Края Безмолвия 21 Вопросы Крови

Вольфганг проспал почти до вечера. Разбудил его пожилой господин в костюме, представившийся доктором Деббером. Первым делом врач охватил пальцами запястье Вольфи и щёлкнул крышечкой серебряных часов в левой руке. Он считал удары сердца, чуть шевеля губами и хмурясь.

- Вы очень слабы, мой юный друг, - сказал доктор, отпустив руку принца. - Сорок ударов в минуту - признак большой усталости, истощения сил.  А теперь послушаем вас.

Он наклонился к стоящему на стуле саквояжу и извлёк из него необычный предмет. С одной стороны каучукового шланга болтался медный раструб, а с другой - две медные трубки, изогнутые полукольцами, с деревяными шариками на концах.

Доктор развёл эти полукольца и вставил шарики себе в уши.

- Ну-с, приспустите одеяло, мой юный друг, - сказал он, присаживаясь на край постели.

Вольфи повиновался. Он был слаб, чуть подташнивало, в глазах расплывались пятна. Прогретая майским солнцем комната душила запахом пыли и старой мастики. Закатный свет пробивался через щель в шторах. Обеими руками он столкнул одеяло вниз. Впалый живот висел на выступающих нижних рёбрах.

- Дышите глубоко и медленно, пожалуйста, - прохладный раструб опустился на грудь, направляемый рукой старого доктора.

Вольф догадался - Деббер не знает кто он такой. Иначе не называл бы его "юный друг". Что же, разумная предосторожность со стороны герра Иствуда. Врача попросту позвали к "больному юноше".

Раструб скользил по телу, врач хмурился всё больше и больше.

- Тяжёлый запущеный туберкулёз, - вынес он вердикт. - Часто кашляете кровью?

- Почти каждый день, - просипел Вольф.

- Ох-х - ох, - протянул врач. - Что же, я напишу рецепт, но в первую голову вам необходимы свежий воздух, обильная еда и покой. Море ещё холодное, но в июле стоит начать купаться. Я сообщу вашему кузену всё необходимое, - он вынул из ушей трубки и грустно улыбнулся.

- Благодарю вас, герр доктор, - Вольф не мог оторвать голову от подушки, так был слаб.

Врач поднялся, подошёл к окну и с треском распахнул форточку.

- Ваш первый враг - пыль и спёртый воздух. Болезнетворным миазмам в таком - раздолье. Укроетесь, если почувствуете озноб.

- Да, - Вольф прикрыл глаза.

Врач подхватил саквояж, щёлкнул замок.

- Навещу вас через несколько дней, - сообщил он. - К сожалению, мои услуги необходимы всей округе в радиусе лиг двадцати. Всего доброго, мой юный друг.

- До свидания, герр Деббер, - учтиво ответил юноша.

Свежий солоноватый ветер отбросил штору в сторону. На фоне алого пронзительного заката ветки с розоватыми бутонами казались чёрными и неприятно тонкими. Вольфу лень было шевелиться, он ощутил неприятный запах, исходящий от тела. Смыть бы эту грязь и пот, но он понимал, что упадёт, едва попытавшись встать. Мутило, в горле собиралась горечь.  Он с трудом перевернулся. На полу стоял таз. Обычный обшарпаный таз. Очередной приступ кашля взорвал худую мальчишескую грудь, взрезал горло ржавой пилой. Вольфи привычно сплюнул в старую посудину. По дну растеклось кровавое склизкое пятно. Вечный, как же дурно. Похоже, ему осталось совсем недолго. И это в тот момент, когда снова светит тёплое солнце. Лучше бы он умер в Лисковице, среди седых гор, в полузаброшенном холодном доме. Как не хочется умирать! На глаза навернулись слёзы, Вольф тихо всхлипнул.

Он представил своё тощее тело, одетое в старый костюм, на дне простого дощатого гроба. Какое-нибудь забытое небом и людьми кладбище, горстку людей у могилы и грубый камень с надписью вроде "Вольфганг фон Ромм. 1875-1890".

Вряд ли напишут нечто большее. Кто он для них всех? Для Виннегроде и Лютцеля он, похоже, был и сыном, и кайзером, но какой из него кайзер? Править, принимать тяжкие решения, переступать через судьбы. Он не хотел так. Покровительствовать художникам, музыкантам, актёрам? Это можно, когда деньги в казне есть. А чтобы там были деньги, должны богатеть подданные. И как это сделать Вольф не знал. Не мог придумать. Одно он знал точно: повышение налогов - дурная идея. Богачи не разовьют дело, а бедные разорятся окончательно. Субсидии - тоже плохо. Множество людей привыкнет к подачкам и будут лежать на диване, ожидая выплат. Нужен был разумный баланс, но как достичь его Вольф никогда не задумывался.

