С любовью из Сеула. Глава 25

25
– Ну, здравствуй, Вон. Я прилетела.
– Лия? Это сон? Если это так, то он самое прекрасное, что случилось со мной за последнее время.

Аккуратно, чтобы не потревожить, Лия села на край кровати, и провела по волосам своего любимого мужчины. Спустившись чуть ниже, она провела ладонью по его лицу. Он изменился, и не только болезнь оставила отпечаток, время. Вот самый главный судья для них. Даже спустя десять лет, Джи Вону была присуща статность, аристократичность.
– Это не сон, мой хороший. Я прилетела, как только узнала, что с тобой случилось.
– Прилетела меня жалеть, – Джи Вон сморщился от нового приступа боли. – Так вот, мне ваша жалость не нужна. Я всё для себя решил.
– И что же ты, глупец, решил? Умирать здесь, в одиночестве? Поверить не могу, что ты перестал бороться. Даже за то короткое время, что я тебя знала. Ты же борец.
– А ты изменилась, огонёк, – протянув руку, мужчина дотронулся до её волос. – Твои волосы, ты избавилась от перышек. Знакомая и в то же время другая, чужая.
– Я по– прежнему Лия, огонёк и рыжик. И я здесь, чтобы ты наконец понял, что нельзя опускать руки, а надо бороться. Насколько мне успел рассказать Михаил, ты категорически отказываешься от лечения. Ты, дурачок? – не выдержала Лия и стала ходить вокруг кровати. – Или тебе рассказать, как лечение проходит в России. Да, я как только попала сюда, офигела. Я таких больниц не видела вообще. А ваш уровень здравоохранения, это же космос для всего остального мира. И ты мне сейчас будешь рассказывать, что лечение не даст результата?
– Лия, – на чисто русском позвал девушку мужчина. – Ты многого не знаешь. В моей жизни столько всего произошло, я просто устал.
– Не смеши меня, – Лия не хотела повышать голос. Всё–таки Джи Вон был не в лучшем положении, но и сложа руки, так просто сидеть возле него она не могла. – Скажи мне, какие именно события так потрепали тебя? Развод с нелюбимой женщиной? Когда спустя столько лет, ты вдруг понял, как это жить, расправив крылья? Или может возможность реализовать себя с новой, другой стороны, дав понять самому себе, что ты не просто айдол, а весьма творческий и успешный человек.
– Откуда ты это всё знаешь? – спросил Джи Вон.
– Неважно. И знаешь, что. Вот там, – она показала на дверь в палату, – Сидит человечек, который очень хочет с тобой познакомиться. И не просто сказать «привет. Как дела?». Я обещала, что покажу человека, который настолько талантлив, что готов поделиться этим с ней.
– Я не понимаю, огонёк, к чему ты клонишь?
Лия была полна решительности, хотя совсем не так представляла встречу отца и дочери. Но этот упрямец не оставлял ей другого выхода.
– Прошу только об одном. Не волноваться, мне и без этого хреново. Ой, прости, ты не поймешь. Мне непонятно, я раздражена. И вот ещё что. Давай все вопросы ты оставишь на потом.
Также резко она подошла к двери:
– Михаил, пора!

Джи Вон смотрел на дверь и ничего не понимал. Его бунтарка разошлась не на шутку, хоть он и половины не понимал из её речи, пока в дверях не показался Михаил, который держал за руку девочку, лет десяти, и которая была копией, мамы?
– Аурика, подойди, – она перехватила руку дочери у Михаила. – Вон, разрешите познакомить вас. Аурика – это твой папа Джи Вон. Джи Вон, познакомься, это твоя дочь Аурика.
В палате воцарилась тишина. Молодой кореец не отрываясь смотрел на маленькую девочку. Ясные карие глаза, вздернутый носик, длинные волосы, которые на солнце отливали золотом. И это прекрасное создание, сейчас стояло и смотрело на него.
– Джи, ты бы отмер, и как-то начал реагировать, – нарушил тишину Михаил. – Девчонки, не для того столько летели, чтобы в молчанку играть. Они даже не отдыхали.
– Ты знал?
– Я потом всё тебе расскажу. Аурика, покажи, что ты приготовила.
Лия стояла в сторонке и молча наблюдала, когда Аурика забралась на кровать к Джи Вону и достала свой альбом с рисунками, слёзы потекли по щекам. Смахнув, чтобы никто не заметил, она отвернулась к окну.

– Мама мне всё рассказала, и про то, как вы познакомились, и про то, какой ты талантливый. Ты знаешь, я так рада, тебе. Просто не у всех в моем классе есть папа вообще, а тут у меня сразу два - ты и папа Паша. Я с детства мечтала оказаться в Корее, а тут мама мне говорит, что мы едем к тебе. И у меня для тебя подарок, – она достала из маленького рюкзачка альбом с рисунками. – Я рисую очень давно, у меня уже столько рисунков, а этот я специально привезла тебе. Ты, кстати, можешь говорить со мной на корейском, я два года хожу на дополнительные занятия, и сама изучаю корейский.

