Калерия

        К   А   Л   Е   Р   И   Я

        маленький роман

        п е р в а я   г л а в а

    Представьте себе тридцатипятилетнюю некрасивую женщину.
    Представили?
    Это Калерия, она именно такая.
    Мне, например, не удалось увидеть, найти, разглядеть — хотя бы одну мало-мальски приятную глазу линию — ни в лице её, ни в фигуре.
    Впрочем, у неё глаза были на редкость выразительные —  ярко-голубые и умные.
    И вела она себя тоже, как правило, весьма ярко и выразительно, а порой, даже дерзко, с вызовом.
    Как известно, встречают у нас — по одёжке, а провожают по уму. И с первым, и со вторым у неё всё было в порядке. Сами понимаете, начальница аналитического отдела очень крупной компании, успешная деловая женщина. Словом то, что можно приобрести за деньги, заработанные своим умом, у неё было. А вот, с остальным — тем, что не за деньги, ну, или не всегда за деньги, дело обстояло плохо.
    Мужа не было.
    Детей не было.
    Любовника не было.
    Друзей... в общем-то, тоже не было, так — знакомые, коллеги... и... всё.

                – 1 –
 
    А родственники, спросите вы, у неё были?
    Были.
    Умерли.
    Обо всех я рассказывать не стану, а о родителях нашей героини немного расскажу. 
    Были они весьма успешными литераторами. Не писателями, нет — именно — литераторами. Писатель — это серьезно, это высокое звание. Это — Достоевский, Фёдор Михайлович. Это — граф Лев Николаевич Толстой. Ну, вы меня поняли.
    Так вот, родители Калерии, в детстве — Леры, были, как я уже; сказал, успешными литераторами. Это совсем не значит, что они как-то особенно хорошо владели искусством художественного слова. Это значит, что они состояли в Союзе писателей, много печатались и, соответственно, зарабатывали много денег — гораздо больше, чем простой, так называемый, "советский" труженик. Го-о-о-раздо больше.
    Художественной, так сказать, литературы из под их бойких перьев выходило немного. А вот всяческих жизнеописаний всевозможных деятелей коммунистического толка — было значительное  количество. Так то, друзья мои. Вот, перед вами — они — профессиональные литераторы, а не какие-нибудь там, непризнанные гении, пишущие "в стол", кочегары, дворники и сторожа.

                – 2 –
 
    Калерия была поздним ребёнком. Для матери так даже очень поздним — рождение первенца женщиной за сорок тогда редко случалось. Отцу же на пару лет было побольше. Как и почему, так получилось, история умалчивает — ну, и ладно.
    Не раз мы слышали, что поздних детей родители как-то особенно сильно любят и потому балуют. Возможно, это и правда, но только не в случае нашей с вами Леры. Начиная с самого раннего возраста, её родители  препоручили няньке-воспитательнице и перестали одаривать дочь своим теплом и вниманием. Нет, не волнуйтесь, всё необходимое ребёнку — у неё было. И уход за девочкой был надлежащим, но. Но только не со стороны чрезвычайно занятых важным и любимым делом тружеников пера.
    А почему же они так себя повели, спросим мы? Ответ прост — внешность девочки. Ведь сами родители Леры, даже и в их солидном возрасте, выглядели ещё вполне импозантно. А в молодости мать и отец нашей Калерии считались красивыми, хотя я бы так не сказал, если судить по виденным мной фотографиям.
    Чем больше подрастала Лера, тем всё строже и придирчивей к ней становились родители.
Постоянные их замечания и раздражительность, безконечные поучения, как ни странно, сделали девочку ребёнком почти исключительным. Чтобы к ней поменьше цеплялись, она блестяще училась в школе, постоянно оттачивала свои манеры, отличалась примерным поведением и абсолютным беззлобием, и сумела выработать ко всем сторонам окружавшей её действительности очень точно выверенное и весьма тонкое отношение.

