Стамбульский борщ

   Давно это было, а вроде как вчера…

                Часть первая - Грузия.

   Закончив школу в Донецке, дочка решила получать высшее образование в Киеве. Я пять лет учился в Киевском высшем военном училище связи, выпустился в 1992-м и много рассказывал ей об этом прекрасном городе. Да вот Киев к тому моменту стал не совсем тот, что был в моей молодости. Даже совсем не тот. На Украине произошёл переворот, который почему-то назвали «Революцией гiдностi» больше известной, как Майдан. Донецк и Луганск восстали за что их окружили блокпостами и начали обстреливать из артиллерии. Через блокпосты ещё можно было проехать, но ненависть бывших сограждан друг к другу нарастала каждый месяц. Риск, что тебя назовут сепаратистом и увезут в СБУ присутствовала в каждой вынужденной поездке на Украину. Я не мог отпустить дочь одну, поэтому хоть и переживал, но отправился в Киев вместе с ней, чтобы оформить документы на поступление в университет. В любом случае сама она не смогла бы этого сделать, так как на тот момент ей не исполнилось 18. В приёмной комиссии Киевского университета я, не зная украинского языка, переписывал договор раз восемь, в остальном поездка прошла удачно. Оформив всё за пару дней, мы вернулись в Донецк. Это была моя последняя поездка в Киев.
   В конце августа 2018-го она уехала учиться. С тех пор виделись мы примерно раз в год. Страшно скучали. Современные мессенджеры помогали скрашивать разлуку, но сами понимаете, это не то, что принято называть личным общением. Ковидные ограничения в 2020-м только ухудшили возможности передвижения. Все эти справки о вакцинации, платные тесты усложнили и так непростые правила пересечения блокпостов. Ей было тяжело, переживала, переживал и я. А в 2022-м началась война. Блокпосты исчезли, превратившись в линию фронта. Получив диплом бакалавра, дочка уехала из Киева в Варшаву. Тогда из Польши в Донецк можно было попасть только через Беларусь, Прибалтику или Грузию, сделав огромный крюк. Долго, дорого, но самое главное, что Донецк и ранее бывший небезопасным местом, стал очень опасным, обстреливаемым из разных видов вооружений ежедневно и беспощадно. К октябрю 2023-го мы не виделись уже два долгих года и обсуждали где сможем встретиться. Она хотела, чтобы я приехал в Варшаву, но это было невозможно. С новеньким Российским загранпаспортом я конечно мог попасть в западную Европу, но только в её маленькую часть - на севере Гибралтарского пролива в Турции. В итоге сошлись на встрече в Стамбуле.
   Не буду описывать как я получал российский загранпаспорт. Получил, в Чалтыре под Ростовом на Дону, так как в Донецке оформить заграничный паспорт в то время было невозможно. Получил за неделю до поездки.
   Дочка через интернет арендовала квартиру в Стамбуле на месяц. Встал вопрос как до неё добраться. Ей проще -  купила билет Варшава - Стамбул и через пару часов благополучно приземлилась в Константинополе. Я же мучительно выбирал меньшее из двух зол - добираться из Донецка до ближайшего работающего аэропорта в Минеральных Водах и улететь оттуда или ехать автобусом Донецк - Стамбул через Грузию, двое суток. Выбрал второй вариант. Победила разница в стоимости поездки (примерно втрое) и возможность увидеть Грузию, в которой я никогда не бывал, пусть даже из окна автобуса. Буквально перед самой поездкой я долго общался со своим другом, который в последние пару лет много раз ездил с супругой в Тбилиси и взахлёб мне рассказывал об этой гостеприимной стране.
   Последняя неделя перед поездкой прошла в ожидании увлекательного путешествия и долгожданной встречи с доченькой.
   Наконец этот день настал. Утренний Донецк. Комфортабельный автобус, предназначенный для длительных поездок, был заполнен едва ли наполовину. Соседнее кресло было свободно, что меня очень обрадовало. Розетка для зарядки ноутбука, работающий Wi-Fi, пара бутербродов с колбасой и два дня в дороге, что может быть лучше? Поехали!
   К полуночи прибыли во Владикавказ, никогда в нём не был и, к сожалению, из-за наступившей темноты кроме ярких фонарей уличного освещения ничего не увидел. Ложиться спать смысла не было потому, что подъезжали к границе «Верхний Ларс». В час ночи мы были уже на паспортном контроле. Пункт пропуска ярко освещался и выглядел неважно, но по количеству завезённых стройматериалов было видно, что идёт ремонт и скоро он будет как конфетка - красивым и удобным для пересечения. Пограничник, несмотря на позднее время был вежлив и весел. Прочитал небольшую лекцию тем пассажирам, которые хотели выехать из России по российским загранпаспортам, а въехать в Грузию по украинским. Сказал, мол дело ваше, но в последующем у вас могут возникнуть проблемы при возвращении, грозящие штрафом. Дело в том, что именно в эту ночь ввели новые правила въезда для граждан Украины. Теперь попасть на территорию России они могли только через два пункта пропуска: наземный - Латвия (которая тут же его закрыла) и воздушный - Шереметьево. Некоторые мои попутчики, с действующими загранпаспортами Украины, отнеслись к этим изменениям несерьёзно: «Да пустят, никуда не денутся!» - слышал я их разговоры. Как же они ошибались. Короче, спустя сорок минут, мы в полном составе сидели в тёплом салоне автобуса и ждали наших турецких водителей, чтобы продолжить путь к Грузинской таможне.
   Мы долго тащились по серой соне, забитой вереницей армянских фур и, наконец, заехали на территорию грузинского пункта пропуска. Автобус остановился возле плохо освещённых ступеней, ведущих в зону паспортного контроля.
   Тут я буду описывать события более подробно, но не потому, что предвзято хочу облить кого-то грязью, а потому, что как я однажды сказал своему другу - визитной карточкой страны в которую ты въезжаешь, является пограничник паспортного контроля.
   Итак, водитель автобуса, турок, остановился возле ступенек. Его напарник вышел, осмотрелся сказал пару фраз своему коллеге и, взобравшись наверх, призывно махнул рукой - «Заходите мол». Оставив вещи в салоне мы с паспортами поднялись по лестнице и зашли в тамбур, посреди которого разлёгся огромный алабай. Пёс спал, подёргивая лапами, мы же обходили его, стараясь не наступить. Скорее всего он добрый, и я тоже добрый, но, если меня разбудят в два часа ночи - мгновенно становлюсь злым.
   Из тамбура, через большие стеклянные двери мы прошли в зону паспортного контроля. Она представляла из себя большой зал с тремя будками для пограничников. Две были пустые, в третьей сидела грузинка со злым лицом. Справа от входа был коридор в туалет. В коридоре, за деревянной стойкой, сидели два сонных банковских клерка у которых можно было купить грузинскую валюту - лари.
