Би-би-зика глава 2

2. Контракт

Портфель был крутой. Не то что сейчас продают для бизнесменов, не умеющих рассказать четыре функции денег, — как крутые портфели в модных бутиках, разместившихся в помещениях бывших рыбных магазинов и прачечных.

Портфель был действительно крутой, даже не крутой — он был солидный. Толстая, кофейного цвета кожа была не меньше ста лет, но выглядела она совершенно крепкой и мало потрёпанной.

Ручка, как и две массивные латунные пряжки, были украшены тонкой ажурной перламутровой инкрустацией. Было в нём что то от сейфа — такая же прочность и загадочность. Он вызывал к себе уважение.

Сложно было представить в нём бутерброд или журнал «Плейбой». Залиму даже не хотелось его открывать на коленях, и он предпочёл дождаться, пока Лина освободит его половину стола и тщательно протрёт большим полотенцем.

Портфель был уложен на стол, и тут обнаружилось, что пряжки закрыты на замки. Залим хотел было расстроиться, но с облегчением заметил небольшой ключик, привязанный к ручке крепкой красной ниткой. Пряжки открылись с мелодичными щелчками, и крышка была откинута. Ничего особенного внутри не было, если не считать особенным шесть банковских упаковок стодолларовых купюр.

Ещё лежала тонкая пластиковая папка с бумагами и коробка, похоже, от телефона. В ней действительно лежал телефон, однако был он разряжен и был поэтому оставлен напоследок.

Покрутив в руках пачки долларов и даже картинно понюхав, Залим сложил их обратно в портфель и убрал его под стол. Всё его внимание было приковано к бумагам.

Это были: контракт, напечатанный на трёх листочках, скреплённых обычной скрепкой, командировочное удостоверение и пропуск в офис Московского представительства фирмы «I Car».

Контракт был какой то несолидный, как будто это был договор на поставку в ларёк капусты с соседнего фермерского хозяйства. Без печати… Только две подписи — его и генерального представителя фирмы «I Кар», господина Бибиза.

По контракту Залим должен был «в течение необходимого для получения достаточных результатов времени испытывать предложенные к испытанию образцы информационных систем». Оплата была повременная — 10 тысяч долларов в месяц. Также выдавались подъёмные — пятьдесят тысяч.

Судя по количеству денег в портфеле, оплату за первый месяц и подъёмные он уже получил.

Опрометчиво, подумалось Залиму, тем более что внимание его привлекло примечание:
 «В случае гибели испытателя во время проведения испытаний ближайшим родственникам (жене) выплачивается единовременное пособие в размере тридцати тысяч долларов и пенсия — три тысячи долларов в год».

Залим озадаченно протянул контракт Лине и ткнул пальцем в примечание.

— Ты это видела? — спросил он. — Какая может быть гибель при испытании информационных систем?

Лина, даже не глянув в контракт, виновато потупив глаза, заговорила:

— Я не хотела тебе сразу говорить, твой японец говорил мне об этом… Что работа может быть опасна. Спрашивал, как я к этому отнесусь.

— И?

— Я пробовала узнать у него, что за опасности тебя ждут, даже хотела его вместе с его портфелем выгнать из квартиры… Но он стал уверять, что это стандартная форма, что он сам не представляет, что это за опасности. Говорил, что если есть испытания, то, значит, не всё известно. И деньги такие предлагают не всем, а только тем, кого считают способным справиться с нештатными ситуациями и выжить. Им же нужны результаты, а не труп, но и врать, что всё просто, тоже не в их традициях… А ты что, хочешь отказаться?

— Да, в общем, пожалуй, нет, — ответил Залим неуверенно.

— Деньги, конечно, достойные. Могли ведь реально ничего не говорить про опасности… Погиб и погиб — на меня бы всё и свалили. Кто может разобраться в деталях испытаний? Да и не будет никто разбираться. Тем более что контора, судя по всему, не бедная. Купить комиссию дешевле, чем платить тебе компенсацию.
Посмотрим, сбежать я всегда успею.

— Тоже верно, таксистов гибнет больше, чем испытателей…

— Но не в процентном выражении.

— Так ты едешь?

— Конечно, еду. Задолбало меня пылью покрываться за три копейки.

— Тогда поторопись, тебе ещё машину привести в порядок — она хламом завалена, после дачи так и не разобрали. Да и помыть надо бы — не на базар едешь.

— Да я вообще то думал на метро поехать…

— Не а, — перебила Лина. — Бибиз твой особо подчеркнул: быть обязательно на своей машине…

Залим перелистал контракт в надежде найти в нём что то про машину. Он не любил водить машину по городу. Не то чтобы он вообще не любил водить. Напротив, он очень любил управлять машиной, тем более этой машиной, которую они с Линой покупали для неё.

