Глава пятая. Практика. Школьный вариант

Было в Союзе такое интереснейшее развлечение для старшеклассников. Которое кануло в Лету вместе с ушедшей державой…

Трудовая практика для школьников. Разумеется, была трудовая практика и для студентов, но об этом позже. Обязательно и непременно!

Поскольку Союз был уверен (и не без основания, заметьте), что только труд сделает из человека настоящего строителя коммунизма, то старался загрузить своих будущих строителей по максимуму.

Вариантов в выпускном классе было всего два - что-то нудно и тоскливо строгать тупым инструментом под командованием похмельного трудовика (это для пацанов) или поработать в продовольственном магазине (причём, самом престижном в нашем посёлке!). Этот вариант традиционно предназначался для женской половины, но я вопреки всем выбрал его.

Конечно, пара робких смешков со стороны мужской половины раздалось, но негромко. Тем более, что и мужской была не половина, а, кажется, пятая часть класса, оставшаяся после восьмого готовиться к ВУЗам.

В последнем классе сего замечательного учреждения под названием школа мне было уже совершенно фиолетово на мнения одноклассников.

Нет, не то, чтобы мне хотелось на практике с кем-то зажечь. Одноклассницы, оставшиеся после выбраковки восьмого класса, эротической ценности не представляли, просто мне показалось, что так будет веселее.

И точно, было весело.

Подвал. Вполне себе советский бетонный подвал, облицованный белым кафелем. Столы, обитые оцинкованным железом. Всякие приспособления (крюки, распялки и пр.), которые можно принять и за орудия для пыток.

И огромные окорока!

Да-да, свиные окорока! Копчёные свиные окорока! Если быть точнее, то варёно- копчёные, вот самый цимес…

Их привозили в магазин вот так вот, в сборе, целиком. Пять- шесть- десять холодных окороков, которые мутные грузчики помогали спустить в подвал, и там начиналось действо…

К нему привлекли школьников, среди которых довелось оказаться и мне.
Опытные сотрудницы магазина, все мощные, грудастые, незлобивые к своим, но строгие к чужим, тётки.

Вооружённые длиннющими ножами, из-за постоянных заточек суженными до пары сантиметров блестящей бритвенно острой стали. С такими клинками- да в бой! Кто видел такие ножи, тот поймёт!

Режут окорок на ломти. Даже не ломти, а ломтики. По сантиметру- два в толщину.
Далее эти ломтики укладываются на квадраты обёрточной советской бумаги, не то серой, не то бежевой, грубой как наждачка. На каждый квадрат отмеряется от трёхсот граммов до полкило окорока. Причём, мастерица нарезки строго следит, чтобы жира было не меньше, а то и больше, чем мяса (расскажу потом, почему!)
(а вы думаете, нарезка появилась только в сытые нулевые? Как бы не так! Резали и тогда, но вручную!)

Далее квадраты перемещаются на здоровенные подносы, метр на метр, и переходят под моё управление.

Моя задача- положить квадрат с мясом на весы, оные весы, после пары секунд раздумий, выплёвывают горячий ценник с указанием веса, и этот ценник надо налепить на край бумажного квадрата. Всё.

Далее сложенные таким образом, взвешенные и промаркированные квадраты несутся мной к лифту и отправляются наверх. Где встречаются продавщицей, перемещаются на прилавок, а там…

А там беснуется толпа. Ну, конечно. Беснуется- слишком громко сказано, скорее, волнуется, хватит ли всем. И в одни руки продают, кажется, не более двух квадратов. Хочешь ещё- вставай снова в очередь.

Поднос расхватывается в момент, и вся очередь ждёт, когда прозвенит звонок (это я внизу положил поднос в лифт и нажал кнопку), раскроются дверцы лифта и миру явится чудесный образ, светло-розовый, иногда переходящий в нежно-красный, иногда даже чуть темнее, со слезой, с нежным жирком… Короче, окорок варёно копчёный, цена за килограмм- три сорок.

Рубль был тот ещё, пока неопороченный, советский. Со всеми гербами и многоязычными надписями на языках братских народов…

И вот представьте себе молодой растущий организм, мимо которого ежедневно проносятся почти центнеры такой прелести!

О, я сразу понял, что попал если не в рай, то в его преддверие.

Сначала я просто украдкой цапАл кусочки с подносов и столов, где резались окорока.

Потом ещё. Потом ещё.

И ведь тётки- продавщицы не были против! И домой они позволяли купить (купить, предварительно взвесив!) кусок любой степени, так сказать, постности (да-да, понятие такое было, и даже кое-где сохранилось и посейчас). Постная свинина! (в магазине столь большая редкость, что старушки завистливо поднимали глаза, говоря о таком деликатесе. Так вот, я и приносил домой куски почти без единой прослойки жира, самые сочные, смачные и очаровательные…

И вот я выработал систему.

Таскать кусочки с бумажек, которые уже были взвешены и полагались покупателям, мне сразу показалось некрасивым. Я ведь объедаю ту самую старушку, которая стоит в очереди.

А вот умыкнуть немного у государства, которое точно будет не против и тем более, не обеднеет, показалось весьма нормальным. Хотя кто знает, может быть, эти двадцать килограммов мяса, съеденные мною, и были той соломинкой, которая сломила спину верблюда? И только их не хватало, чтобы Союз распался…

Таскать внутри тесной комнатки, где разделывались окорока, было совсем неудобно. Не всегда успеваешь прожевать.

И я делал так.

Кладу бумажку с нарезкой на весы.

Примечаю самый замечательный и аппетитный кусок.

Приподнимаю его в процессе взвешивания.

Кладу обратно.

И в ходе перемещения к лифту с аппетитом съедаю!

Бинго!!!

Надо ли говорить, что за пару месяцев практики я наелся окороком так, что дома и смотреть на него не мог. И ещё полгода не мог смотреть. Хотя домой таскал огромные мясные валуны практически без жира... Молодой растущий организм переваривал всё это без остатка и тем более без намёка на потолстение!

А незадолго до конца практики грянули павловские реформы.

Окорок подорожал до десяти рублей за кг, в магазин стали привозить не десять, а одну жертвенную ногу золотого тельца, покупатель резко поскучнел, а нарезка единственного образца превратилась в священнодействие…

И школьники до этого уже не допускались…

Да и до конца практики оставалось немного.

А там и до конца школы.

А Девяностые только начинались!


Макс Димур.
19 апреля 2026 года.

Примечание. Автор поспешил с публикацией данной части, это уже 92-й год.
А были события и 91-го года, но он, повторяюсь, поспешил. Ладно, думаю, не беда, если вернёмся к ним после...

M.D.