Он было попытался, но в этот момент его опять схватил приступ жуткого кашля, что рвал грудь и сотрясал мозг.

Отдышавшись после очередного отхаркивания, принц перевернулся на спину. Грудь ныла тупой болью, а бока кололо сотней иголок изнутри. Холодок лизнул шею и Вольф поспешно натянул одеяло. Он утёр губы запястьем, по коже размазалась бурая полоска с катышками. Кровь. Его кровь.



В другой комнате старого дома лениво трепались двое. Оба рыжие, оба относительно молодые.

- Оставаться тут вечно нельзя, - говорил Феликс Иствуд, просматривая телеграммы. Маг сидел за круглым столом, покрытом серой нитяной скатертью. Он был в одной рубашке и брюках. Босые ноги казались неестественно белыми на тёмных досках пола в луче солнца.

- Но ведь Пальнау наверняка на месте, - возразил с дивана Макс Волечка. Молодой человек запрокинул голову и прищурил глаза. Его угольно-чёрная форменная рубашка была расстёгнута на груди, ноги он вытянул, а руки раскинул по мягкой спинке.

- Пальнау может быть на месте сколько угодно, - возразил Феликс и бросил быстрый взгляд на кузена. - Но работу делаю я и Рондер. Эрих слишком занят Вильгельмом. К тому же надо выдвигаться на север, пока не начали прочёсывать всё. Вот, послушай: - он взмахнул бланком депеши. - "Срочно. Секретно. Код Молния. Всем начальникам жандармских управлений и команд. Всем командирам бригад рубежной жандармерии. Принять немедленные меры к розыску отряда дезертиров жандармской службы и юноши пятнадцати лет по имени Вольфганг. Означенный Вольфганг является носителем врождённого артефакта. Особо опасен. Непредсказуем. Брать только живым! По исполнении сообщить лично Министру Охраны Короны герру фон дер Зунке!" Ну, далее приметы и прочее.

- Интересно, почему не самому ушастому? - лениво поинтересовался рыжий жандарм.

- Зунке ваш - безвольная тряпка, - брезгливо отпарировал Феликс и отбросил телеграмму в кучу прочитанных. - Его Элле для того и поставил в министры, чтобы не спрашивал, а исполнял. Бендердорф запросто посылал к бесу и графов, и бригадиров, и коллег-министров. Такой решительный и жёсткий господин Элле и его дружкам не нужен.

- Как он умер?

- Не знаю, - отрезал Феликс. - Но то была не естественная смерть. Ушастые тогда убирали со своего пути всех, кто мог помешать им. Вплоть до придворного доктора. Полагаю, безумие кайзерины тоже их рук дело.

- Ублюдки, - пробормотал Макс, кусая губу.

- Ты стал грубым, - заметил старший брат.

- Станешь там, - Максимиллиан вздохнул. - Розы хороши для мира, Феликс. И гладиолусы тоже.

- Но ты их любишь по-прежнему?

- Я люблю мягкую койку, сытную пайку и чтобы солнце на посту не жарило, - отрезал Макс, открывая глаза.

Феликс уже стоял перед ним, в пальцах был зажат одинокий синий гладиолус:

- Посмотри на него. Он хрупок и одинок. Нуждается в заботе и защите, - он протянул цветок Максу, тот взял.

- Прямо, как наш прекрасный принц.

- Вот именно. Я тебе поручаю его ближнюю охрану и заботу.

- Ты бы лучше Энвельду это поручил, - Волечка задумчиво крутил в пальцах стебель. - Он с мальчишкой прямо как мамка носится. И изумительный стрелок. С трёхсот шагов в глаз мыши попадёт.

- Энвельд не обладает резистентом, Максимиллиан. А ты - да. Твоя аура защитит принца от самого опасного - магической атаки.

- Одно проклятие от такого дара, - со вздохом произнёс Макс.

- Любой дар можно обернуть во благо, - возразил Феликс. - А сейчас иди и принеси Вольфу обед. Надо - корми с ложки. Он должен набраться сил. К тому же я бы не хотел, чтобы ваши Лютцель и Энвельд разорвали тебя на куски прямо здесь. Сначала мне надо поговорить с ними и успокоить. Они там рвут и мечут. Особенно седой.

Феликс повёл рукой и наколдованный цветок растворился прямо в пальцах Максимиллиана Волечки.



