С любовью из Сеула. Глава 30

30
– Как она, Михаил?
– То есть, ты так до сих пор и не решился ей позвонить? – Михаил и Джи Вон сидели на террасе родительского дома. Молодого мужчину выписали несколько месяцев назад, но под ежедневным контролем доктора. Исеул заверила, что все его рекомендации он обязательно будут соблюдать, и первое, что она сделала, поселила сына дома. Аргументация была простой — выполнение доктора никто не отменял, а ездить ей на квартиру к сыну было не очень удобно.

Джи Вон сидел в кресле–качалке, и несмотря на теплую погоду, мама укрыла его пледом. Она сама связала для него шапочку и носки, ведь сейчас её взрослый сын напоминал грудного ребёнка. Ему даже передвигаться самостоятельно пока было тяжело. На этот случай, рядом стояло инвалидное кресло. Незадолго до выписки, мама сделала перепланировку в доме, перенеся комнату Джи Вона на первый этаж. Потом, не без помощи Михаила, она расширила дверные проёмы и убрала пороги в доме.

– А что ты мне предлагаешь? Позвонить и спросить, как дела у её мужа. Или как там Аурика?
О том, что Аурика и бабушка Исеул периодически переписываются, он не знал. С появлением внучки у Исеул открылось второе дыхание. Она специально не лезла в жизнь сына и рыжей красотки, вспоминая, чем закончилось их прошлое вмешательство в жизнь сына. Теперь они сами творцы своей жизни.
– Хотя бы спросить как дела у неё самой. Как она вообще. За Аурику переживать не стоит, принцесса очень взрослая не по годам. Всё хорошо.
– А рыжик?
– Я много лет, был шпионом. Но теперь мне этого делать не хочется. Наберись смелости и позвони сам. А если в общих чертах, она пашет, как конь, как лошадка. Пашка сейчас проходит лечение в реабилитационном центре, Лия вернулась на работу. Живёт на работе и дома работой.
Звонок от Лии застал Михаила по дороге в больницу. Сначала он попытался уловить суть разговора, Лия выдавала слишком много информации. Свернув в «карман», он сказал:
– Лия, стоп. А теперь только основное и по делу.
Лия сразу притихла. А потом рассказала, что Пашке дают шанс на выздоровление, только необходимо пройти курс реабилитацией в центре для военнослужащих «Родина». О центре Михаил знал не понаслышке, в далекие восьмидесятые, он сам проходил там лечение.
– Миш, я узнавала. Попасть туда простым смертным нереально. Надо как минимум заручиться поддержкой как минимум генерала. А кроме тебя, таких знакомых у меня нет.
– Эх, рыжик, до генерала я не дотянул, – а услышав всхлипы с той стороны, немного растерялся. – Так, отставить слёзы. Я же не сказал, что не помогу. Сколько у нас времени? Мне просто для этого надо сделать несколько звонков.

Теория о «шести рукопожатиях» снова не сработала. Сделав один телефонный звонок, Михаил попал именно туда, где всё решали быстро и сразу. Вспомнив все заслуги бывшего коллеги и немного поностальгировав, Михаилу дали положительный ответ и поручительство самого генерала, что примут, как родного и на ноги поставят.
Как только Пашку отправили на лечение, заверив, что присутствие близких, на время лечения не обязательно, и посещение регламентировано только по выходным, Лия вернулась на работу. Перезвонив Михаилу со словами благодарности, она уточнила о стоимости. На что Михаил с металлом в голосе заметил:
– Еще раз я услышу, что нашу многолетнюю дружбу ты измеряешь деньгами, перестану с тобой общаться.

Конечно, за то, что Ракета не уволил её, Лия была безмерно благодарна. И вернувшись на работу, решила доказать, как он был прав. Работы она никогда не боялась, и теперь работала, выкладывась на процентов двести.

В сумасшедшем ритме, она всё также оставляла время для своих детей. Не так много, как хотелось, но свободное время было посвящено исключительно им. Егор перестал обижаться, за то, что она тогда уехала, даже по учёбе подтянулся. И, видимо, не без помощи сестры. Да, Аурика. Её принцесса. Если по началу она и задавала вопросы про папу, то со временем, все вопросы сошли на нет. Иногда у Лии складывалось впечатление, что ничего не было, ни поездки в Сеул, ни встречи с Джи Воном. Даже Михаил не торопился приезжать. Подруги звонили регулярно, и она чувствовала их поддержку. Именно из разговора с Аллой, она узнала, что Михаил за последний месяц приезжал к ней два раза. А про Лию он как–будто забыл.

