Рубеж 2026-2030. Между рефлексом и рефлексией

На мой взгляд, наступающая весна несет не только запахи пробуждающейся природы, но и глобальных политических перемен. Да, это условные «запахи», но они обладают качеством самых первых сигналов предстоящих изменений. О чем речь?

В конце февраля 2024 года, сразу после послания президента, я написал текст, который назвал «Путин. Послание 2024: объявленная революция?» (http://proza.ru/2024/02/29/1075). Уже тогда я предположил, что программа «Время героев» — это не просто кадровый проект, а публичный сигнал о предстоящей смене элит. Эволюционной, не кровавой, но всё же революции.

И вот прошло два года. Аресты заместителей министра обороны, бывших губернаторов, действующих вице-губернаторов, других чиновников и бизнесменов высшего уровня, а заодно и просто крупных воров из более низких «чинов» — всё это подтверждает то, что старую элиту действительно будут, что называется, «выметать». Но есть при этом странность, которая явно бросается в глаза.

Почему не трогают первых лиц? Почему губернаторы, которые растили и курировали этих замов, остаются на своих местах? И всё это сопровождается ещё одной странностью – зачем Путин на встрече с ЦИК в апреле 2026 года снова подчеркнул, что ветеранам СВО надо «оказывать содействие» на выборах всех уровней?

Ответ, на мой взгляд, лежит не просто в плоскости текущей борьбы с коррупцией, а в долгой стратегии, рассчитанной до 2030 года. И чтобы её понять, я предлагаю оглянуться на 1982 год. Почему?

Отвечу сразу – там был Андроповский кадровый призыв, это тоже была попытка смены элит, но она так и осталась незавершённой операцией.

Я полагаю, что с большой долей вероятности Юрий Владимирович Андропов, будучи председателем КГБ СССР, взойдя на вершину власти, видел то же, что сегодня видит Путин: элиты прогнили, чиновничьи и фамильные кланы расхищают страну, должного реального управления нет, налицо вопиющее расслоение в уровне жизни «верхов и низов».

Его рецепт был прост: выдвинуть на ключевые посты людей из «своих» структур — в первую очередь из КГБ. Молодых, дисциплинированных, лично преданных. Начались громкие дела против коррупционеров («хлопковое дело», «торговая мафия»). Принимались меры по усилению трудовой дисциплины рейдами милиции по кинотеатрам и магазинам.

Этот «кадровый призыв» действительно дал стране новое поколение политиков и управленцев, среди которых на высших должностях оказались и такие люди, как Горбачёв, Рыжков и Примаков. Но Андропов не смог удержать процессы в своих руках, не успел довести дело до конца - он умер через полтора года руководства страной и партией. А его незавершённая операция, словно по иронии, ускорила крах системы, которую он хотел реорганизовать. Она вскрыла всю гниль, но не создала нового, адекватного времени каркаса власти. Как следствие произошел обвал всей политической и государственной системы, развал СССР.

Исходя из не столь далекого прошлого, что надо иметь в виду сегодня. Путин — человек спецслужб и есть очевидные основания полагать, что он, если не «наследник», то явно поклонник Андропова. Как известно ещё летом 1999 года, уже в постсоветской России, когда Путин возглавлял ФСБ, было принято решение вернуть демонтированную во время августовского путча 1991 года мемориальную доску Андропова на прежнее место. Доска с барельефом Юрия Андропова была возвращена на здание ФСБ на Лубянке 20 декабря 1999 года. Путин уже в качестве премьер-министра посетил церемонию ее открытия.

Но теперь в вопросах смены элит Путин в своем фирменном стиле «долгих стратегий» (как и в деле достижения целей СВО) не торопится. Он даёт себе и стране время, которое включает в себя целых шесть лет (2024–2030), в том числе промежуточный рубеж — выборы в Думу 2026 года.

Можно не сомневаться, что он не просто так продвигает во власть ветеранов СВО, создаёт для них учебную программу «Время героев», волевым порядком встраивает их в партийные списки всех парламентских партий, а в ЦИК сажает человека с боевым опытом, чтобы тот «подсказывал фронтовым товарищам».

На мой взгляд, создается продуманный, жесткий и устойчивый «промышленный конвейер» по производству новой элиты. И это уже не андроповский ограниченный «призыв чекистов», а потенциальная массовая замена правящего слоя людьми, чья легитимность подкреплена не только политической лояльностью, но и реальными поступками, кровью, пролитой за Родину.

Теперь вернемся к ранее поставленному вопросу: почему не трогают «первых лиц»? Как всегда, отвечу сразу – это элемент искусства «обескровливания противника».

Как уже отмечалось, в стране сложилась вопиющая ситуация: коррупция пронизывает всё — от силовиков до гражданских чиновников и зависимых от них бизнесменов. Народ недоумевает: почему сажают замов, а начальники ходят на свободе? Да потому что это не финал, а прелюдия.

Арестованные замы — это щупальца коррупционного «спрута». С отрубленными щупальцами спрут становится беспомощным, но продолжает существовать. Только теперь его можно парализовать, им можно управлять через страх и даже добить его.
Но когда же придёт это время?

А придёт оно после выборов 2026 года, когда новая Дума получит ветеранов СВО в комитеты по безопасности и контролю. Это метод эволюционной чистки: не тотальный террор 1937 года, который зачастую выкашивал всех подряд, оставляя страну без управления, и не андроповский кратковременный всплеск активности, а точечное обескровливание кланов с параллельным выращиванием новых кадров, способных сохранить реформированный властный каркас управленческой структуры.
 