   Перед будкой со злой грузинкой уже толпилась куча народу, прибывшего до нас. Очереди не было, каждый стремился пройти контроль первым. Я молча наблюдал за процессом, понимая, что мы надолго влипли. К будке подошёл мужчина лет сорока пяти, о чем-то переговорил с пограничницей, забрал паспорт и с грустным лицом пошёл в сторону туалета. Второй мужик, видимо его друг или попутчик, так же был отвергнут фурией в погонах и присоединился к своему товарищу. Оба стояли возле обшарпанной стены у входа в туалет, ошеломлённые и растерянные, видимо не понимая, что им делать дальше.
   Время шло, очередь продвигалась очень медленно, практически стояла на месте. Тем временем народ всё прибывал, уже не помещаясь не только в помещении паспортного контроля, но и в тамбуре со спящим алабаем. Многоголосая толпа граждан разных национальностей напирала, подталкивая первых к будке со злой тётенькой.
   Решив показать кто тут главный, представительница грузинских властей выскочила из будки и на ломанном русском, вперемешку с грузинским заорала, чтобы все отошли за красную линию и закрыли двери, иначе она прекратит работу. На улице дул сильный ветер, да и температура ночью, на перевале высотой тысячу сто метров, не очень располагала к прогулке на свежем воздухе.
   Испугавшись, первые ряды попятились назад, уплотнив и так весьма густую кашу из желающих побыстрее пройти границу.
   Чтобы как-то скоротать время я выбрался из толпы и пошёл поменять деньги к стойке банка - хотелось в дороге купить знаменитого грузинского вина и хачапури.
   В это время к мужикам, отвергнутым горгоной в погонах, подошёл вежливый парень пограничник, видимо начальник смены, и я услышал их разговор. Из диалога я понял следующее: мужики из Мариуполя, получили свеженькие российские загранпаспорта, в которых есть графа - дата и место рождения. У них было напечатано: Mariupol, USSR, то есть Мариуполь, СССР. В моём загране, соответственно было написано: Donetsk, USSR. Так вот грузинка сказала, что не знает такой страны как CCCР - она не существует! Мужики клялись и божились, что любят Грузию, были в ней год назад (видимо по украинским паспортам), а родились не в Юнион Совьет Соушалист Репаблик, а в ЮКРЕЙНИАН Совьет Соушалист Репаблик! Я тихо ржал над их наивной находчивостью и рыдал, понимая, что и меня ждут эти пытки.
   Надо сказать, что перед поездкой я спрашивал у всех своих друзей, ездивших в Грузию в последнее время - пустят ли меня по новенькому российскому заграну? Половина пожимала плечами, так как ездили по украинскому, другая половина уверенно говорила - пустят! И тут такой казус! Я занервничал. Причём сильно занервничал.
   Нет, у меня конечно был план «Б» на этот случай, но долгий, дорогой и весьма утомительный - пешком вернуться на российскую таможню (километров семь по ночной горной дороге), на попутке доехать до Владикавказа, оттуда добраться до аэропорта Минеральные Воды и там купить втридорога билет на ближайший рейс в Стамбул. В общем то ещё удовольствие.
   В толпе, слышавшей разговор мужиков с начальником смены, раздавались робкие голоса - и у меня USSR, и у меня, и у меня...
   Время шло, был уже четвёртый час утра и только нескольким счастливчикам удалось пройти медузу Горгону. Воздух в запертом помещении был плотным и тревожным. Внезапно из туалета вышел начальник смены, в руках у него были какие-то распечатанные листы и паспорта несчастных мужиков из Мариуполя. Втроём они подошли к будке, начальник по-грузински что-то сказал ведьме и та, с недовольным лицом шмякнула им штампы в паспорта. Думаю, они дали ему взятку в туалете, но может ошибаюсь. Поняв, что миссия выполнима, я немного взбодрился, хотя червячок сомнения шептал мне – «Они уже были в Грузии, соответственно внесены в базу - а ты ни разу нет!».
   Но вдруг появилась наша спасительница!
   Из задних рядов, активно расталкивая всех локтями, к будке контроля пёрла, как ледокол «Ленин», полненькая старушенция, ростом не больше метр сорок. Со словами - «Мне на всех насрать, я инвалид второй группы», - она подошла к пограничнице, получила штамп, отошла на пару метров и громко, плашмя, упала в обморок. Звук был такой, будто на кафельный пол уронили кусок сырого мяса.
   И тут началось! Прибежал начальник смены с двумя погранцами. Старушку подняли, усадили на стул. Видно было, что они испугались. Бабка же, придя в себя, начала рыться в своей сумке в поисках таблеток и приказала им принести воды, что было мгновенно исполнено.
   Мало того, после нескольких гортанных фраз начальника в двух пустых будках загорелся свет и процесс заметно ускорился.
   Вот и моя очередь. Я подошёл к будке, просунул в окошечко паспорт, снял очки и посмотрел на Горгону. Она взглянула на меня злыми, слезящимися глазами, её пожёванное лицо излучало презрение высшей степени. Я почувствовал себя песчинкой мироздания, вошью на гребешке. Хотел было промычать, что - «Я транзитом в Турцию. Разрешите, мол доченьку повидать», - но не стал. Она вытащила из большой коробки одноразовую салфетку, высморкалась и металлическим голосом сказала мне - «В камеру смотри». Пока я искал взглядом видеокамеру, смотрел в неё красными от бессонной ночи глазами, пытаясь унять судорожное подёргивание лица, услышал лязг штампа и увидел протянутый мне в окошко паспорт.
   Ошалевший от свалившегося на меня счастья, будто голый, униженный и оплёванный, я пошёл, нет - полетел к выходу. Мрачное освещение, грязный пол, витрины с зачерствевшей пиццей, сонные лица клерков, продавцов и пограничников больше не волновали и не угнетали меня. Задача была выполнена. Наконец то я в Грузии!
   Выйдя на свежий воздух и укрывшись от ледяного ветра за стоящим автобусом, я выкурил пять сигарет одну за другой. Я реально был счастлив, что закончилась эта весьма унизительная процедура. Я не понимал причину ненависти, злости, презрения, но мне уже было на всё плевать. Я в Грузии!!!
   Надо сказать, что в моём загранпаспорте написали чистую правду - я родился в СССР. Моё представление о Грузии, грузинах было во многом основано на советском кинематографе. «Отец солдата», «Мимино», «Не горюй!», «Свинарка и пастух», - во всех этих фильмах гордые горцы представлялись мне добрым и гостеприимным народом. Да, пожалуй, гостеприимство и Грузия были для меня словами синонимами! И ещё молчаливое величие Кавказа. А тут такая встреча!
   Тем временем оставшиеся пассажиры нашего автобуса тоже прошли контроль и заняли свои места. Кстати, багаж не досматривали ни наши, ни грузины. По крайней мере из автобуса мы его не доставали.
