С любовью из Сеула. Глава 27

27
Приезд Лии перевернул, изменил жизнь всех, кого она коснулась. Она была не просто глотком свежего воздуха, для Джи Вона и его семьи, она стала необходимым элементом. Михаил вообще не рассчитывал, что присутствие рыжика так всё изменит. Конечно, первоочередная задача стояла - направить Джи Вона на лечение. Но как только самолет приземлился в аэропорту, Михаил сразу понял, всё что им было задумано летит в пропасть. Откуда ему было знать, что Лия вдруг решит познакомиться с родителями Джи Вона? И что те растают, как только увидят Аурику.

 В том, что его квартира, и квартира Джи Вона медленно и целенаправленно превращалась в женскую обитель, он вообще молчал. Даже суровый Лиен пал под чарами внучки.
Намного сложнее было держать оборону на студии. О том, что продюсер Джи Вон находиться на лечении, говорить было запрещено. Поэтому Михаил вот уже три недели лавировал между домом и студией. Ребята, молодцы, приняли во внимание, что их продюсер в поиске новых идей, и работа продолжается. Звукорежиссер работал в режиме нон–стоп, чтобы к указанным срокам успеть сдать альбом.
– Дядя Миша, как у вас дела? – Алка звонила часто. Она была в курсе событий, и Михаил подозревал, что и здесь не обошлось без боевой подруги Киры. – У Лии выключен телефон, ты молчишь, что вообще у вас происходит?
– Ой, премудрая, ты моя, всего и не расскажешь. Лия последние недели в больнице. Исеул иногда выручает, чтобы этот рыжик не упала без сил. Аурика в восторге. Ты вот помнишь, о чем мечтала в десять лет, я нет.
– Ну я мечтала выйти замуж за Сережу Жукова.
– А это кто?
– Дядя Миша, ты где жил. Это группа такая была.
– Неважно. Понимаешь, а у этой егозы всё сбылось и сразу.
– Мы с Кирой, – ну как же без неё, буркнул Михаил, – Миш, – шепнула вдруг Алка, – Ты только не бросай там её. И пусть Егору позвонит с Пашкой.
О том, что Лия не на курорте, говорить и не надо было. Она боец. В данный момент миром для нее был Джи Вон. Она жила им.

– Конечно, передам! Только и вы девочки поймите, её упорство, да в военное время. Она цель поставила и идёт вперед. Аурика под присмотром. Знаешь, я иногда на неё смотрю, и понимаю, что вот она здесь, на своем месте. Как будут новости, наберу.
– Я тебя поняла. Обнимаю крепко.

Конечно, он помнил и про Егора, и про Громова. Они с Аурикой даже звонили Егору. Громову сам, он звонить не рискнул. Это делала Аурика.
Джи Вона держали в больнице больше месяца. Как показали результаты анализов, появилась положительная динамика, но о том, чтобы готовить его к выписке, не было и речи. Лия все это время продолжала жить в больнице. Иногда ее сменял Михаил, мама Исеул была постоянно на связи. И если Лие удавалось выкроить время, это было их время с Аурикой. Лия планировала показывать ей город, мотаться по экскурсиям, а получилось всё наоборот. Аурика показывала маме, что сама совсем недавно видела. А на столе у Михаила скопилось около пяти исписанных рисунками принцессы, альбомы.