Путин действует как хирург, а не как палач. Ему нужно не трупы врагов, а работающая система, которая после его ухода (или даже при его жизни в роли, например, главы партии и Госсовета) будет обязана ему всем.

В конце концов, говоря откровенно, лишь это может быть гарантией и его личной (собственной и членов семьи) безопасности.

Однако здесь неизбежно возникает ещё одна, ещё более глубокая проблема, которую я обозначил в эссе 2022 года «Об истоках управленческих проблем в России». В нём главная беда была представлена не в лице лихоимства как такового, а в проблеме принципов системы отбора и продвижения управленческих кадров.

Напомню, что при СССР существовала номенклатурная лестница, построенная в виде ступеней: от безупречной биографии, профильного образования до прохождения всех ступеней карьеры. Да, и в ней были свои сбои и проколы (достаточно упомянуть допуск к власти бывших бандеровцев), но в основном она выполняла свои функции. Однако по известным причинам предательства и разложения партийно-государственной верхушки она сгнила, и её выбросили, даже не попытавшись починить.

Взамен утвердился другой принцип: личная преданность, семейно-родственные и клановые связи, обязательное наличие компромата — всё, что гарантирует зависимость и безусловное исполнение. Путин сам признавал, что для него важнее всего «безусловность выполнения поставленных задач».

Едва ли не главным инструментом этой безусловности стал страх потери обретенных, в том числе людьми ближнего круга, материальных и финансовых состояний. Это работало и пока работает, но «выхлопные газы» этой системы отравляют общество и разъедают государство.

И вот теперь «Время героев» — это попытка заменить один принцип отбора другим. Вместо «преданность + компромат» предлагается «боевой опыт + публичный отбор». Но сохранится ли старый принцип страха? Или его заменят на страх подвести фронтовых товарищей? Пока ответа нет.

Одна из главных причин этого - идеологическая пустота как стержень кризиса любой власти. Этой теме было посвящено эссе 2022 года, «О стержне боеспособности государства и общества» (http://proza.ru/2022/10/03/421), я писал о том, что без государственной идеологии армия не боеспособна. Пока что мы наблюдаем интуитивную опору на советское наследие — флаги, лозунги, песни. Но это ностальгия, а не программа будущего.

Противник же (ВСУ) имеет жесткую идеологию — пусть нацистскую, но она даёт мотивацию идти на огромные потери. А у нас — идеологическая пустота, в которой, хотелось бы верить, что пока, патриотической риторикой прикрывается культ «золотого тельца».

Если «Время героев» не предложит ветеранам внятной, вдохновляющей идеологии, то они либо превратятся в циников (как это произошло со многими «афганцами»), либо воспроизведут худшие черты старой системы. Новая элита должна родить новый смысл. Иначе она станет всего лишь новой милитократией.

В этих условиях, если Путин уйдёт с поста президента (а срок 2024–2030, похоже, рассматривается Путиным как последний), вопрос о преемнике становится центральным. Можно предположить несколько логичных вариантов, но Путин не был бы собой, если бы не добавил элемент неожиданности, как это было с назначением премьером Мишустина.
 
Вариант чисто путинский, неожиданный, почти провокационный — это Елена Шмелева. Руководитель федеральной территории «Сириус», молодая женщина, технократ, не связанная ни с силовыми кланами, ни с олигархатом. Её выдвижение стало бы шоком для элит, но одновременно посланием: «Я передаю власть не военным, а умным, современным, цивилизованным людям. И при этом остаюсь рядом — как партийный босс и арбитр».

Такой ход обеспечил бы Путину место в учебниках как создателю не просто нового правящего слоя, а новой политической эстетики.

В заключительной части я хотел бы сказать о том, что  название этому эссе «Между рефлексом и рефлексией» я дал не случайно. Рефлекс — быстрая, бессознательная реакция, выработанная боем и опасностью. Он спасает жизнь в окопе. Рефлексия — пауза, сомнение, диалог. Она рождает философию, право, культуру.

Ветераны СВО, которых готовят во власть, — мастера рефлекса. Они привыкли к жёсткой иерархии, к безусловному приказу, к делению мира на «своих» и «чужих».

Это прекрасные качества для войны. Но управление страной требует рефлексии: умения слушать другую сторону, искать компромисс, откладывать сиюминутную выгоду ради долгосрочного развития.

Если новая элита принесёт с собой только рефлекс, мы получим милитократию — власть, которая умеет только наказывать, но не договариваться. Если же в программе «Время героев» окажется достойное место для гуманитарных дисциплин, для истории, для этики, культуры диалога — тогда есть шанс, что «эволюционная революция» не превратится в затяжную жесткую диктатуру рефлекса, которая неизбежно закончится катастрофой.

Пока что герой нашего времени, как я писал год назад, у нас один — это Президент. Он решает, кому из элит войти в светлое будущее, а кому остаться в тёмном прошлом. Но к 2030 году ситуация изменится - героев станет много, целое поколение.

И вот тогда мы точно узнаем, была ли задумана «эволюционная революция» ради порядка любой ценой в интересах очередного узкого круга лиц или ради редкого, почти забытого в России искусства править справедливо в интересах народа, как единой политической нации.