С любовью из Сеула. Глава 22

22
Это был трудный, изнуряющий месяц. За пять недель, Джи Вон порядком устал. Продюсер настоял на гастрольном туре. Каждый день, новый город, новая сцена, и два–три часа выступлений. Доходило до того, что спать ему приходилось между перелётами в машине. Михаил был всегда рядом. На случай экстренных переездов, теперь в его машине помимо аптечки и рядовой мелочи, всегда был тёплый плед, подушка и грелка. От напряженного графика. Джи Вон стал плохо себя чувствовать, его стали беспокоить головные боли, бессонница.
– Я решил уйти со сцены! – неожиданно заявил Джи Вон, когда они решили поужинать у Михаила. Гастрольный тур бы в самом разгаре, но айдолу была нужна передышка. По сути, кроме Михаила, поговорить мужчине было не с кем. Харин всё свободное время теперь наседала него с вопросом о детях, мама за много лет, выбрала нейтралитет, и как она однажды заметила: «Мне хочется посмотреть на твои самостоятельные решения». Да, отчасти, она была права. То, что происходило в его жизни сейчас, всецело, зависело только от него. Если в начале их отношений с Харин. Исеул ещё могла найти доводы для сына, то спустя столько лет, она перестала лезть со своими советами. Да, она видела, как переживает сын, что за столько лет, он так и не стал ближе со своей женой. Поэтому и оставила все попытки, что-либо изменить.
– И чем ты планируешь заниматься?
– Я перестал видеть смысл во всей этой беготне по сцене. Да и сейчас столько новых молодых музыкантов. Недавно на студию принесли запись, ребята записывают музыку в гараже. И неплохо у них получается, хочу тебе заметить. Но наши заартачились. Представляешь, звук им не такой, атмосферность не соответствует. А я бы с удовольствием их раскрутил.
– Вон, ты же знаешь, что я за любой кипиш в твоей жизни. Скажу тебе так, у нас в России, даже если талантлив, и тебя поцеловала Боженька, то этого мало. Главное наличие рядом прилично набитого кошелька.
– Без денег вообще никак?
– Да. Таланты без спонсоров не таланты.
Они сидели у Михаила на кухне. Джи Вон теперь знал много о русско культуре, начиная с кухни. Практически всегда Михаил привозил русскую экзотику, которую они тут же дегустировали. Сначала это было сало. С тонкой мясной прослойкой, которую Михаил всегда держал в морозилке. Но как же было вкусно, нарезать замороженные кусочки, и положить их на черный хлеб. Дальше больше. Михаил решил познакомить его с супами, щи и борщ. Наполнение в тарелке не внушало доверия, но дегустацию прошло. А уж про алкогольные дегустации была отдельная тема. Когда Джи Вону совсем становилось невыносимо дома, а у Михаила обострялась ностальгия, в ход шли горячительные напитки. И соджу здесь был не фаворитом.
Кстати, о Михаиле. В его жизни было всё без изменений. Алке только попробуй измени. Да, и Михаил не стремился к этому. Вообще общаясь, ой простите имея отношения, для кого–то это покажется слишком странно. Алка всё также жила в Питере, «АД» бросать она не собиралась, во всяком случае, каждый раз говоря об этом Михаилу. А тот в свою очередь, вряд ли бы бросил Сеул и Джи Вона.
«Гостевые» отношения устраивали обоих. Михаил мотался теперь в Москву через Питер. В гости, в Сеул к нему летать она не хотела:
– Дядя Миша, ну не обижайся, – всегда говорила она. – Просто ты всё равно прилетаешь. И тем более, если там будет твой подопечный, не сдержусь я.
Лия и Михаил рассказали ей историю Аурики, бурного романа Лии и молодого айдола. Только вот со своим жизненным, горьким опытом, Алка понять не могла, как можно было на одни весы поставить ребёнка и карьеру. С Лией она даже недели две не созванивалась после этого.
– Алка моя, перестань дурить. Лия выбрала на тот момент, что хотело сердце. Да и менять всё сейчас не имеет смысла. Ты же знаешь, как я их люблю.
– Знаю, иначе бы давно всё рассказал своему другу.