– Для папы! – так говорила она. – У меня же их теперь два. Дядя Миша, знали бы как я их люблю. Представляешь, я, наверное, год в школе буду рассказывать о своих приключениях. Только я пока не решила, где мне остаться.
Детская непосредственность и ход мыслей маленькой девочки, иногда просто ставили взрослого мужчину в тупик. Взрослые проблемы совершенно её не касались. Она уже выстроила свою жизнь, как ей было удобно. – Только вот если я останусь здесь, интересно Егор будет приезжать ко мне в гости?
– Конечно, Ауричка. Только давай пока не будем спешить. Папе надо выздороветь. Им с мамой много надо решить.
– Какие вы взрослые скучные.
Лия настолько ушла в проблемы Джи Вона, что не сразу заметила, что Пашка не звонил несколько недель. Даже дочери. Конечно, отпускал он жену и дочь тяжело. Лия была непреклонна в тот момент. Да, и Михаил не стал бы звать её по пустякам. Весь свой быт с Громовым, они проговаривали неоднократно, и причин злиться она не видела. И это был не повод перестать общаться с ними. Аурика общалась с Егором. Но тот, как-всегда был занят, и поговорить времени у него не было. Что поделаешь, пубертатный период. Пообещав себе, что вечером позвонит мужу, она мысленно смахнула весь негатив и вошла в палату.
– Привет, – Лия вихрем влетала в палату. – Ты почему над Михаилом издеваешься?
– Я? – Джи Вон сидел на кровати и смотрел на своего рыжика. – Чем этот вояка опять недоволен?
– Ты ничего не ел.
– Знаю. Только есть я хочу из твоих рук.
Она села на край кровати и слега приобняла его:
– Скелетом ты меня не напугаешь, вспомнить страшно каким я тебя увидела в первый раз.
– Ты моя целительница. Но хорошо, Михаил мне тоже жаловался. Ты не спишь. Плохо ешь.
И это было правдой. Если Лия не была дома, то проводила время с дочерью, и было не до отдыха. Аппетит давно пропал. Она честно держалась на кофе и каких-то перекусах. Да и она сама заметила, как одежда стала ей велика, и еще чуть-чуть и она сравниться с Джи Воном.
– Вот поправишься, и устроим пир!
Принесли обед и Лия стала кормить мужчину, как вдруг телефон на тумбочке ожил и стал вибрировать по поверхности. Номер был ей не известен, поэтому проигнорировав звонок, она повернулась к Джи Вону.
Потом пришла медсестра, поставила капельницу, но как только Джи Вон стал засыпать, снова позвонил тот номер.
– Лия Андреевна?
– Да, это я. А кто вы? – она вышла в коридор, тихонько прикрыв дверь.
– Мое имя вам ничего не даст. Я, врач областной больницы. У нас находиться Павел
Громов. Это ваш муж?
– Да. «А что с ним?» —сама не замечая, Лия стала ходить по коридору. – Инсульт. И вы сейчас очень нужны ему.
– Я понимаю. Наверное, – и стала медленно спускаться по стенке. Почему, так случилось, что произошло? Она должна быть с Пашкой. Он там один и Егор. А Джи Вон? Что сказать ему?
– Вам плохо? – к ней подбежала медсестра и внимательно посмотрела на неё.
– Нет. У меня все ок. Я сейчас встану.
А решать надо было сейчас. Достав телефон, она набрала сообщение Михаилу: «Громов в больнице. Инсульт. Мне с Аурикой надо домой. Помоги».
Ровно через две минуту пришёл ответ: «Выезжаю жди!»
Лия так и осталась сидеть в коридоре, до приезда Михаила.
Михаил приехал один, прекрасно понимая, что Аурике будет сейчас не место здесь. Огонёк сидела, в холле и смотрела на телефон:
– Вот объяснишь ты мне или нет, почему, как только ты появляешься на горизонте, вечно возникают проблемы?
Лия сидела, и как будто не слышала его. В голове было столько мыслей и не одной путной. Она не могла оставить Громова, жена. А здесь тот, которого она всё бросила и пролетела чуть ли не весь глобус.
Она снова дала себе установку не плакать, эмоционально пожалеть себя она сможет потом, когда всё устаканится.
– Лия, вам бы поговорить. Ты только как прошлый раз не убегай, – Михаил сел рядом и притянул к себе. – У вас слишком большой багаж, чтобы просто разбежаться.
– Я знаю. Только, как всё сказать. Опять делать больно, опять вся эта неопределенность.
– Чтобы ты сейчас ни сделала, чтобы не подумала про других, важно, что думаешь сама ты, и поступать также.
Попросив у Михаила время, она зашла в палату к Джи Вону. Они просидели в холле почти час. Лия дала время себе настроиться на разговор, а Джи Вону отдохнуть.
Джи Вон спал. Редкие солнечные лучи, которые пробивались сквозь жалюзи, делали его кожу еще прозрачнее. Она была такая тонкая и сухая, что казалось просто натянута на череп. Скрученные пальцы рук, подрагивали во сне. Лия сидела в кресле и наблюдала, и когда Джи Вон открыл, даже попытался улыбнуться, настолько был рад видеть огонёк.
– Привет!
– Лия. Ты здесь, – прохрипел мужчина. – приятно, когда, просыпаясь вижу тебя. Мне снился такой приятный сон. Ты и Аурика, мы гуляли по парку, я даже ощущал дуновение ветра.

– Вон, подожди, мне надо тебе кое-что сказать. И поверь, это очень трудно. – Лия стала ходить по палате. Мне позвонили из Москвы. У Громова, Пашки, моего мужа случился инсульт. И мне над быть там, понимаешь. С ним. У него нет никого. Там только Егор. Джи Вон, понимаешь, я нужна им там.
Повернувшись к мужчине, он она не знала, что больше можно сказать человеку, которому подарила надежду и много обещала. А там Пашка один. – Джи, прости. Там Пашка. Он умрет. Я приеду. И Аурика. Но я, не могу иначе.
– Снова побег? Снова и опять оставляешь меня одного.
Лия бросилась к кровати и уткнувшись, в шею, прошептала:
– Нет, сейчас всё по–другому, я не сбегаю, – она протянула руку и провела по его лицу. – Сейчас я не сбегу. Просто такие обстоятельства. Не могу я его бросить.
– А меня значит можешь? Сбежала десять лет назад и сейчас убегаешь. А потом вдруг окажется, что я чего-то не знал?
– Ты что кричишь? Не дает покоя, что про Аурику не сказала? Мне кажется, мы обо всем поговорили. И если так, то Громов пока еще мой муж, который жил со мной, терпел меня все эти долбанные десять лет.
– Упрямец и эгоист.
С этими словами Лия выскочила в коридор, громко хлопнув дверью.