С любовью из Сеула. Глава 28

28
– Михаил, будь с ней! И Аурикой. Все идите уже.
Для Лии, фраза произнесенная из палаты, была как отмашка, чтобы они уезжали. Как она выскочила из палаты она не помнила, очнулась она в сквере перед одним из корпусов, и вот тут она могла себе самое драгоценное и желанное - поплакать вдоволь.

– И чего ты добился? – в палату к Джи Вону зашел Михаил. –Ты хоть на секунду прикинул бы, как тяжело ей сейчас. Нет? А я тебе сейчас расскажу. Дело в том, что Громов, её бывший и нынешний муж, реально оказался нормальным. Он все эти десять лет жил ради них: жены и детей. Да детей, он вообще их не делил. Да он любит её, все эти годы, поэтому и предложил выйти замуж, чтобы быть опорой. А у неё в голове все эти годы был только ты. Ты можешь, сколько угодно играть на её чувствах, но чисто мужской совет - дай ей время.
Окончание разговора и услышала Лия, когда стремительно убегала из больницы, на свежий воздух.

Лия не помнила, ни как прошёл перелёт, ни вопросов, которые ей пыталась задать Аурика. Она просто была в режиме ожидания. На все уговоры Михаила, поехать сначала домой, просто отмахивалась. Только когда такси остановилось возле районной больницы, она отмерла.

Сервис и уровень больниц в Сеуле и в России, разительно отличался. Обшарпанные стены, запах хлорки, и персонал, который вечно не доволен. Пока они шли по коридору, им не встретилось ни одного приветливого лица. Зайдя на нужный этаж, она увидела Егора.
– Ты бросила его! – набросился он на мать, и в одну секунду бросился к ней и зарыдал, так горько, и так по–детски. – Мама, скажи, а папа не умрёт?
– Ну что ты, маленький мой. Все будет хорошо. Вы посидите с Михаилом, а я пойду с врачом поговорю.
Лия прошла несколько шагов, когда услышала, как Аурика успокаивала брата:
– Егор, там так красиво. И у меня теперь два папы, папа Паша и папа Джи Вон. Он настоящий кореец и мега звезда.
– Ничего себе.
– И он тоже в больнице, я ему рисовала рисунки, и он сказал, что от них он выздоравливает.
От услышанного у Лии потекли слезы. Но быстро собравшись, она смахнула их рукавом и постучала в кабинет доктора:
– Добрый день, моя фамилия Громова и у вас мой муж.
– Да, да! Проходите. Павел Громов, инсульт, – сверил доктор данные в карточке
– И? Что нам ждать?
– Спокойней, милочка, все будет хорошо. Вовремя обратились. Процесс лечения запущен. А Лия и не знала, вовремя или нет. Она даже не знала, кто его привёз, у Егора спросить не успела. Была занята своим личными делами. А он здесь. Пашка, ну как же так.


Как заверил доктор, Громова доставили в критическом состоянии. Ему была проведена операция, и пока он находиться в медикаментозной коме. Как только пациент придёт в себя, ему будет назначено лечение и реабилитация. Шансов и прогнозов сейчас никто дать не может.
Именно с такими новостями вышла она к детям и Михаилу. Сколько продержат Пашку в таком состоянии, она тоже не знала. Поэтому оставив Михаила и Егора за старших, отправила их домой, оставшись в больнице.
Конечно, у Аурики было много вопросом к Михаилу. Например, почему оба её папы сейчас в больнице, и что им делать. Егор, всю дорогу домой сохранявший молчание, по приезду домой, заверил Михаила, что сам справиться с Аурикой. «И это в пятнадцать!» – подумал Михаил. Он дождался, когда Егор и Аурика уйдут в детскую, чтобы позвонить:
– Привет, дядя Миша! Как ваши дела? Как Лия?
– Плохо, Алка моя, очень плохо. – И тут же пересказал пей все события последних дней.
– Я всё поняла, мы выезжаем. – Уточнять кто это «мы» он даже не стал. Алка его девочка взрослая, и главный её плюс был в том, что она понимала всё сразу, и главное, принимала, правильные решения.
Второй звонок был Джи Вону. Этот упрямец опомнился, когда они готовились к посадке на рейс:
– Держи меня в курсе! – пришло ему сообщение.