                – 3 –
 
    Таким образом, уже к двенадцати или тринадцати годам Лера превратилась в девочку-подростка фактически не имеющую никаких недостатков, за исключением, ну, вы сами понимаете...  Тут, к сожалению, никаких заметных изменений в лучшую сторону не произошло.
    И, примерно, в этом же возрасте характер девочки потихонечку начал меняться. В интонациях её голоса стали появляться резкие нотки в общении с учителями и... родителями, и, как ни странно, всегда обоснованно, во всяком случае, не безпричинно. Вскоре все окружающие начали осознавать, что они имеют дело с настоящей личностью.
    Лера явно отличалась незаурядным умом, хладнокровием, самообладанием, упорством в достижении цели и сильной волей. Словом, всё бы хорошо, но.
    Ну и что? — скажете вы, — живут и без красоты многие женщины, и неплохо живут. Всё у них есть — мужья, дети, а у иных, но это мы осуждаем — даже любовники.
    А вот наша героиня, уже тогда, в нежном подро;стковом возрасте, решила, что у неё обязательно должен быть ребёнок, а лучше не один, и не от кого-нибудь, а от очень красивого и умного мужчины. Это стало её заветным, сокровенным и всепоглощающим желанием.
    Согласитесь — это задачка посложнее, чем просто выйти замуж и родить детей — для, не обладающей мало-мальски приятной наружностью, женщины.
    Итак, цель была поставлена. С тех пор Лера стала постоянно обдумывать всевозможные пути к её достижению.

                – 4 –

    До известного момента, ни одна из идей, приходивших, пусть и в умную, но всё же пока ещё почти детскую голову девочки, не казалась ей подходящей, реализуемой, гарантированно приводящей к успеху. Но однажды, наконец, кое-что очень важное нашей героине удалось прояснить для себя, а затем и радикально поменять многое в своей жизни.
    Началось всё с пустяка. Казалось бы. Сидели пили чай. С пирожными. Их принёс сосед, тоже литератор. Были только родители Леры, она сама и он, сосед. Взрослые разговаривали о том-о сём. Лера пила чай с эклером и в разговоре взрослых не участвовала. Но слушала, как выяснилось, внимательно.
    — Представляете, он заплатил партвзносы за прошлый год — сорок тысяч! — сказал сосед.
    — А зовут его — Лопе дэ Вега, Онорэ дё Бальзак, Дюма-отец или Немирович-Даньченко-брат, — без всякого выражения произнесла эту фразу девочка Лера.
    Одновременно оба родителя заморгали и закашлялись, а сосед заржал. Родители тускло заулыбались, а сосед сказал:
    — Нет, Калерия, этот человечек строчит научно-популярные книжки, как из пулемёта. У него общий тираж за прошлый год — примерно четыре миллиона. Вот такой Дюма-отец.

                – 5 –

    Дорогие мои читатели, если вы не знаете, что такое были в то время эти сорок тысяч, то я сообщаю вам — зарплата молодого специалиста, то есть человека, недавно окончившего институт и отрабатывающего по распределению положенные три года, как правило, была тогда — сто-двадцать-рублей — а значит, на руки — меньше ста.
    А распределение — это твоё направление на работу сроком на три года после завершения учёбы в институте, получаемое согласно среднему баллу оценок из вкладыша в дипломе об окончании оного учебного заведения.
    Партвзносы, о которых шла речь, составляли тогда три процента.
    Далее считайте сами...
    Ладно, подскажу. Упомянутый взносоплательщик заработал, стало быть, более Одного миллиона трёхсот тысяч рублей за год. А я за тот же год заработал менее Одной тысячи двухсот рублей.
    Да, чуть не забыл — мне же ещё премию выплатили за работу в сов. хоз. — пять — рублей.
    Что и говорить, тогдашняя власть высоко ценила инженеров человеческих душ, в отличие от просто инженеров.

                – 6 –
      
    Двенадцати-с-половиной-летняя девочка Лера поняла — деньги надо уметь правильно зарабатывать, как этот дядька с миллионными тиражами. Она узнала от соседа в последующие два дня все известные ему подробности получения такой огромной суммы гонорара, точнее гонораров — их было много, очень много.
    Она поняла главное — найти пути к богатству можно только владея определёнными знаниями, которые получают в определённом учебном заведении.
    Поняв это, Калерия изменила своё отношение к некоторым школьным предметам, которые раньше не считала важными для себя, а именно — к точным наукам, ведь училась-то она в школе с гуманитарным уклоном и углублённым изучением французского языка.
    После восьмого класса, к огромному удивлению родителей и вопреки их воле, она перешла в физико-математическую школу. Окончив десятилетку с золотой медалью, Лера, сдав на пятёрку один экзамен, как и было положено медалистам, легко и изящно поступила в Финансово-экономический институт. Его она окончила с красным дипломом в тысяча девятьсот девяносто первом году.