   Ровно в пять утра мы продолжили путь. В темноте одна фара автобуса освещала отвесные скалы вдоль дороги, другая терялась во мгле над невидимой пропастью. Я хоть и устал, решил не спать, чтобы увидеть восход солнца в горах. Продержавшись пол часа, всё-таки закрыл глаза, сказав себе, что это на пару минут.
   Проснулся, когда автобус накренился, пытаясь вписать свою тушу в поворот на серпантине Военно - Грузинской дороги. Рассвет был пасмурным, но зрелище завораживало. Вдали я увидел снежные вершины - Казбек, и другие незнакомые горы. Слева от дороги была отвесная скала, справа, в полуметре от меня пропасть, на дне которой я видел русло ручья. На склонах с соснами и начинающими желтеть деревьями, ютились маленькие домики. Было очень красиво. Именно этого я ждал от поездки.
   После многочисленных крутых виражей мы начали спускаться по прямой. Ручей превратился в речку. На указателе перед мостом я прочитал Aragvi. Фигасе! Про Арагви и Куру я только у Лермонтова читал - а тут одна сестра - и вот она!
   Проехав по мосту через Арагви, автобус свернул на обочину и остановился у маленького каменного строения, напоминавшего сарай. Слева от хижины был туалет типа сортир, закрытый на ключ, - справа умывальник, сложенный из камня. Из крана непрерывно текла холодная вода, наверно, из речки. Умывшись, я следом за водителями вошёл в придорожное кафе. Хозяйкой была старая грузинка с морщинистым лицом и натруженными руками, одетая в национальную чёрную одежду. В маленькой холодной комнате были столы со стульями и небольшая витрина с печеньками - вафлями. В холодильнике со стеклянной дверью, пепси, боржоми и фанта, сиротливо прятались за пятилитровыми баклажками домашнего вина. Пока бабушка на электроплите жарила огромную лепёшку с сыром, водитель взял у неё ключ и все желающие выстроились в очередь перед туалетом. Старушка, по просьбе девушек - моих попутчиц, налила пол стакана вина на пробу. Девчонки сделав по глотку передали стакан мне. Вино было красным и очень вкусным. Кто-то сказал, что это Хванчкара и они в складчину купили баклажку за три тысячи рублей. Оказалось, в местах остановки автобуса грузины охотно принимали рубли, не знаю правда по какому курсу. Хозяйка, принесла девушкам пустые баклажки из-под пива, чтобы они могли разделить вино между собой.
   Есть не хотелось. Все ждали, когда водители покончат с лепёшкой и мы отправимся дальше.
   Сутки, проведённые в автобусе, потихоньку превращали нас в одну семью. Лучший способ убить время в дороге - наблюдать за попутчиками. Салон был заполнен меньше половины. Соседнее кресло было свободно всю дорогу. Это было очень удобно - на нём ехал мой ноутбук. Три водителя - турки. На русском хорошо говорил один – Кенаф («Смешное имя, как кенарь», - подумал я). Молодая женщина - Наташа, сразу села на кресло стюардессы и щебетала по-турецки с водителями с начала пути. Иногда она переходила на русский. Всё, как всегда: вышла замуж за турка, пожила в Стамбуле пару лет. Родила, развелась - уехала домой. Теперь раз в год приезжает увидеть сына. На добровольных началах Наташа взяла на себя обязанности стюардессы - разносила чай, кофе и минералку всем желающим. Слева, через проход, сидела пожилая пара – ехали в Стамбул, чтобы пересесть на другой автобус в Кишинёв - увидеть дочь. Впереди сидела семья - ехали транзитом на свадьбу к родственникам в Румынию. За мной сидела спасшая нас на границе бабулька - «ледокол Ленин» со своей ветхой подругой. - «Засужу всех на обратном пути!» - бухтела она. - «Ещё и моральную компенсацию потребую!». На задних рядах сидело ещё несколько пассажиров до Тбилиси, Кутаиси и Батуми. Умиротворённый, я приготовился к восхитительным пейзажам. Поехали дальше!
   Шоссе шло вдоль русла Арагви. Через каждые пару сотен метров стояли странные постройки. На каменистом пляже тут и там были халабуды из говна и палок. Там видимо летом предлагали шашлык, вино, хачапури и чачу. Вот только выглядело это как-то убого. Корявые палки, воткнутые в каменную осыпь, были огорожены покоробленными листами фанеры, а сверху, как тентом, обтянуты растрёпанным на ветру брезентом. И так через каждые двести метров: говно и палки, палки и говно.
   Мне есть с чем сравнить: в мае - июне я был в Крыму, и разница была ощутима. В Крыму, на каждом купленном, присвоенном или украденном у государства квадратном метре стоят вполне себе симпатичные кафе, гостиницы и дома. Здесь же вдоль трассы государственного, как я понимаю значения - кривые халабуды. Кто-то скажет самобытность, а я думаю - лень и нищета.
   Свернув с русла реки, трасса повернула в сторону Тбилиси. Мы проезжали одно придорожное село за другим и везде я видел одно и тоже - старые дома, давно не знавшие ремонта, вдоль дороги - магазинчик с гордым названием «Supermarket» и здание с террасой с не менее гордым названием - «Restaurant». Через открытые двери «супермаркетов» было видно холодильники с напитками и скудный ассортимент товаров в картонных коробках на полу. «Рестораны» тоже особо не заморачивались, все были очень похожи друг на друга, а вместо яркой иллюминации были украшены проводом с тремя десятками лампочек - экономок. Дёшево и сердито! А ещё экономно. Отличались «рестораны» только названием села, в котором находились: Бучаани, Мугуда, Чартали, Менесо, Цихисдзири, Жинвали, Арагвиспири, Бодорна, Навази и, наконец, Агдгомаанткари вам на закусочку!
   Не заезжая в Тбилиси, мы свернули на шести полосный автобан - три полосы в каждом направлении. Дорога в Батуми. Часа три мы ехали по плато, ничего особо интересного я не увидел, кроме горных заснеженных вершин вдали. А, иногда попадались по пути местные отделения полиции, построенные при Саакашвили в виде прозрачных двухэтажных аквариумов. Стены были из стекла, мол нам нечего скрывать от своих граждан. Так вот эти аквариумы были уже изнутри наглухо закрыты жалюзи. Или жара достала или чего-то скрывать стало опять нужно. Через пару часов свернули на горную дорогу в Кутаиси.
   Кавказ завораживал! Мы ехали к морю, воздух стал теплым и влажным. В сёлах, вдоль трассы росли деревья с жёлто-оранжевыми плодами. Кто-то сказал - хурма. Параллельно старой дороге, строилась новая. Масштаб строительства впечатлял! Казалось проектировщик, особо не заморачиваясь, прочертил на карте прямую в пару сотен километров. Рабочие, слепо выполняя приказ, бурили тоннели в горах и строили грандиозные мосты над ущельями. Склоны, примыкающие к трассе, были опутаны паутиной арматуры, которую заливали бетоном, чтобы избежать селей и камнепадов. Рабочие в спецовках вязали эту арматуру без всякой страховки на головокружительной высоте. Это было масштабно и впечатляло не менее окружающего пейзажа.