Он любил её как продолжение своей жены, как ещё одну комнату своей, вернее, её квартиры. Именно поэтому он не любил на ней выезжать туда, где было много придурков, купивших права вместе с навороченными тачками за шальные, в основном ворованные деньги.

Другое дело — проехать по пустынным улицам ночного города или в выходные по его окрестностям. Неспешно, любуясь улицами или пейзажами, останавливаясь у ночных кафешек или придорожных харчевен. Любил приехать туда, где нормальная дорога кончалась и начинались поля. Лежать в траве и наслаждаться тишиной, покоем и необычными для городского уха звуками, вдыхать вечные ароматы природы…

А в часы пик в город сам за рулём выезжать не любил.
Ничего в контракте про машину не было. Не было и никакого номера телефона, чтобы можно было позвонить и уточнить, а вернее, мягко отказаться приезжать на машине. Однако про машину было в пропуске. Был указан её номер и номер парковочного места на стоянке филиала, зарезервированного на 16:30, с 8 января… бессрочно. Сегодня было 8 января. Похоже, и тут за него всё решили.

— А ты то как будешь без машины? Или ты потом заберёшь со стоянки?

— Мне кажется, Залим, ты себе не тем забиваешь голову, — деланно возмутилась Лина.

— Во первых, ещё ничего не понятно про твою командировку, во вторых, с твоим гонораром я и на такси поездить могу. Опять же, самой ковыряться в ней без тебя у меня нет никакой охоты. Ты командировочное покажи, куда хоть едешь?

— Красная площадь, дом 1 — вот это адресочек! — Залим озадаченно протянул Лине пропуск. — В Мавзолее они что ли расположились?

Лина взяла пропуск и внимательно стала его рассматривать. На обратной стороне была какая то схема.

— Нет, не Мавзолей, это Исторический музей, — как будто разочарованно пробубнила она, не отрывая взгляда от бумажки. — Наверно, арендовали кусок туалета и получили за это блатной адрес. Мутные они какие то… Или очень крутые.

Залим забрал у неё протянутый листок и стал рассматривать схему подъезда, напечатанную на обороте. На схеме был прочерчен путь, которым он должен был подъезжать к музею: по Ильинке до Красной площади, потом вдоль ГУМа, прямо по Красной площади до Воскресенских ворот, и прямо у них было отмечено место, где он должен был припарковать машину. Внизу была приписка: «Вас встретит Чак Норрис»…

— Лин, ущипни меня, может, я сплю? Что за бред! Какой, нахрен, Чак Норрис?!

Лина решительно выдернула из под стола портфель и вытащила из него пачку долларов, разорвала банковскую ленточку и, рассыпав купюры веером на столе, стала внимательно всматриваться в рисунок на них. Несколько купюр посмотрела на свет. Залим тоже взял со стола купюру и стал её мять и дёргать, как гармошку. Купюра хрустела по настоящему, да и микроволоски, запечатанные в бумагу, выглядели как самые настоящие. Деньги явно были не поддельные. Приходилось признать, что если это и был розыгрыш, то очень дорогой.

— А, — догадалась Лина, — ряженый, наверное. Там много ряженых ошивается, от Ленина до царских стрельцов.

Командировочное удостоверение ситуации не прояснило. На голубоватой бумаге было много различных надписей и штрихкодов, явно предназначенных для всевозможных контролёров. Из разумного было только: «Иванов Залим Генрихович, техник испытатель 1 й категории, направляется на объект 12» и «сдать по прибытии в административную часть».

Оставался ещё телефон. Ничего примечательного в нём не было. Серебристая плоская коробочка с чёрным экраном. От обычных смартфонов он отличался только четырьмя толстыми стальными дужками — по две на каждую длинную сторону корпуса. Как будто для того, чтобы в них можно было продеть два ремешка, как у наручных часов. Но никаких ремешков в коробке не было. Не было и зарядного устройства, и даже провода для зарядки. Кстати, на всём корпусе не было ни единой щёлки, ни единого гнёздышка, куда бы можно было этот провод вставить.

Залим уже начал привыкать ко всем этим странностям и, не ломая себе голову, сунул его в карман.

— Ладно, — сказал он Лине, — на месте разберусь. Лин, достань мой походный
чемодан, пора уже собираться. И перекус с собой заверни. Пойду в душ. Пиво осталось?

Выпив почти полный стакан оставшегося в бутылке пива, он встал и, потянувшись, ушёл в ванну. В голове было свежо — никакого хмеля он от выпитого не ощущал. И это хорошо. Он не любил садиться за руль пьяным, а до выхода оставалось ещё два часа: если что и было, после душа должно выветриться.