                – 7 –
 
    Вскоре, как вы помните, социализм приказал всем нам долго жить и отчалил в небытие вместе со своей неразлучной плановой экономикой. И, здрасьте вам, начался любимый всеми искателями лёгкой наживы — дикий, дичайший, я бы сказал, капитализм и в придачу к нему шоковая терапия в этой са;мой экономике — исключительно с целью её оздоровления, а точнее, реанимирования.
    Родители Леры, проведя в оздоравливающем шоке последние два-три года и потеряв при этом все свои немаленькие сбережения, отошли, почти одновременно, в мiръ иной.
    Двадцатичетырёхлетняя Калерия получила в наследство большую квартиру с огромной террасой — в Безбожном переулке, который правда, снова стал называться, как и при царе —  Протопоповским, плюс — очень большую дачу в очень знаменитом посёлке, плюс — машину с оленем и кирпичным гаражом.

                – 8 –   
            

              В Т О Р А Я   Г Л А В А

    — Будешь?
    — Буду.
    Задавший вопрос — был Витя, его все знают. Ответивший же — пил кофе за одним столиком с Лерой и был ей неизвестен. Она уже; начала пить свой маленький двойной с "Александровским", когда он подошёл, спросил разрешения и встал с чашкой напротив неё.  Левая рука его была спрятана под куртку, а пустой рукав был засунут в карман.
    — А чё случилось с тобой, Саня? — спросил Витя, наливая в его освободившуюся чашку что-то прозрачное из пепсикольной бутылки.
    — Вить, я — Серёга, а это, — он скосил взгляд налево, — кирпич на плечо упал, — хорошо, что не на голову свалился.
    "И немедленно выпил".
    — "Кирпич ни с того ни с сего, — внушительно перебил неизвестный, — никому и никогда на голову не свалится." — подражая мужскому голосу, прогундосила с безразличным видом Калерия.
    Оба завсегдатая посмотрели на неё, потом переглянулись, а Серёга, выпятив нижнюю губу, кивнул ей головой и сказал:
    — Браво, милая девушка! Вас как зовут? Меня Сергей.
    — Калерия.
    Витя внимательно поглядел на них и без слов удалился. 
    Сергей предложил пойти покурить. Лера сказала, что не умеет и даже не пробовала, но сейчас бы рискнула.
               
                – 9 –

    — Это проще, чем — не курить, — сказал опытный соблазнитель. Не подумайте ничего плохого — речь только о курении. Было решено пойти и попробовать, но не здесь, а на скамейке в "эльфийском" садике, неподалёку.
    В садике все скамейки были заняты. Сергей подошёл к длинноволосому парню в болониевом плаще, поздоровался, пожал руку, что-то негромко сказал и тот встал, жестом пригласив Леру присаживаться на его место, что она не преми;нула сделать.
    Из противогазной сумки парня почти тотчас же была извлечена початая бутылка портвейна и сайгоновская чашка. Наполненная наполовину, она была протянута девушке со словами:
    — Митя. За знакомство.
    — Лера, — ответила Лера и... "немедленно выпила".
    Потом выпил Сергей, а затем и хозяин бутылки.
    Пачки сигарет появились в руках у обоих мужчин одновременно и были одной марки — "Родопи".               
    Остальные пиплы, сидевшие на этой скамейке встрепенулись и попросили закурить. Сигареты им были выданы по одной каждому, хотя кто-то попытался выпросить две.
 
                – 10 –
 
    — У тебя Беломор свой есть, — отказал ему Митя.
    — Это для другово, — прозвучало в ответ.
    — А есть?
    — Сечас нет.
    — Митя, дай даме огонька, она первый раз, а мне никак, — сказал временно однорукий Серёга.
    — Уверена? — посмотрел на Леру молодой человек, держа наготове коробок и спичку.
    Девушка как будто задумалась, но на самом деле она просто захмелела с полстакана.
    — Буду, — несколько заплетающимся языком отрезала она пути к отступлению.
    Митя чиркнул спичкой и поднёс сложенные лодочкой ладони с огоньком внутри.
    Лера затянулась и...
    Дальше мы, пожалуй, воздержимся от описания произошедшего, но скажем так — в целом, опыт состоялся и это главное.
    — Ну, што же — молодец! — сказал Сергей.
    — Да-да, — добавил Митя и показал большой палец.
    — За это надо выпить.
    — Надо.
    — Наливай! 
    Митя налил полчашки и протянул Лере.
    Она замотала головой в знак отказа.
    Сергей одобрил:
    — Правильно, не перебери, ты молодая ещё. Тебе сколько лет?
    — Семнадцать.
    — Через месяц, — спустя несколько секунд добавила