   Мы подъезжали к Кутаиси, а вдоль дороги стояли те же дома, ждущие ремонта, «рестораны» и «супермаркеты». Мужичок, сидевший через проход от меня сказал - «Деды и отцы строили эти дома для своих потомков, но те выбрали европейское будущее». В точку! Оказалось, не один я обратил на это внимание.
   Вдоль горной дороги с регулярностью, достойной шизофрении, торговали гончарными изделиями. Кувшины разного размера, миски, плошки, разнообразные изделия из обожжённой глины выглядывали из-за каждого поворота. Хотелось вина и хачапури, но местные всё это умело прятали от меня.
   Наконец, в четыре часа дня мы сделали остановку в городе Зестафони, первую после сакли у русла Арагви. Посетив платный туалет «типа сортир», я зашёл в большую столовую с раздаточной линией, в конце которой была каменная печь. В меню были лобио, картошка фри что-то ещё и лепёшка с солёным сыром, которую и готовили в печи. Вздохнув, я объяснился с продавцом на своём школьном английском и стал счастливым обладателем лепёшки и бутылки пепси. Девушки за мной попросили у парня два чая на русском, но тот сделал вид, что не понимает. Тупо отморозился. Возмутившись, дамы развернулись и пошли к выходу, тогда он закричал им - «Ту тии, ту тии плиз!». Они не купили из принципа.
   Стоя возле автобуса, я держал в руках горячую лепёшку и грустно думал, что знаменитое грузинское вино я не попробую. Придётся запивать пепси. Но тут опять случилось чудо. Ко мне подошла Наташа, попросила закурить и сказала, что боится везти домашнее вино в бутылке из-под пива через турецкую таможню. Я с радостью согласился ей помочь и купил у неё за шестьсот рублей литр вина, а пепси отдал бонусом.
   Так и ехал дальше - жуя лепёшку и отхлёбывая из горлышка прекрасное вино. Оно оказалось волшебным - как только показалось дно бутылки - мы подъехали к Батуми!
   Дорога шла вдоль моря. На горизонте показались небоскрёбы, знакомые по рекламе в интернете. Медленно двигаясь в вечерней пробке, автобус ехал к турецкой таможне. Пункт пропуска «Батуми - Гопа» - граница с Турцией, неожиданно оказался совсем близко. Семь - восемь километров.
   Серый пасмурный вечер плюс накопившаяся в дороге усталость сыграли видимо свою роль. А может быть просто закончилось волшебное грузинское вино, но Батуми меня разочаровал. Чёрные многоэтажные новостройки наступали на старенькие, обшарпанные советские хрущёвки. Свинцовое море и низкие облака, добавили пессимизма. Возникла мысль, что архитекторы этих строений страдали глубокой депрессией. Новые высотки были в мрачных тонах, как правило без балконов и лоджий. Цель была понятна - построить и продать как можно больше квадратных метров. Как будет при этом выглядеть город - плевать.
   Увидев по дороге несколько казино, вспомнил, что Батуми - зона игорного бизнеса. Всё встало на свои места - игрокам, как правило пофиг где жить. Как-то в конце девяностых поехал в Ялту на выходные со своим знакомым - заядлым игроком. Все три дня, пока я гулял, купался, клеил девчонок он провёл в казино. Спустил там кучу денег, занял у меня и снова проигрался.
   Пока я размышлял о зверином оскале империализма, приехали к Грузино - Турецкой таможне.
   Выйдя из автобуса, я мгновенно был атакован батумо-цыганскими бабушками.
   - Молодой-красивый, - танцевали они вокруг меня. - Купи блок мальборо в дьюти-фри!
   - Не курю! - соврал я.
   - Да не себе, нам! - запричитали батумо-цыганские бабушки. - Детки малые дома ждут. Им без мальборо никак! - стонали они.
   - Нет, - сказал я. Не вникая в контрабандный схематоз, пошёл ко входу, помогая Наташе с её тяжеленым чемоданом.
   В этот раз, через автоматические стеклянные двери мы довольно быстро попали в просторное помещение паспортного контроля. Ярко освещённое, современное, чистое оно было разделено на несколько секций. В каждой стояла будка с пограничником. Я опять попал к женщине.
   Надо сказать, что когда въехал в Грузию через Верхний Ларс, то успокоился, расслабился. Думал, что если меня впустили, то на выезде уж точно не будет никаких проблем. Этот «расслабон» сыграл со мной злую шутку.
   В этот раз я протянул загранпаспорт миловидной, улыбающейся девушке. Внимательно изучив документ, она спросила где зарегистрирован, прописан, то есть. Ничтоже сумняшеся, я назвал свой адрес в Донецке. С милой улыбкой она попросила показать внутренний паспорт. И тут я совершил вторую ошибку - протянул в окошко свой новенький российский паспорт. Пока она листала его я стоял и думал, что такого кретина нужно ещё поискать. Ведь готовился же к этому перед поездкой. Внутренний паспорт показывать не обязан, а насчёт прописки мною был выучен наизусть адрес в Ростове - проспект Малиновского 100500А, квартира 30089, пускай проверяют!
   Начитавшись, милая девушка грустно улыбнулась и сказала, что мои паспорта нелегитимны и предложила два варианта: остаться в Грузии и выправить себе «нормальные» документы в посольстве Украины, либо меня сейчас выпустят, но внесут в базу данных с последующим запретом на въезд в Грузию. Её глаза излучали сочувствие, а лицо - глубокую скорбь и печаль. Она жестом предложила мне отойти в сторону и подумать.
   На мгновенье передо мной возник образ отца Фёдора из «Двенадцати стульев» где он, сошедший с ума, заросший и оборванный сидит на вершине скалы с куском колбасы в руках.
   Я грустно вздохнул и сказал: «Второй вариант». Милая девушка попросила меня посмотреть в видеокамеру, шмякнула выездную визу и протянула паспорта в окошко, мгновенно потеряв всякий интерес к моей персоне. Злясь на себя, но не сильно, купил в дьюти - фри набор путешественника: блок сигарет Винстон и бутылку виски Ред Лейбл, и поехал с Наташей и её чемоданом на эскалаторах в зону турецкой таможни.
   Турки не проявили к моей персоне никакого интереса. - «Рады всем, кто к нам с баблом!» - был их девиз. Таможню прошли очень быстро. Все, кроме «бабульки – ледокола». Её чемодан был под завязку набит лекарствами.
   Мы стояли возле автобуса и битый час ждали, когда же бабку выведут в наручниках.
   - Да не переживай ты так! - говорила Наташа, поглаживая меня по плечу. На паспортном контроле она стояла за мной и слышала наш разговор с милой пограничницей. - Может пугают просто.
