С любовью из Сеула. Глава 26

26
Самое страшное время в больнице - ночь. Когда основной персонал отправляется домой, все медицинские манипуляции проведены, и ты остаешься наедине с собой. Так было и у Джи Вона. Тишина стала для него губительной. Лия, он столько раз прокручивал в голове, как она живёт, счастлива ли она. А тут такой поворот. Джи Вон, аккуратно встал с кровати и подошел к окну. Ночная прохлада стекла растекалась вместе с его мыслями. Десять лет. Десять грёбанных лет, когда он мог быть просто счастлив. А эта рыжая бунтарка решила всё за них. И теперь как ни в чем небывало, приезжает не одна, с дочерью. У него оказывается есть дочь. Его дочь. Сколько лет они с Харин пытались, сколько врачей обошли. А всего лишь одна ночь с рыжей - и вот она, его Аурика. Сидит перед ним, показывая рисунки. Такая смышленая, талантливая.

После встречи с родителями Джи Вона, Лия была полна решимости. Несмотря на строгость господина Лиена, она заверила, что все будет хорошо. Как не просила Исеул остаться у них, Лия не хотела смущать их своим присутствием, заверив, что будет постоянно с ними на связи. О том, что родители в курсе, не могло быть и речи. Главное в сложившейся ситуации, было направить Джи Вона на лечение. Лия пообещала держать их в курсе всех событий.
Оставив Аурику на попечение Михаила, она направилась в больницу. То, что врач рекомендовал провести лечение, она помнила. Ей было необходимо знать точно, сколько у них времени.

И начались похождения. Каждое утро Михаил довозил её до больницы, где она находилась до глубокого вечера. Это были самые тяжкие минуты. Джи Вон редко разговаривал с Лией, он ненавидел жалость, и видимо Лия была здесь именно поэтому. Лия упорно приходившая каждый день, садилась напротив кровати на стул и просто сидела и смотрела на мужчину. Иногда не выдерживая её пронзительного взгляда, Джи Вон просто отворачивался к ней спиной. За несколько дней у негу было два приступа, и несмотря на все протесты, крики, чтобы она убиралась, Лия оставалась с ним.

– Всё будет хорошо, сейчас подействует лекарство и тебе станет легче, Вон, потерпи! – шептала она ему, нежно гладя по волосам.
– Да когда же ты отстанешь, ненормальная! – от боли Джи Вон мог только шипеть. Схватившись за края простыни, он терпел эти боли как мог. – Сколько раз тебе говорить, мне твоя жалость не нужна!
– Больно надо тебя, дурачка, жалеть! Это называется забота!
Иногда Михаил привозил Аурику. Дочка была только рада, она без устали рассказывала обо всем своему папе. Она первая и проболталась, что просто счастлива, таким бабушке и дедушке.
– Дедушка такой строгий, папа! – Аурика сидела на кровати, и что–то рисовала в альбоме. – Но как только я предложила ему нарисовать его портрет, сразу улыбнулся. А с бабушкой мы гуляли в парке, она показала мне столько интересного. Я в полном восторге от города. – Джи Вон вопросительно посмотрел на огонька:
– Ничего не хочешь объяснить. И давай прямо, мне хватило, что я десять лет не знал своего ребенка.
– А что ты хочешь услышать? Да, я была у твоих родителей, и рассказала им всё как есть. У тебя замечательные родители, Джи Вон. Мама, такая чуткая. Папа хоть и строгий, но сразу всё понял. И зная тебя, это я не разрешила им приезжать сюда.
Джи Вон сдался через десять дней. Когда в очередной раз, доктор пришёл на плановый осмотр, глядя на рисунки дочери, сказал:
– Джиньян Джу, я согласен пройти курс лечения. Благодарите моё чудо, мою дочь – показал он на альбомы.
Лия смогла вырваться в больницу после обеда. Она решила побыть с Аурикой, итак последнее время она бросила ее на попечение Михаила и Исеул. Как только она вошла в фойе, наткнулась на доктора:
– У меня радостные новости для вас Лия, – улыбнулся он. – Джи Вон согласился на курс лечения. Не веря словам доктора. Лия понеслась к палате. Но строгий взгляд Джи Вона, остановил её порыв радости.
– Что случилось? Мне доктор сказал, что ты согласился пройти курс. Это так здорово.
– Кому как. Я в курсе, как проходит лечение, был с концертами в таких больницах. То что, от меня останется, буду уже не я. Да, я пройду лечение, скажи спасибо, Аурике. Но приходить ко мне не надо. Уходи. Просто закрой дверь с обратной стороны.
Джи Вон не знал сколько прошло времени, как он выгнал рыжика. Он не хотел, чтобы она видела его таким:
– Уходи Лия! Наше время вышло. И твоя жалость не нужна. – Он сделал это. За десять лет разлуки он выучил её язык, такой странный и сложный. – Какая жалость? Я летела не для этого, у тебя теперь есть Аурика. Мы все пройдём с тобой, все вместе. Но её кореец больше ни проронил ни слова, лишь махнул рукой.