                – 11 –
 
Калерия под изумлённые взгляды публики.
    — Выглядишь старше. Лет... на... деветнадцать. Или больше.
    — А где живёшь?
    — На канале... Александра Сергеевича...
    — Нет такова, ты чево? Мойка што ли?
    — Грибоедова, Митя, Грибоедова — он у нас тоже Александр Сергеевич, — сказал Серёга слегка протрезвев от Лериной словесной ловушки.
    Девушка подняла на него глаза и улыбнулась.
    — Вы первый, Сергей, догадались. До Вас — никто, — задумчиво проговорила Лера. И, судя по всему, она протрезвела.
    — С родителями живёте? Позно уже, волноватца будут. Мы вас проводим.
    — Не обязательно, я в общаге живу. Ещё две девушки со мной ф комнате. Им всё равно.
    — Учитесь? А где?
    — Фин-эк.
    Мимо садика медленно проехал луноход.
    — В прошлом году менты бы нас забрали, посадили в обезьяньник и выпустили часа; в два, когда метро уже; закрыто. Жить стало лехче, жизнь стала веселее, как сказал усатый.

                – 12 –

    — А за што нас забирать, Митя? Мы ничево не нарушаем.
    — А за то, Серёга, што мы с тобой выглядим нестандартно и запах, плюс бутылка в урне — все признаки правонарушения налицо.
    — Бутылку надо было разбить, фсево и делоф-то.
    — Жалко. Бабулька какая-нибудь здаст. Дватцать копеек тоже деньги — хлеба купит.
    — Ладно, пошли уже, а то ещё вернутца —  план свой выполнять.
    — Пойдёмте, Лера.
    — Мить, а ты што — сильно от метро зависишь? Я-то нет, когда ф центре.
    — Да. Я же на Москофской живу. Правда, ночью можно на аэропортофском экспрессе доехать, если на такси нет.
    — Лера, — обратился к девушке Сергей, — а вам тоже кажетца, што мы с Митей выглядим как-то не так — не как фсе? Не как серое большинство?
    — Скорее, да, чем нет. У Мити плащ родом из шестидесятых, волосы очень длинные, сумка противогазная — явный неформал, как теперь говорят. Вы, Сергей, милиции тоже покажетесь подозрительным — борода, волосы, опять же, софсем не короткие, ветрофка рабочая какая-то, а к ней портфель на ремне черес плечо... Зачем Вам портфель ф суботу, Сергей? Выходной же? Што в нём?
    — Сечас отвечу — только дорогу перейдём, ладно?

                – 13 –

    Троица пересекла набережную Фонтанки и очутилась на Аничковом мосту.
    — Яаа... — начал было Сергей...
    — Давайте постоим немного — ещё не очень позно, — перебив его, попросила Лера.
    Остановившись посредине моста,  они закурили. Девушка тоже. Кашлянув один раз, она выкурила почти всю сигарету.
    — Я писатель, — снова вступил Серёга, — а ф портфеле рукописи, мои и чужие, я севодня был на заседании клуба. Клуб-Восемдесят Один — слыхали?
    — Нет, не слыхала.
    — Ну, ты-то, Митя, слышал?
    — Ну, краем уха, вроде бы.
    — Эх, ты — а ещё историк!
    — Какой я историк — я лаборант! Должность моя так называетца.
    — Так у вас в Институте Археологии — почти все толковые люди — лаборанты. И фсе с высшим. А чево вы хотите? Столько археологоф и научных сотрудникоф нашему дорогому государству не требуетца. Ему нужны мозолистые рабочие руки в огромных количествах. Перестройка, может, чево-то к лучшему и изменит, но это врят ли. Вот я, вахтёром тружусь — сутки черес трое — со своим высшим. И другие два ис трёх сменьщика мои — с высшим — один поэт из Союза, а другой — режиссёр с запретом на профессию. Вот так, лаборант !

