – я обернулся к Персилию. Котик утвердительно мяукнул.
     — Мы тоже с вами, – присоединились к нам Лето, Плант и Аиса, – мы тоже хотим помечтать каждый о своём.
     Придя на пляж, я установил свой лежак у кромки воды, постелил на него полотенце, лёг поудобнее и стал вспоминать прошедший сон. Мне привиделось, будто жил я не здесь, а на планете Земля. Такое место есть во Вселенной, но где оно, я не знал. Сон был тягостным, потому что на Земле шла война. Люди убивали друг друга, и я не мог представить, что такое может быть. Ведь существует основной Закон Вселенной, который гласит:
     «Никто ни под каким предлогом не может убивать кого бы то ни было».
     Но сон этот был настолько явственным, что я поверил в него. Причины, из-за которых люди делали это, были самыми разными: борьба за свободу, за справедливость и равноправие, за лучшую жизнь, за защиту ближнего, но результатом такой борьбы всегда получалась война. Хотя люди Земли в массе своей не были кровожадными, наоборот, они были добрыми, заботились о своих близких, в детстве они ходили в школу, где получали знания и применяли их потом на практике, к тому же они были любопытными, посылали сигналы в Космос и не могли понять, почему нет ответа. Ведь не могло же быть так, чтобы они были единственными разумными существами во всей Вселенной.
     «Может быть, мы первые, – думали некоторые из них, – и на нас возложена миссия – одухотворить Вселенную».
     Другие думали по-иному:
     «Она и так одухотворена, – думали они, – надо лишь настроиться на нужную волну и тогда обязательно сольёшься с Великим Разумом».
     Но такие мысли не мешали им воевать друг с другом…   
     Вспомнив этот сон и обдумав его как следует, я постарался его забыть. Ведь это всего лишь сон, на самом деле такого не бывает во Вселенной и уж точно никогда не было на планете Ирий.
     «Конечно, не бывает», – мысленно подтвердил мои мысли мой дымчатый котик.
     Я посмотрел на него с благодарностью, потом посмотрел на своих близких и понял, что они уже намечтались.
     — Идём купаться, – предложила Аиса, – будем нырять и плавать, и играть в догонялки. Чур – ты сегодня водишь! – предложила она и улыбнулась.
     — Я согласен, – ответил я и улыбнулся в ответ. 
     Обычный наш день на райской планете Ирий продолжился…

     *****
     А потом мне приснился другой сон, но это было уже на Земле, когда мы вернулись обратно. Я увидел планету Вид, где был Ирий – рай для всех: антилоп и тигров, собак и кошек, даже для амёб. Никто не ел друг друга ни в прямом, ни в переносном смысле и на всей планете царила любовь. Со мной там был дымчатый котик Василий из моего детства, он забирался ко мне под одеяло и спал со мной до утра, а с женой была её собака Гера из её детства и юности. И в этом сне я тоже видел всё так явственно, будто оно происходило на самом деле…
     А когда я проснулся, то вдруг понял – всё это можно осуществить на нашей Земле. Здесь должен быть Рай, потому что Земля – центр Мира, и подспудно люди всегда об этом знали и всегда так думали… во все времена…
     Потом мы, как всегда, собрались всей семьёй за завтраком, ели блины со сметаной, разговаривали, и для нас это уже был маленький рай. А на вопрос: «Где все?» – ответ как-нибудь найдётся. 
     Надо лишь подождать.
   
                13 апреля 2026 года