Он знал, как проходит лечение, как только доктора поставили ему диагноз, прочитал много литературы. Но вот только не делился, как это было на самом деле. Капельницы, уколы, химия. Он ненавидел это. Он перестал считать дни и ночи, всё смешалось в один сплошной день. И вот упрямица, Лия осталась с ним. Сквозь сознание, которое возвращалось и исчезало, он видел образ своей Лии. Она стоически принимала его от врачей после химии. Обтирала его тело, он сильно похудел, кожа была такая тонкая, почти прозрачная. Меняла сорочки, держала его, когда организм начинал реагировать на химию. Потом ему стало казаться, что его мама сидит рядом с ним, и баюкает его.

Лия была рядом все дни, она даже попросила разрешения, оставаться на ночь. Очнувшись из небытия Джи Вон вдруг в первые увидел солнце, которое освещало палату. Повернув голову, надеявшись, увидеть рыжика, увидел пустое кресло. Дёрнувшись вперёд, стало страшно. Неужели она ушла? Опираясь на кровать, продвигаясь по стенке, он шел к двери. Слёзы текли по щекам, оставляя следы на слишком сухой коже. Дверь не поддалась с первого раза. Он дёрнул сильнее. Силы покидали его. Повернув ручку еще раз, он практически вывалился в коридор. И тут увидел ее. Лия шла по коридору с кофе. Увидев мужчину, она бросилась к нему:
– Вон, что случилось? Зачем ты встал?
– Я думал ты ушла. Открыл глаза, а тебя нет.
– Глупый, ну какой ты глупый. Пойдём назад, в палату. Я просто ходила за кофе. Всю ночь не спала, хоть взбодрюсь. Пойдем в палату, не стой на кафеле голыми ногами.
Аккуратно подхватив мужчину под руку, она завела его в палату. Три недели лучевой терапии подходили к концу, и пока было рано говорить о положительной динамике. За всё время, Джи Вон сильно похудел, больничная рубашка висела на нём торбой. Еще одним непринятием для мужчины, стало выпадение волос. Когда только начался курс лечения, Лия уговорила его подстричься, так она пыталась уберечь его от еще большей психологической травмы. И теперь при сильной худобе, на фоне выпирающих скул, сексуальные ушки стали еще больше заметны.
– Я привезла хэджангук. Вообще-то это Михаил достал это, мне осталось только подогреть. Но как меня заверили, это самое лучшее лекарство. – Аккуратно расправив подушки, Лия открыла контейнер. Запах был сумасшедший. Зачерпнув первую ложку, она поднесла к губам Джи Вона. – Вот так, мой хороший, немножко, давай. Врач сказал, что можно.

Виной тому лекарства, или болезнь, но Джи Вон совершенно не чувствовал, ни запаха, ни вкуса. Перед глазами всплывали картинки, как он первый раз попробовал хэджангук, аромат специй, остроту, насыщенность бульона. От удовольствия он закрыл глаза.
– Знаешь, Аурика постоянно спрашивает о тебе. Как только я дома, несёт показать мне альбомы с рисунками. Бабушка Исеул говорит с ней только по-корейски, а я столько лет водила её на дополнительные занятия. Она звонила Егору по видеосвязи, показывала, как одевается молодежь, чтобы брат был в тренде. Лия зачерпнула очередную ложку:
– Михаил поселил нас в твоей квартире. Ммм, ты её вряд ли узнаешь, как приедешь домой. Но я не виновата.
– Приведи её.
– Как только доктор разрешит обязательно. Если тебе трудно разговаривать, то не надо. Лучше поспи, набирайся сил.

Лия часто так сидела с Джи Воном, между процедурами, когда усталый и изможденный он, засыпал, с рукой в её руке. Иногда она пела ему колыбельные, те самые, которые пела Егору и Аурике. Иногда тихонько рассказывала ему всё с самого начала: как она сбежала от него, как узнала, что беременна, и как росла Аурика.
После того, как Джи Вон выбежал в коридор, чуда не случилось. Ежедневные процедуры настолько выматывали его, что он мог только спать. Исеул передавала ему бульоны и каши. Лия была благодарна ей за помощь с внучкой. Дедушка Лиен тоже активно принимал участие. Он, во-первых, запретил Исеул приезжать в больницу, пока сын сам не разрешит, гордец он был еще тот, во-вторых, как только в его жизни появилась внучка, он превратился в такого милого дедушку, чем Аурика последнее время очень пользовалась. А как он гордо рассказывал своим друзьям, которые много лет порочили имя Джи Вона, что у него есть такая талантливая внучка.

Лия тоже была по–своему счастлива, ведь Аурика, её принцесса, принесла столько всего хорошего.