Лютцель со своими людьми успел перебрать десятки вариантов побега, но ни один из них не казался надёжным. Даже когда утром ушла колонна грузовиков и оба бронеавтомобиля. По прикидкам жандармов, в доме осталось человек десять и по первости они воспряли духом. Но когда котёл с завтраком сам влетел к ним через дверь, люди малость поостыли. Десять-то десять, но это явно маги. Один маг легко обездвижит человек семь-восемь, так что на них вполне хватит и половины.

Жандармы разбрелись по крошечным комнаткам, кто-то нашёл старый довоенный журнал и долго читал или делал вид что читает. В трёх комнатах играли в карты, кто-то спал, кто-то зашивал прорехи на мундире.

Обед им подали точно так же,  только теперь они заметили трёх типов в багровых куртках. Один направлял котёл, двое стояли с карабинами наперевес. У всех троих поблескивали маленькие концентраторы на нагрудных карманах.

- Слабаки, - проворчал кто-то вполголоса.

Ближе к вечеру, когда алое солнце закатилось за лес, дверь открылась. На пороге стояли двое в штатском, но с жезлами в руках.

- Унтер-офицер Лютцель и сержант Энвельд! - крикнул левый маповник, по виду напоминавший желчного монаха. - К герру вице-директору!

Вызванные выступили вперёд. Лютцель смерил конвоиров презрительным взглядом. На лицах агентов не отразилось ни одной эмоции. Они были похожи на манекены. Жандармы двинулись синхронно, сержант отстал от старшего по званию на пол-шага.

- Руки за спину, - сухо велел желчный агент. Второй прикрыл двери и задвинул массивный засов.

Их провели через светлый холл, по изогнутой лестнице с торчащими по краям ступенек петлями - раньше здесь, видимо, лежала ковровая дорожка, а в петли продевались держащие её стержни. Но сейчас ободранные ступени скрипели, перила шатались, а в верхних балясинах от прежних ламп остались только глубокие клиновидные отверстия.

Второй этаж был теснее первого и какой-то унылый. Пахло пылью, мастикой, въедливым запахом капустной похлёбки и дёгтем. Правый конвоир постучал во вторую дверь слева.

- Войдите! - отозвался бодрый молодой голос.

- Герр вице-директор, арестованные доставлены, - отрапортовал агент с порога комнаты.

- Прошу садиться, герры, - молодой человек с медно-рыжей шевелюрой указал на два стула посреди комнаты. Сам он стоял на фоне окна, - Кербер и Линней, оставьте нас.

Лютцель сел на правый стул, Энвельд - на левый. Сержант сгорбился, уставился в пол, сцепил пальцы в замок. Лютцель даже немного удивился, обычно Энвельд вёл себя понапористей. Чего он так испугался? Этого юнца? Ну и что, что у него жезл мага. Вдвоём они вполне способны дать рыжему по шее, скрутить и заставить мерзавцев выдать принца и Волечку. Его-то почему отделили от них? Чем провинился паренёк из лесной деревни? Жив ли он?

- Меня зовут Феликс Иствуд, - начал шатен, неторопливо расхаживая вдоль подоконника. - Я вице-директор Магише Полицай, которую вы, разумеется, с трудом переносите.

Лютцель угрюмо молчал, невольно следя за кошачьими движениями маповника. "Посередине массивный стол. Солнце нам в глаза. До этого сукина сына шагов восемь. Дождусь, когда он подойдёт ближе, и ударю головой в брюхо!"

- Тем не менее, герры, так вышло, что мы с вами на одной стороне. Придётся терпеть друг друга по мере сил.

- Я вам не верю, - процедил Лютцель. - МАПО - это браннские эмигранты и полуухие! Какого рогуля мне верить?

- Придётся, - отпарировал Иствуд. - Могу поклясться хоть на крови, хоть на Великой Книге - как прикажете.

- Маг - и на Книге? - криво ухмыльнулся унтер. - Лживое племя! Где мой человек, где Волечка?

- С Его Высочеством, - спокойно ответил представитель лживого племени. - Волечка обладает крайне редким даром. Он резистант.

Лютцель поднял бровь.

- Их же не бывает, - угрюмо бросил Энвельд, не поднимая глаз.

- Бывает, - возразил Иствуд и присел боком на подоконник. - Один на сто тысяч, примерно. Но бывает. И, почему-то, основная их часть это мобиши.  Верно, герр Волечка не из Мобеша родом, это мне известно. Но предки его именно оттуда. Дар, герр Лютцель, штука непредсказуемая, иной раз всплывающая поколений через пять-шесть. Сильнее или слабее, тот или этот, -  маг неопределённо крутанул кистью в воздухе - ни один академик не возьмётся предсказать точно или вывести закономерность.