– Вот именно. А я продолжаю играть в Штирлица.
– Я к твоим вчера моталась. Продукты завезла. Дмитрий Александрович просил привезти кое–какие книги.
– А вот это было для Михаила взрывом на Марсе, вспышкой на Венере. В очередной свой приезд, он пообещал Алке три дня. А пока заехал к Аурике, потом к родителям. И дом затянул его: матушка затеяла генеральную уборку, которая вылилась в ремонт.
Когда Алка узнала, что в Подольске у Михаила живут родители, первое что она сделала, это поехала к ним. С тех пор как Дениса не стало, она старалась не оставлять бар, но тут погрузив сумку с вещами на байк, отправилась в гости. Родители Михаила оказались очень приятными, тепло встретили гостью, как потом заметила Вера Сергеевна, давно к ним не приезжали в гости, а уж девушки их сына, тем более. Она же и рассказала Алле о бывшей жене, о том, как предала его, профурсетка, и о том, как он привез их из деревни в эту квартиру. Алла не переставала удивляться дяде Мише. С отцом, Дмитрием Александровичем, они так же нашли общий язык. Он всю жизнь, проработавший в правительственном гараже, по достоинству оценил её боевого коня. А узнав, что Алла - читающая особа, вообще стал называть её своей дочкой.
– Как там они?
– Да хорошо, я Вере Сергеевне заказала хлебопечку, так что, по приезду тебя ждёт вкусный хлеб. Она мне сумку последний раз нагрузила, мальчишки мои неделю ели.
– Алка ты знаешь...
– Знаю, и я тебя тоже. И перестань каждый раз распинаться в любезностях. Для меня это не проблема, да и ты спокойнее там.
– Василиска, моя!
 
Джи Вон возвращался домой, полный сил и энтузиазма. Наконец–то ему удалось решить вопросы с продюсером. По договору. Джи Вон должен был выступать еще пять лет. Но, минуя бумажную волокиту, он смог убедить их, что лучше он будет развивать новых звезд, чем они потеряют просто его. Студия выделила ему время, а продюсеры дали полгода, в противном случае выставляют неустойку.
Ребята оказались и правда классные, новые аранжировки вообще сводили на нет, все, что он знал раньше. И вот, сидя на пульте, рядом со звукорежиссером, Джи Вон поймал себя на мысли, что вот они, эти восемнадцатилетние мальчишки, его шанс изменить свою жизнь.
– Харин, ты дома?
– Ой, Джи Вон, какими судьбами? Я думала, ты совсем забыл, где находится твой дом.
– Давай без ёрничества. Мне казалось. Ты и без меня прекрасно живешь, насколько мне известно. В одиночестве не страдаешь, – Джи Вон прошел в гостиную и осмотрелся. Вот сколько лет жил здесь, никогда не испытывал теплых чувств к этому дому. Расположившись на диване, он повернулся к Харин. Жена сильно изменилась за последнее время: возраст не красил её. Её еженедельные манипуляции, походы к косметологам, визажистам, на сеансы массажа, не давали никакого результата. Она, кажется, была его ровесницей, но выглядела на несколько лет старше.
– Я долго думал, как начать этот разговор, мы с тобой много лет женаты. Но человек в браке, любимым, счастливым, я себя так и не ощутил. Прости. Возможно, если бы не ответственность перед родителями, не слово, которое я дал твоему отцу, ничего не было бы. Но так больше продолжаться не может. Мы чужие друг другу.
– Что ты хочешь мне сказать, не очень тебя понимаю? Ты что, хочешь развестись со мной?
– Да, я хочу именно этого, Харин. Я понял, что живу совершенно неправильно. Хочу всё изменить.
Харин никогда не закатывающая истерик и скандалов, покрылась красными пятнами, и схватив первое, что попалось под руку, швырнула в Джи Вона:
– Я восемь лет только и делала, что жила ради тебя и твоих интересов. Я готовилась стать женой, как только мне исполнилось четырнадцать. Моя мама впихивала в меня, все те знания, что я старательно стала применять в семейной жизни с тобой. И что итоге, что не так?