Время потянулось бесконечно долго. Первое что сделала Лия, это написала заявление на увольнение. За Пашкой нужен был уход, плюс была еще Аурика и Егор. Но руководство пошло ей на встречу и оформила дистанционный период: – Лия, я всё знаю, поэтому к работе приступишь, как сможешь, «Ракета» просто удивил её. – Если нужна будет помощь, звони! – Лия сидела напротив начальника. Она была удивлена его поступку. Работа была для неё не на последнем месте, она любила, то, чем занималась. Но этот шаг был просто необходим. А тут такое.
– Спасибо, Андрей! – Заверив Андрея, что как только вырулит ситуацию, она снова готова будет вернуться в строй, покинула офис.
Ещё большей для неё неожиданностью стал приезд подруг, Киры и Аллы. Надя приехать не смогла, позвонила, и извиняющимся тоном, рассказала, что находиться на восьмом месяце, и врачи строго-настрого запретили ей длительные путешествия.
– Так, подруга, мы у тебя живем, сколько надо! – заявили они с порога. – Занимайся Громовым, дети на нас.

Дети. Конечно было бы всё просто, если бы было всё так идеально. Несмотря на все уверения и Лии, и Михаила, первым взбунтовался Егор. За несколько дней он стал не просто взрослым, он стал главой семьи. Даже приезд крестной и Аллы не изменил его позиции, каждое утро, отправляя детей в школу, Лия оставляла Аурику на Егоре. На подруг она оставила решение бытовых проблем. Оставался с ними и Михаил, который почему–то не собирался обратно домой, в Сеул. Об истинных причинах ей рассказала Алла:
– Твой упрямец, взял слово с Михаила, что, ты и Аурика будете под присмотром! – рассказала ей подруга, в очередную встречу. Конечно, Лии было неудобно, что подруги забросили свои дела и живут с ней. На что они только покрутили у виска, и сказали, что Лия думает совершенно не о том.
О Джи Воне переживать они ей тоже запретили, как и рвать свою душу. После того, как им пришлось очень быстро уехать домой, Аурика позвонила бабушке, и рассказала всю историю. И пришедшую в больницу Исеул, по просьбе дочери, Джи Вон не смог выгнать. Как потом рассказывала Аурика, бабушка провела с папой воспитательную беседу, что родителям нужно всё рассказывать. Лия была рада, что упрямый характер Джи Вона, был побежден родительской любовью.
Каждый день Лия ездила в больницу к мужу. Конечно, за всё время ей никто не предложил остаться на ночь, ссылаясь на должный уход. Хотя сравнивать у неё было с чем. Лия сама протирала влажными салфетками мужа, сама меняла простыни, а иногда и катетер.
Так прошло около месяца.
– Пашка, – Лия сидела у кровати мужа, – ты нам всем очень нужен, возвращайся к нам. Егор вырос, стал моим помощником, во всем. Она жила с ним здесь, уходя лишь на ночь домой. Она была виновата перед мужем, бросила его, оставила. Но и Джи Вона она оставила, бросила. Нет, стоп, не стоит думать об этом, сейчас главное сконцентрироваться на Паше.
В коридоре уборщица мыла полы, методично стуча шваброй об пол и стены, и Лия, видимо уснула, когда телефон на тумбочке громко завибрировал.
– Привет, ты там как, огонёк?
– Нормально, – Лия, сунув ноги в туфли, тихонько выскользнула в коридор. – Пока без изменений, Миш. Врачи говорят ждать, а сколько и как, не знаю. – Кхм, Лия, мне Алка сказала тут, что ты не спишь, не ешь? – За столько лет знакомства, Михаил первый раз услышал от нее такое обращение. Злилась девочка, или была счастлива, смеялась или плакала, но всегда он был просто Михаил. Он пробыл с ними месяц, но работа была прежде всего, и теперь, каждый день писал или звонил ей. Конечно, Лие хотелось бы верить, что всё это с подачи Джи Вона, но как только она уехала, связь с ней, он не поддерживал.
– Егор и Аурика где?