                – 14 –

    — А почему вы оба с высшим образованием не могли найти работу по спецальности?
    Оба приятеля в упор уставились на это юное наивное создание. Серёга почесал бороду. Лера посмотрела на них обоих по очереди, вздохнула и спросила:
    — Ну што, идём?
    Вся троица двинулась дальше через мост в сторону Дворца Пионеров имени Жданова.
    — У тебя родители-то — кто? По профессии? — нарушил молчание Сергей.
    — Окололитературные работники. Пишут всякое-разное, но к художественной литературе это отношения не имеет, прямово, только косвенное.
    — Как это?
    — Ну, я не фсё знаю — рецензии фсякие, критику, биографии чьи-то — неинтересно, в общем. Я сильно не вникала, зачем мне? Я стихи люблю.
    Калерия не добавила, что она любит писать стихи, а не читать. А о работе предков сказала неправду — на самом деле ей было известно практически всё.
    — А живут они где?
    — В Безбожном пе...
    Не успела Лера договорить, как её спутники одновременно выпалили:
    — В Москве?!
    — Да, — тихо проговорила девушка, как будто, даже испуганно.

                – 15 –

    — Ты-то откуда про Безбожный переулок знаешь? — выглянув из-за головы, идущей посередине Леры, спросил с ехидцей Митю Сергей.
    — У начальницы папаша там жил — оттуда и знаю. Писатель был, малоизвесный. Не читал и не собираюсь, а фамилию не скажу — вдруг он бывший сосед Лериных родителей? Зачем мне лишние сложности? Тебе, Серёга, могу назвать, одному.
    Тот промолчал.
    Молча миновали Екатерининский садик, прошли подземный переход и под липами у Гостинки остановились.
    — Метро, Митя, — сказала Лера.
    — Рано ещё — начало первово. Примерно час есть в запасе. Вас-то до скольки фпускают без проблем?
    — Не знаю, я так позно ещё не возвращалась.
    — Тогда пошли скорее — узнаем хоть, што да как в общаге твоей и я на метро успею.
    Все бодрым шагом двинулись в сторону общежития и вскоре оказались перед запертой дверью, но был обнаружен звонок, которым и воспользовались. Ворчливая тётка, впуская Леру, заявила, что с девушки причитается за безпокойство.
    Троица быстро попрощалась и договорилась увидеться завтра во всем известном месте — в шесть.
    Тётке Лера дала четвертной — меньше у неё купюры не было — только мелочь.

                – 16 –

    Надежда Андреевна, как вахтёрша представилась — а-лучше-зови-меня-тётя-Надя — полюбила девушку мгновенно и сказала, что в её дежурство пусть Лерочка приходит в любое время — никаких проблем. Да, и комнату может выбрать себе любую из свободных, пока девчата в колхозе картошку убирают.
    Лера сказала, что "подумает об этом завтра".
    На самом деле, думать об этом она не собиралась, а вот о том, что произошло вечером и новых своих знакомцах призадумалась сразу же.
    Совершенно очевидно — продолжение знакомства с Сергеем может оказаться полезным, хотя бы с точки зрения вхождения в близкую ей по интересам и прошлому опыту среду, то есть — писательскую, пусть и андеграундную. Митя же, пока заинтересовал Леру в меньшей степени, но он работал неподалёку — на улице Террориста Желябова, по его собственному выражению, и можно будет заглянуть к нему, и узнать получше.
    Кстати, дорогие читатели, я вам сокращённый вариант общения Калерии с Сергеем и Митей выдал, не целиком разговоры их пересказал, а лишь фрагменты. Поймите меня правильно — это действо продолжалось немногим менее четырех часов и, я полагаю, этим всё сказано.

                – 17 –

                *     *     *
 
    Начало воскресенья Лера провела в предвкушении вечера и предполагаемой встречи с новыми знакомыми. Вся первая половина дня была ушла на выбор наряда. Пересмотрев все привезённые с собой вещи, она остановилась на джинсовом костюме известной марки с эффектом каменной стирки. Сверху надела самую последнюю обновку — кожаную куртку из Италии. Кроссовки "Адидас" довершили её облик. Здесь надо добавить, что почти вся одежда доставалась нашей героине с боем, так как родители пытались навязывать ей свои вкусовые предпочтения. Но всё-таки, за последние три года, Лере удалось отодвинуть демаркационную линию в результате упорных сражений на одёжном фронте.
    Итак, она была очень довольна тем, как сегодня выглядит — стильно и — главное — то, что обязательно будет заметно всем-всем — до-ро-го.
    По дороге к месту встречи с новыми знакомыми Лера, коль скоро, времени в запасе у неё было предостаточно, заскочила перекусить по-быстрому и ровно в... половине шестого оказалась у дверей кафетерия от ресторана "Москва", всеми понимающими именуемого коротко и ясно — "Сайгон".
    Эх!..