– Харин, давай без истерик и претензий. Ты прекрасно знаешь, как нас поженили, и что за столько лет, увы, чувств к тебе не появилось. Если ты беспокоишься об имуществе,то не переживай. Мне ничего не надо. У меня есть квартира, которой мне вполне хватает. Так что твоя жизнь не измениться. Ты будешь жить в роскошном доме, заниматься благотворительностью. Всё, как и раньше.
– Убирайся, и запомни, я не дам тебе развод. Никогда. И не видать тебе твоей рыжей.
– Ну это мы еще посмотрим, – заметил Джи Вон, и быстрым шагом направился к выходу. Харин стояла и смотрела на уходящего мужа, а как только за ним захлопнулась дверь, тут же бросилась к телефону. Она знала точно, кто ей поможет.
– Как–то ты быстро, – заметил Михаил, когда Джи Вон сел в машину. – И почему ты улыбаешься?
А что мог ответить Джи Вон? Что никогда, как сейчас не чувствовал себя свободным, счастливым? Что столько лет он ждал, а решил одной фразой? Нет, конечно, Харин не оставит этого без внимания сильных сторон, его и её родителей. Но в данную минуту, вот здесь, ему стало все равно, даже если родители перестанут считать его своим сыном.
– Михаил, а поехали в старый квартал, а? Мне так вдруг захотелось лапши. А потом посидим у меня.
– Есть повод?
– Да, я решил развестись с Харин, – Михаил от удивления поднял брови. – И ты знаешь, такая внутри легкость и свобода.
– И как отреагировала Харин? – двое мужчин сидели на улице старого квартала. Заказав лапшу, они расположились прямо на тротуаре.
– А как она должна была отреагировать, эмоций я так и не увидел настоящих, только упрёки. Хотя думаю, что совсем скоро со мной свяжется «боевая сила рода», в лице наших родителей. Но знаешь, что Михаил, как только принял это решение, стало так легко.
– Жаль только, что с решением ты опоздал на восемь лет, – подумал Михаил, а вслух добавил: – Как и прежде я на твоей стороне, друг. Кстати, пока ты был на студии, слышал интересный разговор. Я лишь только передам, а ты решай сам.
– И что говорят?
– Да слышал, что ты лучше продюсер и режиссер, чем просто айдол.
– Так поживем, увидим. Ребята и правда классные. Но и срок у меня маленький для их раскрутки.
За разговорами, Джи Вон пару раз ловил друга, как тот отвлекался на телефон. Раньше такое за ним он просто не замечал. А тут, нырнув в телефон, старый вояка даже пару раз улыбнулся. За столько лет, он вообще мало, что знал о личной жизни друга, кроме его отлучек домой. Но в последнее время, Джи Вон, стал смотреть на всё по–другому, замечал, что раньше проходило мимо него.
– Михаил, а как твоя фамилия?
– Басалов. А что?
– Ничего, просто стало интересно. Столько лет вместе, а я о тебе ничего и не знаю. Например, как давно ты стал увлекаться телефонными переписками, и кто тебя ждет в России.
– Нашёл, что спросить. Но если уж у нас откровения сегодня, так и быть. Да, ты поймал меня. Я познакомился с девушкой, удивительное создание. Сильная снаружи, но такая хрупкая внутри.
– И какие у вам планы?
– Да какие планы, – усмехнулся Михаил, потому что сам не знал, что ему ждать от общения с Алкой. – Пока у нас что–то вроде ;(ссом). Нам хорошо вместе, не более.
– И ты поэтому ездишь в Россию, к ней?
– Не совсем. Хотя с ней тоже встречаемся, – тут Михаилу сделал паузу. Самое главное не сказать лишнего. Даже в этой ситуации следовало держать эмоции под контролем. – У меня же родители там живут. Старенькие уже. И с каждым годом, требуется забота, внимание, как никогда.
Джи Вон хотел спросить про Лию. Он столько лет не тревожил Михаила, и не знал, о ней ничего, но телефон в кармане ожил. А взглянув на монитор, покачал головой:
– Да, мама! Добрый день!
– Если ты скажешь, что это шутка, замечу, что не самая хорошая.
– Нет, мама! Развод с Харин — это не шутка.
Харин зря времени не теряла.