   - Да мне уже пох! - с улыбкой ответил я, прикурив очередную сигарету. - Назад полечу на самолёте.
   Наконец вышла «бабушка-ледокол». - «На обратном пути засужу тварей!» - кряхтела она, запихивая чемодан с таблетками в багажный отсек автобуса. - «Ещё и моральную компенсацию выплатят!».
   Рассевшись по местам, поехали дальше. - «Миссия почти выполнена!» - удовлетворённо подумал я. - «Завтра увижу доченьку!». Плеснув трофейного виски в пластиковый стаканчик, я попросил Наташу сделать чай, и провалился в сон.
   На этом моё путешествие по Грузии закончилось. Впереди меня ждала Турция, но это, как говорит в своём сериале Каменский - «Уже совсем другая история!».

   Постскриптум к первой части.

   Рано утром Грузия со скрипом открыла мне дверь. Вечером закрыла её за мной, вежливо улыбнувшись. Нет никакого предубеждения к грузинам. Мало того, я абсолютно уверен, что подавляющее большинство из них добрые, гостеприимные люди. Сразу оговорюсь - моё мнение основано на эмоциях и не может быть объективным. Я видел страну только из окна автобуса, а общался так вообще всего с тремя людьми: двое были пограничниками, один продавцом. Видимо я ожидал чего-то большего, основываясь на советском кинематографе и рассказах друзей. Но «визитная карточка» оказалась неприятной, да и на выезде мне не всё было понятно. Зачем пограничница спросила меня о прописке? Ведь она могла этого не делать. Или если бы я соврал, всё прошло бы гладко? Значит либо меня не хотят видеть в «европейской» Грузии, либо хотят, но при условии, что я совру? Как сказал мой друг, - «А ты что хотел, чтобы перед тобой на границе пел грузинский хор, танцевали лезгинку и угощали горячими хинкали?». Конечно хотел бы, но ещё хотел и простого человеческого отношения. Ведь я гость, причём вежливый и воспитанный. А если меня не хотят видеть хозяева, то я к ним в гости напрашиваться не собираюсь. Видимо поэтому я больше не поеду в Грузию.

                Часть вторая - Турция.

   Площадь Москвы – 2561 км2. Площадь Стамбула – 5461 км2.
   Двое суток без сна - то ещё удовольствие. Хотелось увидеть Турцию, но спать хотелось больше. - «Ещё успею», - плеснув трофейного виски в пластиковый стаканчик, я попросил Наташу сделать чай и провалился в сон.
    - Да что ж это такое! – бабулька-ледокол, яростно трясла моё кресло. Автобус, убаюкивая, мягко ехал по шоссе. За окном было темно.
   - Один спит, все остальные мучаются! Засужу! Ещё и компенсацию выплатишь! - бухтела она мне в спину.
   Мой храп - просто беда! Представьте себе трактор, поющий дуэтом с реактивным двигателем самолёта. Представили? Фигня, - всё гораздо хуже. Из-за храпа я стесняюсь ездить в поездах. Ладно если в купе - в зоне риска всего трое попутчиков. В плацкартном вагоне вообще боюсь. Из Москвы до Владивостока не доехал бы - сто процентов. Задушили бы казённым полотенцем на вторую ночь.
   Подняв кресло в вертикальное положение, попытался контролировать дыхание, но снова провалился в сон. В шесть утра проснулся от храпа бабушки-ледокола. На соседнем сидении стоял пластиковый стаканчик с чайным пакетом, - Наташа вчера пыталась сделать мне чай.
   Через пару минут автобус остановился на парковке. - «Двадсать минут», - тихо сказал водитель Кенаф. Пассажиры храпели в разной тональности. Мне не понравилось.
   Физиология вещь упрямая - пошёл искать сортир.
   - Сорри! Ай хэв нот тюркишь мани, - пробормотал я сонному турку на входе в платный туалет. - Тэйк зис плиз, - высыпал ему мелочь, которую не смог потратить в Грузии. Брезгливо смахнув со стола лари, он показал рукой в сторону туалета. Столько блестящих писсуаров я даже в военном училище не видел!
   Через каждый час мы останавливались на огромных парковках вдоль шоссе. - «Дватсать минут», - говорил Кенаф, и сорок минут пил чай со своими напарниками.
   В Стамбул, по расписанию, должны были приехать в девять утра. В восемь Гугл показал, что до конечной точки триста километров. Но каждый час мы останавливались на огромных парковках. - «Дватсать минут!».
   - Не успею на пересадку - засужу басурманина! - пыхтела за мной бабушка-ледокол. - И моральную компенсацию потребую!
   - Жопа! - сказала Наташа. - После девяти утра в Стамбуле такие пробки! До автовокзала часа три тянуться будем.
   - Слушай мне сюда нужно! - показал ей экран смартфона с адресом квартиры. - Далеко от автовокзала?
   - Фатих, Балат, - сказала Наташа непонятные для меня слова. - Минут двадцать на метро.
   - Пешком за час уложусь? – спросил я.
    Посмотрев на меня, как на сумасшедшего, Наташа сказала - Приедем - держись меня, помогу.
   Малая прилетела в Стамбул поздно вечером. В два часа ночи она попала в съёмную квартиру. В шесть утра уже переживала - как я смогу найти её в огромном мегаполисе? - «Пффф!» - написал я. - «Ты что папку своего не знаешь? Да я белого медведя на северном полюсе до инфаркта загоняю, а тут всего-то делов - до адреса добраться! Отвыкший за время войны от пробок и улиц, заполненных людьми, я сильно ошибался.
   В одиннадцать, на горизонте показались башни небоскрёбов и минареты Стамбула. - «Наконец-то!» - выдохнул. Но Кенаф стал останавливаться в разных местах, выгружая посылки. Где-то стояли пять минут, где-то полчаса. Пассажиры начали нервничать - многие могли не успеть на пересадку.
   Закончив работать передастом, Кенаф повёз нас на автовокзал.
   За границей до этого был много раз. Шарм-Эль-Шейх в Египте, Мармарис - курорт на южном берегу Турции: перелёт, трансфер до отеля, «олл инклюзив», пляжи, бассейны, экскурсии, «шведский стол». Проходили, знаем. «Дикарём» ехал впервые. Это радовало и волновало. Такой себе квест - «найди адрес в Стамбуле». Симки турецкой не было. Понимая, что автобусный Wi-Fi закончится на автовокзале, сохранил в смартфоне скрины с адресом квартиры и фотографию дома.
   Неожиданно автобус свернул в порт. Я увидел паром. - «Приплыли», - подумал. Вспомнил, как несколько лет назад пересекал Керченский пролив. Только паром был тогда греческий, и переправа заняла часов шесть. Волнение моё исчезло через пять минут. Автобус въехал на паром, и мы поплыли. - «Плывёт гавно по речке!» - скажет вам любой моряк. Мы же на всех парах пошли через Гибралтар - в европейскую часть Стамбула.