– Дома. Там Егор и Кира управляются. Я постоянно в больнице. Алла своих ребят подключила здесь. Всегда если надо, помогут. Алла, действительно, подключила своих знакомых. Она как и Михаил, не могла надолго оставить свой бар, но помогала даже из Питера. Ребята и кровь сдавали, и просто помогали с бытовыми вопросами. – Она долго сопротивлялась, когда мы её домой отправляли. Я же прекрасно понимаю, как она переживает за свой «АД».
– Так, мать Тереза, ты нам живая нужна. Сейчас поздно, к вам не пустят. Я еду домой, пригляжу за детьми, а утром у тебя. Напиши мне адрес больницы.
– Ты в Москве?
– А где же мне еще быть. Конечно, рыжик. Давай все вопросы потом. Отбой.
Лия не могла поверить, что Михаил здесь, дома, приехал. Но как там? Стоп. После её отъезда, Джи Вон так и не позвонил, значит так надо, он, видимо все решил. Тихо скрипнув дверью, скорее по инерции, боясь разбудить Пашу, Лия зашла в палату. Пододвинув стул к кровати, Лия застыла на месте - Пашка лежал с открытыми глазами:
«Ой, мамочки!» – взвизгнула Лия и выбежала в коридор. – Позовите доктора, он пришел в себя. Конечно, с первого раза докричаться она не смогла, и не мудрено, здесь медсестры работали за такую зарплату, что можно было и просто поспать. Только после третьего раза, прибежала медсестра, потом дежурный врач, потом ещё врачи, Лия забилась в угол. Было страшно услышать от врачей, к чему она была не готова. – Лия, вы слышите меня, – врач тронул её за рукав. – Всё в порядке, теперь мы будем смотреть динамику.
– Он?
– Спокойно, пока сказать точно ничего не могу. Завтра проведем повторное обследование. Вы можете с ним разговаривать, он реагирует. Но вот насчёт речи, пока трудно, что–либо сказать.
И в один миг палата опустела. Весь персонал, также стремительно ушёл, как будто их здесь не было.
Так же как быстро пришли, палата вмиг опустела и погрузилась в тишину. Лия смотрела на мужа, а он на неё.
Лия, как будто перемотала плёнку записи назад, придвинула тихонько стул к кровати, рядом сесть она не рискнула. Если Пашке станет лучше, значит его смогут перевести в общую палату. «Я прилетела с другой планеты», – пробубнила она себе под нос, вспоминая условия в больнице Сеула.
– Пашка, я так боялась, ждала, ждала. Но Слава Богу, теперь все будет хорошо. Доктор сказал, что лечение, реабилитация все восстановит. Дети, пока я под я здесь, под присмотром. Кира приехала. Алла тоже прилетала. Надя не смогла, представляешь эта тихушница, не сказала никому, что ждет ребенка. Лия не могла себя остановить, всё говорила и говорила. Рассказывала про всех. Про Егора и про Аурику, про подруг, про работу. Только про себя не говорила
Паша слышал ее, смотрел на неё, но видеть свою жену не хотел. Поэтому, как только Лия, остановилась, он просто закрыл глаза. – Пашка, стоп. Не закрывай глаза. Ты столько был далеко от нас , что теперь я, боюсь когда ты вот так закрываешь глаза, – Лия протянула руку и сжала его пальцы. – Громов, не сдавайся! Ты должен поправиться, и мы обязательно поговорим.
Глаза он так и не открыл. Понимая, что на сегодня аудиенция у Громова закончена, как говориться и на том спасибо, Лия уснула, выбрав оптимальным вариантом спального места — больничную скамейку.
– Доброе утро, рыжик, – открыв глаза, Лия несколько секунд не могла поймать дзен, где она находиться. А открыв глаза, увидела, что рядом со скамейкой стоит Михаил: – Ты здесь! – и к изумлению мужчины, девушка бросилась к нему на шею. – Я устала и больше так не могу, сколько можно.
– Тише, рыжик. Все образумится. Ну не плачь. Дети дома, у них все хорошо. Мы с Егором приготовили ужин, Аурика молодец, выучила уроки. Короче всех отправил учиться и к тебе. Как он?
– Спит, наверное. Вчера открыл глаза. И все. Потом когда врачи ушли, он как будто не хочет меня видеть.
– О, чем ты. Ты же здесь. С ним. Сейчас поговорю с доктором, спрошу про лечение. А ты, давай приводи свои кудри в норму и жди меня здесь.
Михаил подошёл к Пашке:
– Привет, Громов! Выглядишь хреново. Но ничего, подлатаем тебя. Будешь как новенький.