Пашка находился в реабилитационном центре уже две недели, и Лия собралась навестить его вместе с детьми.
Санаторий «Родина» находился в Подмосковье, в зелёной зоне. Огромное здание, построенное во времена Сталина, и в настоящее время вызывало некий трепет. Как только такси подъехало к воротам, Лия еще несколько минут стояла, поглощая в себя атмосферу. Огромные вековые сосны окружали территорию, что создавало некую таинственность. Высокие колоны, лепнина на фасаде, парадное крыльцо.
– Мам, а разве это санаторий? – спросил Егор. – Мы по истории проходили недавно, и это очень похоже на картинку здания советской власти. Да, уроки Аурики, для Егора не проходили зря.
– Здание ведомственное, и что здесь было, только остается гадать.
– Мама, – пришла очередь Аурики задавать вопросы. – А нашего папу точно здесь лечат.
– Дорогие мои, а это мы скоро узнаем. Ведем себя прилично, не бегаем и не кричим.
Громова в палате они не застали. Медсестра на посту показала им на парк, и сказала, что Павел Громов сейчас на прогулке.
Широкие дорожки, каменные скамейки, как только дети увидели масштаб простора, ринулись на перегонки искать папу. Первой их увидела Лия. Они стояли у пруда, хотя стояли — громко сказано. Санитар стоял возле инвалидной коляски и что–то показывал мужчине. Трудно было узнать в сидящем мужчине, Павла Громова, мужчину средних лет, крепкого и харизматичного. Худой, боже, с бородой, сутулый, укутанный в больничное одеяло, Павел сидел в кресле и смотрел куда то вдаль.
– Папка! – дети неслись к тому месту, где был Громов. Лия видела как черты лица его смягчились, как он попытался даже выпрямиться. А Аурика Егор уже обнимали его с двух сторон.
– Добрый день! – поздоровалась она с с мужчиной. – Я Лия Громова, а это Аурика и Егор, наши дети. – Привет, дорогой, – погладила мужчину за голову.
– Здравствуйте, я Виктор, медбрат.
– Как вы?
– Замечательно, да Паша? – и Громов едва кивнул головой. – Пока погода позволяет, стараемся гулять. Вы знаете, он молодец, – Виктор чуть отошёл в сторону. – Делает колоссальные успехи. Вы только доктору не говорите, что я проболтался. Знаете, докторам нравиться говорить самим о достижениях. У нас же всё хорошо. Тренажёрный зал, бассейн каждый день. Массаж, гимнастика, и сеансы тестов. Он большой молодец.
– Правда? – Лия обняла Виктора. – Вы знаете, вы говорите родственникам пациентов, то, что считаете нужным. Это важно для нас. – Вытерев рукавом дорожки слёз, она повернулась к Громову:
– Так, дети, я же сказала не приставать к папе. И если позволите, Виктор, можно мы прогуляемся сами?
– Конечно. Я буду рядом.

На дворе был конец августа, но погода радовала своим теплом. Егор первым заметил, что папе жарко в одеяле, но Лия объяснила, что иммунитет папы слишком слаб, и нельзя допустить переохлаждения. Дети бегали вокруг них, наперебой рассказывая о своих успехах.
– Папа, представляешь, малявка поспорила со мной, что я завалю экзамены, – делился Егор, – а я всё сдал, сам.
– Конечно, сам. Не слушай его папа Паша. Видел бы ты в каких муках он сидел над книжками, пока его друзья гоняли в футбол.
Остановившись, Лия присела на корточки перед мужем:
– Пашка, я так тобой горжусь. Ты такой молодец, – она обхватила ладонями его лицо. – Всё будет хорошо, мы справимся.
Несмотря на жаркую погоду, лицо у Громова было холодным. И Лие так хотелось его согреть. – Я знаю, это и моя вина, Пашка. Прости, бросила вас. Не думала. Ты же всю жизнь со мной нянчишься, и с Егором и с Аурикой. А я, уехала. Мне так много надо тебе сказать, просить прощение. Но всё потом. Я обязательно тебя поставлю на ноги. Я обязательно тебя верну, ты им нужен, Пашка.
Лия сидела перед Пашкой, а слезы текли по щекам. А когда она закончила, то увидела как из глаз мужа тоже потекли слёзы:
– Перестань, тебе нельзя, нельзя. Обещаю все исправить.
– Ли...., – услышала она, а подняв глаза увидела, как Громов смотрит на неё, как раньше, и снова: – Ли....Маяяя!