   Такой морской движ я видел впервые! Паром шёл полным ходом даже не пытаясь увернуться от рыбацких лодок, яхт, морских трамваев, сухогрузов и огромных океанских лайнеров. Я стоял на верхней палубе, курил и наслаждался видом на Девичью башню. Цель поездки была всё ближе.
   Съехав с парома, автобус ещё час тянулся по пробкам к автовокзалу. «Автовокзалом» оказалась маленькая площадка, заполненная тушами бусов, как банка шпротами. Наша семья, дружная ещё несколько часов назад, мгновенно распалась. Хватая чемоданы из багажного отсека, попутчики мгновенно испарились. Наташа исчезла первой.
   - Кенаф! - подошёл я к водителю. - Мне сюда нужно!
   - Раньше почему не сказал? - ответил турок. - Я бы тебя поближе высадил! - Ладно, стой здесь, кури пока такси не вызову, - сказал он. Через пару минут схватил меня за руку и потащил к жёлтому стамбульскому такси.
   -Спасибо! - зная, что через Грузию не вернусь - сунул ему в руку оставшиеся грузинские купюры. - Съешь за меня хачапури на обратном пути!
    Улыбнувшись, Кенаф закрыл за мной дверь такси.
   Турок - таксист говорил по-русски так же хорошо, как я по-турецки. Английский букварь он тоже скурил в школе. В нашем распоряжении оставался только язык жестов, мимика и интонации.
   - Куда? - протянул он руки в сторону лобового стекла.
   - Сюда, - показал я ему скрин смартфона с картой Стамбула.
   - Чё за херня! Где это? - ударил по рулю турок.
   - Если бы знал - давно поехали, - пожал я плечами.
   - О Аллах! Я не обязан знать все подворотни этого города! - поднял он вверх руки.
   - Одну минуту, - сказал я. Увеличив экран заметил, что рядом с адресом есть отделение полиции. - «Точно должен знать», - подумал и неуверенно зачитал: «Балат полис меркези!» 
   - Чьёрт побьери!!! Балат полис меркези! Как я не догадался! Чё ты сразу не сказал! - затараторил турок и снова ударил по рулю. Поехали.
   - Руссо туристо, облико морале! - поднял я вверх указательный палец, откинувшись на спинку сиденья.
   Жёлтое такси ползло по пробкам мегаполиса.
   - Ну кто так ездит! - возмущался мой водитель. - А этих тварей вообще давно пора на кол посадить! - плевал он в открытое окно на мопеды и скутеры, снующие между рядами машин.      
   - Согласен, - кивал я. - И свинца, расплавленного ещё бы в глотку им!
   - Ай маладэц! Курить будешь? - протянул он мне пачку сигарет.
   Офигев (попробуй у нас в такси закурить), я протянул ему свою.
   - ПарламЭнт! - уважительно кивнул таксист. Вытянул из пачки сигарету и, включив правый поворотник, остановился у здания, на котором большими буквами было написано: «Балат Полис Меркези».
   - Окей?
   - Окей? - ответил я, протянув купюру в десять долларов.
   - Пока братишка, - впервые улыбнулся турок, обнажив щербинку жёлтых от табака зубов, и растворился в потоке машин.
   Осмотревшись я понял, что приехал не туда. Здание полиции окружали пальмы. Зелёный газон заканчивался набережной. Дальше было море. Совсем не то, что на скрине смартфона. - «Обманул сука!» - подумал я и пошёл выполнять квест дальше. Позже узнал, что в Балате два отделения полиции. Сухопутное, которую показал таксисту на смартфоне, и морское - куда он меня привёз.
   Пять минут стоял у светофора, шалея от количества машин, автобусов и скутеров. Всё время тот бормотал что-то по-турецки. Наконец загорелся зелёный. Я поклонился светофору и пошёл искать квартиру.
    Без интернета невозможно привязаться к месту. - «Нужно найти Сусанина!» - подумал я. - «Желательно с мобильным интернетом».
    Наших можно увидеть в любой стране! Вежливые, в отглаженных футболках, они явно отличались от меня, небритого, немытого двое суток, в мятой, провонявшей дорОгой одежде.
   - Помогите ребята! - подошёл я к молодой паре, услышав родную речь. - Сюда надо, а интернета нет! - взмолился я. - Уже полчаса круги наматываю!
   - Да это же совсем рядом! - сказала девушка, покрутившись со смартфоном. - Пару кварталов туда! - показала она рукой на юг. - Ищите кафе «Поп Балат», там не далеко!
   Улицы Балата были похожи друг на друга, как братья-близнецы. Стоило обернуться вокруг - ты уже не понимал откуда вышел и куда идти дальше. Я ходил кругами, сверяя фото телефона с похожими домами. Тщетно. - «Туристы с интернетом не вариант», - подумал я. - «Нужно брать языка из местных!».
   - Помоги брат! - сказал парнишке, стоявшему возле торговой лавки. - Ду ю спик инглишь? 
   Подумав пару секунд, парень метнулся в магазинчик и вернулся со своим товарищем, который «Ду ю…».
   - Где это? - показал я экран смартфона. Турецкий товарищ улыбнулся:
   - За этим углом сразу направо! Метров десять.
    За этим углом я был уже три раза, но покорно пошёл в четвёртый.
   - Папа!!! - услышал откуда-то сверху. На балконе третьего этажа стояла дочка. - «Квест пройден. Миссия выполнена», - сказал внутренний голос и скрылся в глубинах подсознания.
   Два года. Два года не обнимал дочь. Два года! Зато теперь мы будем вместе почти месяц. Месяц в Стамбуле! Не могу подобрать слов, чтобы передать волну чувств, накрывшую меня в тот момент.
   Горячий душ и урчание желудка, вернули в реальность. Пара бутербродов, которые приготовил в Донецке и лепёшка с сыром, купленная в Зестафони - вся еда за двое суток. Малая вообще ничего не ела. Переживала за меня. Нам срочно было нужно перекусить.
      Что вы слышали о турецкой кухне? И я ничего не слышал. Солнце садилось за горизонт. Узкие улицы Балата наполнились ароматом восточных специй и жареного мяса. Уставшие и голодные мы искали пункт обмена валюты, подозревая, что бесплатно нас не покормят. Через каждые десять метров были кафе и закусочные. Запах мяса и специй, смешиваясь с морским воздухом сводил с ума. Обменников не было. Мы шли квартал за кварталом. Мечети, ювелирные магазины, овощные, мясные и кондитерские лавки сияли яркой подсветкой. Обменников не было! Голодной смертью умирать не хотелось. Решили брать на абордаж встречных прохожих.