- Академик не возьмётся, а я возьмусь! - рявкнул Лютцель. - Раз вам известно откуда Макс родом и какой у него дар, то, стало быть, вы с ним знакомы, герр колдун! Он нас нарочно вёл на вашу засаду! Ну, собачье отродье, - кулаки жандарма сжались, а рот искривился. - Кишки выдерну!

- Да, - не стал выкручиваться Иствуд. - Нарочно. Пока принц не умер у вас на руках. Верно, в Руандаше его ждали убийцы, так что ваш мятеж пришёлся кстати. Но дальнейший путь оказался бы слишком труден для больного парня. Куда вы собирались, позвольте узнать?

- Нандрагар, - буркнул Лютцель.

- Через Бараграш?

- Да.

- На баркасах?

- Или шхуне какой, - пожал плечами унтер.

- М-да, отличный план! - ехидно заявил Иствуд. - Ладно! Герр Лютцель, я менее всего склонен обвинять вас в покушении на жизнь Его Высочества. Вы спасали его от смерти - и уберегли свою честь от измены. Готовы ли вы продолжать дело спасения Арганда от ушастых и полуухих?

- Да вы сами им служите! - огрызнулся Лютцель и в упор посмотрел на молодого волшебника.

Тот нисколько не обиделся. Даже улыбнулся:

- МАПО было создано не ушастыми, а полуухий попросту влез в дело, как гусеница залезает в яблоко. Да, в МАПО есть верные ему люди. Человек сто. Но на прочих постах расставлены мои парни. Мои. И то, что они потомки эмигрантов, не означает, что они враги. Не повторяйте идиотской пропаганды эльфов. Итак, сейчас вы отправитесь вниз и объясните своему отряду положение.

- Для этого мне надо знать больше, - заупрямился Лютцель.

- Хорошо, - кивнул Иствуд. - Задавайте ваши вопросы.

- Как вы связались с Волечкой?

- Есть такие хитрые магические шары, связанные друг с другом, как две станции телеграфа. Или полевой телефон.

- Вы знали, что принц в Лисковице, а принцесса покончила с собой?

- Ужасная была новость! - Феликс прикрыл глаза ладонью.

- Почему же вы не пытались вытащить его оттуда, а дождались Берштага и поездки в лапы палачей?

- Я не слишком-то независим в своих перемещениях и манёврах, герр Лютцель. Эрих фон Пальнау неглуп и понимает, какие чувства я испытываю к тому, кто нагло отобрал моё детище. Он знает о моей неприязни и следит за мной. Предлог для выезда из столицы и вызова штурмовой команды надо было ещё найти.

- Понятно, - сухо отозвался Лютцель, облизнул губу и задал следующий вопрос. - Ходят слухи о чёрном колдовстве, охватившем Вильгельма.

- Слухи верны.

- Рогулёва бабка!

- Возможно, и дедушка главного рогуля постарался, герр унтер-офицер. Да,  Вильгельм ослаблен колдовством фон Пальнау. Полагаю, таким образом Эрих сломил его сопротивление и поставил в зависимость от себя. В тот же год, когда погиб прежний министр охраны, был неясным образом утоплен придворный лекарь, магистр Тибберн. Он мог бы распознать подавление, но умер до того. А затем Вильгельм начал слабеть. У него бывают проблески силы, удивительно совпадающие с выездом на балы, парады, приёмы и скачки. Но две трети времени он вял и безразличен.

- Что же вы намерены сделать?

Феликс спрыгнул с подоконника и прошёлся по зале.

- С помощью гвардии, моих людей, бригад Юга и эмигрантов-нелюдей разнести эту лавку ко всем рогулям!

- Лихо! - качнул головой Лютцель. - У эльфов тоже не малая сила.

- Если всё удастся, мы получим серьёзный козырь, герр Лютцель. Но мне нужен живой и здоровый принц Вольфганг.

- Зачем? - глухо спросил Энвельд.

- Как я неоднократно говорил, - мягко улыбнулся Феликс. - Вопросы крови - самые сложные вопросы в этом мире. Итак, вы со мной?

Лютцель тяжело вздохнул:

- Выбора у нас всё равно нет.

- Хорошо. Тогда сейчас ступайте к своему отряду. Надеюсь, конвой вызывать необязательно, я правильно понял?

- Не вызывайте, - твёрдо ответил унтер-офицер Густав Лютцель.