Джи Вон смотрел на девочку и не мог и слова сказать, настолько она была светлой. Его дочь? Как такое могло получиться? Дочь. Он столько лет пытался завести детей с Харин, и ничего. А тут, Лия, огонёк и его дочь.
– Она талантливая, как ты, – ответила на его немой вопрос Лия. – Сначала это были танцы, потом театральный кружок. А вот же несколько лет, она рисует и изучает корейский.
– И когда ты планировала мне рассказать, то у меня есть дочь? Михаил, только не говори, что всё это время ты был в курсе? Вы хоть понимаете, чего вы оба меня лишили?
– Так, перестань. Да это было моё решение. А что ты бы сделал на моём? Ты на пике популярности, твоя карьера на первом месте, и тут я такая: «Привет, сексуальные ушки, ты будешь папой!». Да ты бы возненавидел меня уже через полгода. А твои родители? Ты о них тогда только и думал. Ответственность перед родителями - прежде всего.
В это время палату вошёл мужчина, в возрасте:
– Добрый день, Джи Вон. Вижу у вас посетители, но ничего страшного. Так юная леди, какие прекрасные рисунки. Вы талантливы, в папу. Джи Вон, я снова пришёл сообщить, что нам нельзя больше терять ни минуты. Если мы сейчас не начнем лечение, будет слишком поздно.
– Простите, – Лия не могла оставаться в стороне. – Меня зовут Лия. Скажите, что необходимо, и какие шансы у Джи Вона. – Тут пришла очередь удивляться Джи Вону. Оказалось, что не только Аурика владеет корейским языком. Видимо уроки они проходили вместе. «Один-один, – мысленно подытожил Джи Вон. Его любовь к России не ограничилась знанием русской кухни. Он пошел дальше, и стал изучать русский язык.
– Здравствуйте, я Джиньян Джу, лечащий врач Джи Вона, – ответил седовласый мужчина. – Скажу прямо, лечение необходимо начать прямо сейчас, не откладывая. Лучевая терапия, это не приговор, и в нашем случае, при должном лечении, есть все шансы побороть недуг.
– Доктор, я же сказал, ничего не будет.
– Я прошу меня извинить, – Лия забрала Аурику и передала Михаилу. – Я вам обещаю, что мы начнем лечение в самое ближайшее время, а пока, не могли бы в оставить нас наедине?
– Да, конечно, Михаил знает где меня найти. Только прошу не затягивать.
– Аурика, – начала Лия, – Нам с твоим папой надо поговорить. Я видела на улице детскую площадку. Я спущусь и найду вас.
В считанные минуты палата опустела, оставив наедине Лию и Джи Вона. Мужчина, закрыв глаза, откинулся на подушках. Лия снова, как раньше, просто ворвалась в его жизнь, как вихрь, как ураган, и внесла свои коррективы в его существование.
– Вон, я не станут искать оправдания, не хочу, вот так, сейчас, что–либо говорить, но прошу, не отказывайся от лечения. Не ради меня, ради Аурики. Она заслужила это. Ты можешь меня ненавидеть, обижаться. Только я, прошу, Михаил здесь не причем. Я сделала, то, что считала лучшим тогда. Я не могла иначе. Твоя дочь росла вместе с моими воспоминаниями. Она была и есть твоим продолжением, копией. Я не забывала о тебе. И я прошу не ради себя, я прошу ради Аурики.
– Уйди.
– Что?
– Я сказал пошла вон. Твоя жалость мне не нужна. Убирайся.