    Не владеющие языками, они пожимали плечами, не понимая, что от них хотят нервные русские. После череды неудач, нашли одного товарища. На ломанном английском он сказал, что валюту можно поменять в любой ювелирной лавке. А их там было просто дох... - много. Обменяв доллары в ближайшем ювелирном магазине - одну проблему решили. Осталась вторая - что и где съесть.
   Для начала зашли в кондитерский магазин. Их в Стамбуле не меньше, чем ювелирных и выглядят не хуже. Пахлава, сияла как золотые украшения. Большая, маленькая, мини пахлава смотрела на тебя из каждого угла. Блестя патокой, она отличалась не только размером, цветом, но и начинкой. Грецкий орех, фисташки, кешью, фундук - что только не скрывалось в слоёном тесте. - «Купи меня всю!» - говорила она. - «И нас тоже!» - кричали хором халва, рахат-лукум и пастила. Продавец пахлавы знал русский.
   - Что ещё хотите? - спросил он, сложив сладости в красивую коробку.
   - Кушать очень, - честно сказали мы. - А где местные питаются?
   - Да вот же, рядом! - протянул он руку в сторону соседней лавки.
   В небольшом помещении был прилавок и четыре - пять столиков со стульями. Два были свободны. - «Держаться нету больше сил!» - переглянулись мы с дочкой. Потыкав пальцами в прилавок с едой, мы купили пару кебабов и столько же стаканов кисломолочного продукта. Кебаб в Стамбуле едят все. Он отличается только начинкой, размером и ценой. Как правило это мясо гриль курицы или говяжье, редко - баранина (свинина – харам!), в булке или лаваше. В кебаб кладут два - три вида свежей и маринованной капусты, лук и острый перец. Про соус, горчицу, кетчуп и майонез басурмане не знают.
   Кисломолочный напиток (что-то среднее между айраном и кефиром) был великолепен. Если бы кебабом была сосиска, завёрнутая в газетную бумагу, он бы подчеркнул её тонкий вкус. Еда была не дорогой, сытной и вкусной. Уставшие и счастливые, мы отправились в обратный путь - искать нашу съёмную квартиру. В руках была коробка с пахлавушками, в квартире чай и чайник.
   Топографическим кретинизмом не страдаю. В военном училище был предмет «топография», - сдал на отлично. Но кварталы Балата были коварны как цветные стёклышки в калейдоскопе. Покрутил - картинка поменялась. Гугл постоянно хотел нас запутать. Чуть позже я понял причину своего топографического кретинизма. На любом побережье, где я до этого был, юг всегда находился в стороне моря. Я к этому привык. А тут в стороне моря был север. Солнце всходило на востоке, справа от меня и опускалось за горизонт слева, сделав полукруг за спиной. Я же, автоматически, считал, что там, где море - юг. Уже поздним вечером мы всё-таки нашли ту дверь, зашли и рухнули по кроватям, провалившись в сон.
   Проснулся я ранним утром от призыва к молитве. В предрассветной тишине по городу эхом разносилось пение муэдзина от одного минарета к другому. Это было необычно и очень колоритно. Заварив прекрасный турецкий кофе, вышел на улицу наслаждаясь необычной для мегаполиса тишиной. Местные просыпались ближе к девяти утра. Я осторожно бродил по скрипучим деревянным полам исследуя наше пристанище и стараясь не разбудить дочку. Квартира была довольно необычной. Открыв с улицы входную дверь - попадаешь в небольшую прихожую. С правой стороны маленькая кухня, оборудованная всем необходимым, слева - комната с телевизором, тахтой, небольшим столиком и парой деревянных кресел с потёртой обивкой. По узкой винтовой лестнице я поднялся на второй этаж. Слева увидел санузел, справа была спальня, в которой я ночевал. На третьем этаже была ещё одна спальня с балконом, выходящим на улицу и небольшим столом со стулом - там спала, и работала дочка. Из таких трёх-четырёхэтажных домов - квартир, разделённых узенькими мощёными улочками, состоял Балат. Ранее это был еврейский квартал. Но однажды турки вежливо попросили всех на выход…
   Дождавшись, когда откроются магазины, я отправился изучать окрестности. Первый поход в ближайший супермаркет был разведкой боем, которую я проиграл. Все продукты были подписаны по-турецки. Купив то, что было знакомо, вернулся домой, прихватив по дороге свежую выпечку в небольшой лавке. А вечером отправились с дочкой изучать местную кухню.
   Спустя неделю запах мяса гриль и специй, стал вызывать отвращение. Мы испробовали все виды кебаба. Кебаб с курицей, с котлетами, с фаршем, с ливером (печенью) уже просто не лез в горло будь он во французской булке или в тонком лаваше. Кетчуп и майонез, купленные в супермаркете, частично спасали ситуацию, но только если заказывали «Тэйк эвэй» - «Заверните, съем дома». Дома я злорадно раскрывал булку и щедро поливал внутренности кетчупом и майонезом. Горчицу увы не нашёл!
   Местные кафешки тоже быстро приелись. Дочка выбрала в интернете самые популярные - «Олд Балат», «Нью Балат» и «Голд Балат». Помимо оригинальных названий все они находились на одной улице в пяти метрах друг от друга. Самое вкусное блюдо у всех было одно - картофель фри и чай в маленьких стеклянных армуду. Мусака, фалафель, турецкая долма оставили меня совершенно равнодушным и даже оттолкнули от турецкой кухни на пару километров. Рецепт греческого салата эллины сожгли при отступлении, чтобы не достался туркам. Поэтому в тарелке лежала груда рваной зелени. Поблёскивая редкими каплями оливкового масла, она явно скучала по фета, маслинам и бальзамическому соусу. В сторону кебабов даже дышать не хотелось, не то что смотреть. Однако понравилось блюдо от шефа. В раскалённой тарелке из толстой глины подавалось тушёное мясо с вкуснейшим соусом и гарнир из риса. За соседним столом бабушка жарила тонкий лаваш. Макать горячий лаваш в соус - ммм…! Это запомнил. Это было вкусно.
   Каждое утро по мощёной улочке катил тележку - арбу торговец пирожками. На арбе стоял аквариум с трубой. Из трубы шёл дымок. В аквариуме лежала гора румяных пирожков. Продавец громко кричал - «Расстегаи с зайчатиной, щукой, грибами! Калачи сладкие с маком! Налетай, покупай!» - по-турецки конечно, но я всё понимал.
   - Салам аллейкум, - сказал он, остановившись рядом.
  - Ваалейкум асалам, - чинно ответил я. - Мне пожалуйста пару с зайчатиной и калачей столько же.
   - Закончились уважаемый, - горестно сказал торговец. - Остались только с сосидж, чиз энд чоколэйт.
    - Ладно, давай всех по паре, - не стал я его расстраивать.
