Одиссея капитана Гранта Глава 26 Большие перемены

Глава 26 Большие перемены

Пока «Шотландия» неспешно плыла на Северо-восток, (за ее курсом я следил по своему морскому компасу, оставшемуся у меня после ограбления в Галифаксе), я сидел на скамейке на палубе, вглядывался в даль, и размышлял над своим будущим.
За эту поездку я многое увидел и узнал, многому научился. Я уже умею мерить скорость движения судна: попросил Джека показать, как это делается, и сам уже ловко забрасывал за борт лаг – доску с грузом и пускал песочные часы, а потом ее вытягивал, считая завязанные на тросе узлы, и подсчитывал, сколько узлов делает шхуна. Умею стоять за штурвалом, знаю, что такое азимут, и как выдерживать заданный курс, если судно под действием ветра или течения отклоняется от нужного направления влево или вправо, или надо избежать столкновения с встречным судном. Умею карабкаться по веревочным лестницам для крепления парусов и знаю названия всех парусов. Знаю, как найти координаты места, где находится корабль. Умею наводить пушку и стрелять.
Я видел море и в ясные, и в хмурые дни, пережил шторм и готовился к схватке с акулой. Заимел на судне и друзей и, судя по всему – врагов. Это и есть морская жизнь, подтвердил мне Джо, если тебе это нравится, оставайся, если нет – уходи.
Я могу вернуться на «Британию» и продолжать изучение морского дела. Могу остаться на берегу. Много профессий есть и на суше, но я еще не знаю, кем быть. А как же не открытые острова и мечта отца об основании независимой Шотландской колонии? И решение Эйлин выйти замуж за капитана?
Или заняться своим наследством? Вполне возможно, когда я стану богатым и знатным, родители Эйлин согласятся отдать ее за меня. Как я по ней скучаю, по ее насмешливым глазкам, по ленточкам, связывающим ее кудри, ее мягким губкам и теплым рукам. Я не могу жить без нее. А Том сказал, что она согласна, это ложь. Надо ее увидеть. Пока я тут прохлаждаюсь, он, наверное, уже гуляет с ней по улицам Данди и соблазняет ее новым способом свечного производства.
– Гарри, – окликнул меня, вышедший на палубу, мистер Бофорт, – о чем задумался? Впрочем, не трудно догадаться, что в голове у восемнадцатилетнего матроса. Как ее зовут?
– Эйлин, сэр, – неожиданно ответил я, и смутился, кто меня потянул за язык?
– И ты решил стать капитаном, чтобы открыть новый остров, который назовешь ее именем?
–  Разве это плохо? А что побуждало к опасным путешествиям знаменитых капитанов
– У каждого было свое.
Он присел рядом и помолчал.
– Джеймс Кук был шотландцем. Он не хотел быть фермером, как его отец, и свою карьеру начал, как и ты, юнгой на судне, перевозившем уголь, а закончил капитаном, совершив три кругосветных путешествия. Именно он в 1770 году открыл Австралию с островами, которые носят его имя, и где он первые увидел и описал кенгуру.
– Там его и съели туземцы?
– Гарри, не верь в эту байку. Да, он погиб в схватке с туземцами, но это было намного позднее на Гавайских островах. Он умел отлично составлять географические карты, они такие точные, что мы ими пользуемся до сих пор.
– А Жан Лаперуз, француз, был морским офицером. В 1785 году Королевский флот предоставил в его распоряжение два отличных корабля – «Буссоль» и «Астролябия», оснащенных лучшими навигационными инструментами того времени. Экспедиция Лаперуза должна была открыть в Тихом океане земли, где не бывал Кук, но оба корабля бесследно исчезли. Исчезновение Лаперуза долгие годы оставалось тайной. Однако, известно, что Лаперуз открыл пролив между островом Сахалин и Японией. Это пролив назван его именем.
– Место гибели Лаперуза нашел другой французский мореплаватель – Жюль Дюмон-Дюрвиль. Он мечтал в юности о путешествии в Индию. Но судьба подготовила ему еще более интересные испытания и открытия. Он совершил два кругосветных путешествия и в 1837 году достиг побережья Антарктиды. Обнаруженную землю, где впервые он увидел пингвинов, назвал Землей Адели в честь своей жены. Он хорошо владел пером, и написала книгу «Путешествие к Южному полюсу». Многие мореплаватели оставили потомкам книги о своих путешествиях, возьмите это на заметку.
Кстати, ему мы обязаны появлением в Лувре статуи Вернеры Милосской, он ее нашел и выкупил у бедного грека на острове Милос.   
– Еще один француз, мореплаватель, Луи де Бугенвиль, руководил первой французской кругосветной экспедицией в 1786 году. Он исследовал острова Океании, и в его честь назван открытый им остров. Это на его корабле плыла под мужским именем женщина Жанна Баре.
– И он этого не знал? – удивился я.
– Не знал. Ее разоблачили туземцы на острове Таити. Когда эта тайна открылась, чтобы избежать приставания матросов, он высадил ее в ближайшем порту. Луи де Бугенвиль участвовал во многих войнах, но судьба его хранила, и он дожил до глубокой старости.
– Упомяну и Уильяма Дампира, отважно мореплавателя и капера. Ты знаешь кто такой Александр Селькирк? Нет? Он служил на корабле Уильяма Дампира, постоянно устраивал ссоры и отказывался выполнять приказы. Тогда Дампир высадил его на необитаемый остров.
– И там он умер с голода?
– Нет, он выжил. Ему дали с собой ружьё, запас пороха и пуль, топор, нож, огниво, котел, пара фунтов табака и Библию, которую он читал сам себе вслух, чтобы не забыть человеческую речь. На острове оказались дикие козы, которых он приручил. А через четыре года его подобрали. Об этом, ты, конечно, читал в книге «Робинзон Крузо»?
– Да, у меня есть эта книга, я ее перечитывал несчетное число раз и думал, а если на необитаемый остров попаду я?
Когда «Шотландия прибыла в Глазго, я расстался с мистером Бофортом. На прощание он подарил мне свой сектант и предсказал большую судьбу.
Добравшись до Данди, я увидел у причала свою «Британию». Моряки были рады моему благополучному возвращению, они уже знали о сильном шторме у острова Сейбл, не надеялись увидеть меня живым, и капитан принял на борт нового юнгу.
Я постучал в каюту капитана и сообщил, что могу снова приступить к своим обязанностям.
– Присядь, Гарри, – улыбаясь, сказал капитан, – я и не знал о твоей дружбе с самой королевой Викторией! По ее распоряжению ты зачислен в мореходную школу в Глазго. Вот твои документы и стипендия. Признаться мне жаль с тобой расстаться, ты помнишь, как жаловался на морскую службу? Кстати, обрывки веревки, из-за которой ты чуть не попал в желудок акулы, мне сдать на экспертизу не удалось. Они пропали. Когда я получил из Лондона радиограмму о твоем новом назначении, то чуть не сообщил, что ты пропал без вести, к счастью испортился телеграф. Что ж, как говорится, большому кораблю – большое плавание! Кто знает, может, когда-нибудь ты займешь мое место!
Капитан обнял меня, и мне захотелось плакать. Но моряки не плачут. Я попрощался с Джо Беллом, Тома на корабле не было, да я об этом не сильно жалел. Меня ждали большие перемены.