Михаил не просто рассказал Джи Вону, что больше играть в шпиона он не собирается. Нет, не помочь рыжику он не мог. Да и просьба была длят него, так на один звонок. Вот уже пару месяцев он не приезжал в Москву и даже не звонил. Он был в курсе, что Лия вышла на работу, пашет, как не в себя. Дети, приученные к самостоятельности, учатся. Егор вообще молодец. Сколько он знал Лию, она всегда боролась с ним в плане учёбы. А тут, он сам, втянулся, сдал экзамены. Это ему потом, Аурика написала, что Егор проиграл её спор. Оказывается, младшая сестрёнка, решила играть по его правилам, и в один прекрасный момент поспорила, что он не сдаст экзамены. А он наживку проглотил, и сдал все экзамены.
Ещё одним источником новостей для него, была Алка. Если в Москве он не появлялся, то рейс Сеул–Санкт–Петербург летал регулярно.

Алка, его девушка, как она сама себя называла. Он, старый вояка, проживший жизнь, с багажом опыта за плечами, не успевал за её ритмом жизни. Она успевала всё: и рулить в «Аду», и помогать подругам, и выстраивать отношения, с дядей Мишей, как она любила говорить. Дело в том, что даже конфетно–букетный период инициировала она. У Михаила всегда было всё просто: нравиться девушка, все просто. Какие тут ухаживания или флирт. С Алкой всё было по другому. Даже несмотря на расстояние, и короткие, редкие встречи, она умудрялась превратить это в нечто незабываемое.
Сначала это были свидания. В очередной свой приезд, Алка поставила ему условие, что, как истинная девушка, её просто необходимо сходить на свидание с мужчиной своей мечты. О том, что Михаил и есть мужчина мечты, пришлось тоже подробно рассказывать. Так вот свидание. Она выбрала ни ресторан, ни музей, и не, слава Богу, театр. Она выбрала Поцелуев мост на Мойке. И не просто выбрала, а прямо заявила:
– Дядя Миша, запомни, это свидание. А на свидание, к девушке, как минимум приходят с цветами.

И он пришел. С цветами. Причем название прислала Алка: «Калла. А то купишь мне банальные розы». И он купил, обежав и объехав перед этим не один десяток магазинов и цветочных лавок.
Обязательными условием, приметой, стал поцелуй. Без этого, пара могла расстаться. Ну это уже была байка от Аллы. Просто безумно уже хотелось поцеловать этого строго дядю.
Безумно хотелось этого и Михаилу, особенно после первого поцелуя, жаркого, страстного. Как сама Алка. Но и на этом «издевательство» над старым воякой не закончились. Она посадила его на байк. Нет, за руль своего монстра она его не пустила, но вот устроить марш–бросок со всей своей братией, это пожалуйста. В этом была вся Алка.

Когда Михаил приехал в Питер второй раз, он был подготовлен. Корзина Калл, первое, что увидела Алка, когда зашла в бар. Где он их достал, да ещё в таком количестве, спрашивать не стала. На радость публике, и всеобщее улюлюканье братьев, молча притянула к себе и подарила самый сладкий поцелуй.
А дальше.... Дальше были безумные сутки в гостиничном номере. Алла отдавалась ему снова и снова, даря всю себя только ему. Не знаю, много ли видел до этого номер гостиницы, но то, что каждый уголок номера почувствовал на себе феромоны, было точно. Прихожая, комод, кровать, пушистый плед в гостиной, душевая кабина. Они побывали везде.
Успокоиться они смогли только под утро, когда первые лучи солнца стали пробиваться сквозь жалюзи. Потные, довольные, они лежали, обнявшись на кровати:
– Дядя Миша, если после всего этого ты скажешь, что обязан на мне жениться, утоплю в Неве.
– Спи, неугомонная. Не скажу. Всё. Батарейка закончилась.