   Еле дождался, когда проснётся малая и станем завтракать. Ели пирожки, запивали чаем и слезами. С шоколадом попался первый. Ну как с шоколадом, - коричневой субстанцией внутри. С сыром тоже как-то не зашло (сыр в Турции не совсем сыр). С сосиской добил. Внутри была не сосиска, даже не пол сосиски. В пирожке лежали три тоненьких кружочка. - «Эх, толи дело наша сосиска в тесте!» - вспомнил я лоток возле рынка «Раздольный» в Донецке. - «Котлетой в тесте можно было воробья на лету сбить - увесистая как булыжник! А этими пирожками даже таракана не прихлопнуть!» - подумал я.
   В общем через неделю турецкая кухня загнала нас в угол.
  - Может борщ сварю? - сказал дочке вечером. Не помню, как высоко она подпрыгнула. Метра на два - три точно. Её крик: «Твой фирменный борщ!» - заглушил призыв муэдзина к вечернему намазу. Дело оставалось за малым - купить продукты для сего шедеврального блюда.
   Любите ли вы борщ, как люблю его я?
   Борщ моей бабушки Фроси, родом из Винницы, был багровым с хрустящей капустой и «затолочкой» - салом с чесноком, размятыми в ступке в кашу. Борщ бабушки Шуры, из Орловской губернии, был с квашеной капустой - бледный как щи. Тёща варила постный борщ. В нём не было мяса, зато было полно сельдерея. В столовой военного училища борщ назывался свекольником. Им можно было красить заборы и вызывать изжогу. Гарантия от плесени и выгорания - десять лет. Объединяло все эти борщи то, что они были очень вкусные.
   Взяв из каждого рецепта лучшее, я создал свой фирменный. Три вида мяса: говяжьи рёбрышки, свиная лопатка и плечо индюшки. Картофель, морковь, лук, болгарский перец, помидоры и, конечно, свекла. Томатная паста (не нашёл, заменил кетчупом), чеснок, зелень, лаврушка, специи - само собой. Капусту летом и осенью люблю свежую, белокочанную. Зимой и весной - квашеную. Кладу в борщ за десять минут до окончания готовки, не раньше! И конечно фасоль! Если удалось купить сорт «Красная Шапочка» - отлично! Разваривается в течении двух часов. Нет «Шапочки» - не беда, кладу консервированную. И сметана!
   С овощами проблем не возникло. Кроме свеклы. Этот корнеплод мы не увидели ни в одном овощном магазине. В домашнем холодильнике страдала кучерявая капуста, сохли огромные веники зелени, а мы кружили по вечерним кварталам Балата в поисках свеклы. Без неё варить борщ я категорически отказывался.
   Забив в Гугл-переводчик турецкое название корнеплода, показывали экран всем продавцам овощей в радиусе двух километров от нашего жилья. - «Нет. В Стамбуле такого не найдёте», -уверенно отвечали все. После трёх дней поиска, уставшие и деморализованные, мы возвращались домой. Муэдзин затянул свою песню. Заслушавшись, поставил пакеты с продуктами на тротуар.
    - Папа смотри! - рядом, на прилавке лежал буряк. Купили три штуки, на всякий случай.
   Осталось мясо. - «Свинина – харам! Ясно, понятно», - подумал я. - «Куплю баранину и говяжьи рёбрышки!».
   - Мне бы рёбра говяжьи, - сказал парнишке в мясном магазине утром следующего дня.
   - Кузу? - посмотрел он вопросительно.
   - Нет, биф рибс, - приложил указательные пальцы к голове, изобразив рога, и замычал.
    Парень скрылся в подсобке. - «Пошёл искать. Сейчас принесёт», - подумал я. Парень вернулся с товарищем.
   - Кузу? -  хором спросили они.
   - Нет!!! - задрав футболку, я тыкал себя пальцами в рёбра и мычал.
   - Кузу? - парни явно наслаждались шоу.
   - Хрен с вами, давайте кузу, - устал я через пять минут и купил кило великолепного каре барашка. Через сотню метров зашёл ещё в один магазин, где без спектакля купил говяжьи рёбрышки.
   В нашей квартире была вся необходимая посуда. Кроме тёрки.
   - Режь всё соломкой, - сказала доча. - Так вкуснее!
   Установив поудобнее мольберт, я разложил кисти, краски, палитру и начал творить. Вернее, варить и жарить.
   Стамбульский борщ превзошёл все ожидания. Баранина, восточные специи, километры пройденные в поисках свеклы и радость встречи с доченькой, придали ему неповторимый вкус.
   Это был лучший борщ в моей жизни. Сметану в Стамбуле я так и не нашёл, но об этом позже.
   Месяц, проведённый в Стамбуле с доченькой пролетел, как один день. Днём она работала в своей комнате, а вечером мы гуляли по ярким кварталам Балата и набережной бухты «Золотой Рог». На выходные устраивали себе длительные прогулки по местным достопримечательностям. Галатская башня, Галатский мост, Голубая мечеть, мечеть Айя - София, ещё недавно бывшая христианской святыней. Остров Хэйбелиада, который греки оставили туркам с условием, что на нём не построят мечеть. Набережная Кеннеди, площадь Таксим, старинное кладбище, поездки на морском трамвайчике - поверьте в Стамбуле есть, что посмотреть!
   Для середины ноября стояла удивительно тёплая погода. Новый аэропорт Стамбула встретил нас многоголосой толпой из разных стран мира. Разница между нашими рейсами была около часа. Пройдя досмотр и паспортный контроль, я проводил дочь до её гейта в Варшаву. Удивительно (нет!), но никто не спросил меня о моей регистрации - просто поставили выездной штамп в загранпаспорт. Аэропорт был огромным, я обнял и поцеловал дочку, и поспешил на движущейся ленте к своему рейсу, до которого было два километра. Я не оглядывался, чтобы она не увидела моих слёз. Мы понимали, что встретимся не раньше, чем через два года...
   - С какой целью посещали Турцию? - взглянул на меня поздним вечером пограничник паспортного контроля в аэропорту «Минеральные Воды».
   - К дочке летал, - ответил я.
   Лязг металлического штампа поставил точку в моём новеньком загранпаспорте, объявив о конце путешествия.
  Забрав с багажной ленты свою дорожную сумку, я отправился к выходу. До Донецка было ещё 740 километров, но, как говорит в своём сериале Каменский - «Это уже совсем другая история!».

   Постскриптум ко второй части.

   Поздним вечером Турция равнодушно впустила меня к себе домой, не спрашивая о прописке. За месяц, проведённый в Стамбуле, я общался с десятками местных жителей. Старик, живший напротив нашей квартиры, каждое утро выносил на маленький тротуар столик и пару стульев. Я выходил курить и пить кофе на улицу. Уже через пару дней он призывно махнул мне рукой, приглашая на чай. Всё, что он понимал - это, что я - «Рус». Мы общались, каждый на своём языке, но понимали друг друга. За всё время я ни разу не столкнулся с агрессией, наоборот - все старались помочь. Уверен, что и в Грузии было бы так же. Но вот смущает «визитная карточка» …