Лия не помнила, как спустилась вниз. Ноги не слушались, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.
– Выгнал? – Михаила и Аурику она нашла на детской площадке. – Рыжик, дай ему время. Не каждый день, у людей такие новости. Давайте, я вас к себе отвезу, отдохнете, а там этот упрямец и одумается.
– Мама, а что, я совсем не понравилась папе?
– Глупости какие, Аурика. Просто папа болеет, но мы все равно останемся здесь. Михаил, – обратилась она к другу, – Отвези нас, пожалуйста к родителям Джи Вона.
– Что? Ты уверенна?
– Абсолютно. На войне все средства хороши, да и бабушке с дедушкой, пора познакомиться с внучкой.
Дом родителей Джи Вона, располагался в живописном районе Сеула. Дома, утопающие в зелени, подстриженные газоны. Михаил остановился у одного из домов. И если окружающие дома окружали цветы, то здесь Лия цветов не заметила совсем, только зелень
– У Исеул аллергия на цветы, – ответил на её молчаливый вопрос Михаил. – Джи Вон после каждых гастролей просил привезти ей букет, если сам не мог. А она даже словом не обмолвилась, так ей не хотелось расстраивать сына. Даже вокруг дома не сажает, всё в кустарниках. Я ей даже привозил нашу пихту. И ты знаешь, выжила и стала расти.
– Михаил, как ты думаешь, как она нас встретит? Что я ей скажу?
– Правду, рыжик, правду. Давно надо было это сделать.
Как только машина остановилась на въезде к дому, Лия заметила женщину, выходящую из дома. Мама Джи Вона была очень красивой. Темные волосы, собранные в конский хвост, оливковая кожа. Она как будто шла по подиуму: королевская осанка, походка.
– Мама, а это моя бабушка?
– Да, Ауричка, это твоя бабушка.
Первым из машины вышел Михаил, и махнув Исеул, открыл заднюю дверь. Лия вышла из машины и не решалась сделать первый шаг, в отличии от Аурики, которая, выскочив, стала осматриваться по сторонам, но не решаясь подойти.
– Михаил, какая неожиданность, – Исеул подошла к ним и обняла мужчину. – Ты так давно к нам не заезжал, и вот с гостями, – тут она посмотрела на Лию, а потом на Аурику. Секунда, две, три, и от удивления она смогла лишь прикрыть ладонью рот. – Поправь меня, Михаил. Это то, о чем я сейчас подумала? Эта девочка, она…
– Спокойно, госпожа Исеул. Спокойно. Им тоже нелегко. Да, Аурика дочь Джи Вона и Лии. И вот еще что. Ваша внучка вполне разговаривает по-корейски и понимает. Вот с Лией немного сложнее. Но вместе мы справимся.
Услышав своё имя, Лия смогла поднять глаза на Исеул. Джи Вон был прав, дочка, действительно, была похожа на бабушку. А в следующий миг эта строгая женщина,схватила в охапку Аурику, и стала её обнимать.
– Что же мы стоим, мои дорогие. Пойдемте в дом. «Лиа, – произнесла она, — я рада, что ты приехала».
Дом изнутри был таким же красивым, как и снаружи. Светлые стены, со множеством фотографий, полы, утопающие в коврах. И всё это в сочетании с прямыми и простыми линиями, где нет ничего лишнего. Исеул проводила их в гостиную, попросив Михаила помочь.
– Михаил, мы давно знакомы. Ты столько лет вместе с моим сыном. Нет. Подожди, я знала, о существовании девушки, он мне сам говорил. Но девочка. В том, что она моя внучка я не сомневаюсь. Но Джи Вон? Он столько лет знал и молчал?
– Исеул, девочки с дороги, вообще не отдыхали, у Лии к тебе разговор. Я помогу, если что.
– Хальмони, пойдем покажу тебе свои рисунки. – Нельзя сравнить ни с чем рождение детей и появление внуков. Тем более такой, как Аурика.
– Ты же моя, малышка. Конечно, пойдем, мама заскучала там.
– Прости, Лия, вот чай, угощения. Попробуйте, это очень вкусно. Кстати, где мой блудный сын? Снова работа превыше всего?
– Исеул, вы простите нас за такое вторжение, – начала Лия. – Я знаю, вашего сына и насколько он упрям и какой гордец. Давайте я вам все сейчас расскажу. Мы не виделись с Джи Воном десять лет. И, да, про Аурику он тоже ничего не знал. Так получилось. Когда то давно, я так решила. Я прошу прощения, у вас, у Джи Вона, за свой поступок. Но сейчас не об этом. Исеул. дело в том, что Джи Вон сильно болен, ему требуется лечение, сильное. Но он перестал бороться, замкнулся, поэтому Михаил и привёз меня с Аурикой. Но также как и Аурика, ему важна и ваша поддержка, хотя в этом он никогда не признается.

– Что с ним?
– У него нашли опухоль, год назад, – начал Михаил. – Пока он держался, но в последнее время боли стали невыносимыми, он стал падать в обмороки. Доктор давно предлагал ему пройти курс лучевой терапии. Но Джи Вон сказал, что она ему не нужна. Он перестал бороться.
– Вон,мальчик мой. Как же так, – из глаз Исеул потекли слезы. – Хальмони, не плачь, всё будет хорошо, – Аурика села на колени к бабушке и гладила её по волосам.
– Дело в том, что ваш сын упрямец. Он перестал бороться, Михаил прав. И я останусь здесь, чтобы переубедить его.
– Лия, ты знаешь, а он и жил все десять лет только мыслями о тебе. Харин славная девушка, но теперь я вижу, что не хватало ему. Какая ты. Да, моя вина тоже была, мы с мужем сильно наседали на него ради сохранения семьи.

Они еще долго сидели и разговаривали. Исеул рассказывала о детстве Джи Вона, каким забавным он рос ребёнком. Как стремился изучать всё новое. В свою очередь, Лия рассказала о своей семье, о Егоре, и том насколько они разные с Аурикой. Потом она рассказывала об увлечениях Аурики, как она стала рисовать, что дома нет свободного места от ее рисунков. Желание изучаать корейский язык, вообще было для всех неожиданным. Ночь спустилась незаметно, Михаил оставил Лию и Исеул а сам перебазировался на кухню.

Вернувшийся с работы Лиен Вон, был порядком удивлён. Жена в обнимку с незнакомой девушкой сидят в гостиной и рассматривают семейные альбомы.
– Лиен, познакомься это Лия, она приехала к Джи Вону.
– И зачем? И почему вы плачете?
– Ой, нам надо тебя познакомить кое с кем. – Но Аурики в гостиной не оказалось. И каково было удивление взрослых, когда они нашли ее в спальне Джи Вона в обнимку с его старой игрушкой.
Познакомься, Лиен. Это твоя внучка, Аурика!