                – 18 –
 
    Лера быстро проскочила тамбур со стоявшими там тремя парнями неформальной внешности и, бегло оглядев зал и не обнаружив вчерашних знакомых, без раздумий встала в длинную очередь к одной из трёх работавших кофе-машин, проигнорировав две другие очереди — короткие.
    Перед ней оставалось три человека, когда появились Сергей и Митя. Срисовав её, они быстро подошли и каждый из них сообщил, что ему маленький двойной, стало быть — это два, а всего, получается — три. Денег не дали. Лера достала из кармана и протянула продавщице червонец.  Мужчины дружно оценили его появление:
    — О! — сказал Серёга.
    — Неплохо! — отреагировал Митя.
    "Судя по всему, — поняла Лера — денег у них нет. А планы есть".
    "Ладно, выдержать паузу у меня получится".
    "Вчера они угощали — сегодня я".
    Пока Лера молча пила кофе, мужчины, извинившись, обменивались между собой короткими репликами, по всей видимости, не имевшими никакого отношения к сегодняшней встрече, а лишь завершавшими незаконченный разговор.
    — Лера, не заглянуть ли нам в гастроном, через дорогу? Знаешь "Зеркала" — на той стороне Невсково? — выдвинул идею Серёга. 

                – 19 –

    — Вина купить?
    — Скорее — да, чем нет, но я хотел предложить купить сигареты, а вино там сейчас только из дорогих — больше пяти рублей или сухое, но у нас — голяк.
    — Сухое — это хорошо, — сообщила своё мнение приятелям Лера.
    Они переглянулись.
    — Нам не поможет. Если только по бутылке на брата.
     — Добавляли вчера? — по-матерински строго спросила юная леди.
    Мужики закивали и картинно понурили головы.
    Все засмеялись.
    — Идём, — провозгласила Лера и пошла к выходу первой.
    За её спиной Сергей показал Мите большой палец.
    Через полчаса наша троица снова распивала в эльфовском садике. "Эльф" — это кафе по соседству, если кто не знает.
    — Калерия, Вы, надеюсь, не последние деньги с нами пропиваете? Мы вот, вчера, то есть севодня ночью, таксисту за водку последнюю десятку отдали.
    — Нет, Сергей, пока не последние, но дальше я — стоп, всё, хватит. Завтра работаю в деканате и в другие дни — тоже, до суботы.
    — От картошки по здоровью освобождение?
    — Ну-у... как бы — да. Хотя мне просто предложение поступило... от... не знаю от ково — черес секретаря. А справочка моя, липовая, их не интересовала пока. Хотя она есть.

                – 20 –

    — А со здоровьем нет проблем? Точно?
    — Да, фсё в порятке — это по блату, для удобства. А так-то, я тэнисом занималась пять лет, но не серьёзно — для удовольствия.
    — Спорт богатых — ясно. Лера, а сколько твои папа с мамой зарабатывают этим своим окололитературным трудом? Если не секрет?
    — Конфиденциально, вам, скажу — дватцать-тритцать тысяч в год. Каждый. А раньше и больше набегало.
    — Митя, женись — богатая невеста, — с серьёзным выражением лица произнёс как-бы-шутку Сергей.
    — У меня невеста уже; есть, даже и заявление подано, скоро буду жить по-другому — безалкогольно, как теперь модно стало, — с хмурым видом ответил Митя.
    — Я замуж пока не собираюсь, тем более за лаборанта, — со смешком отшутилась Лера.
    — А за писателя?
    — За успешново и красивово — с нашим удовольствием!
    — Значит, я тоже не подхожу.
    — Тем более, социально, ты — вахтёр, — вставил Митя.
    — Одна экипировочка твоя, Лера, — перешёл Серёга на "ты", — больших денег стоит — я кое-што понимаю в этом. Столько мне и за три месяца не заработать. Да, какие — три? Тут все полгода мои на тебе надеты!

                – 21 –