С любовью из Сеула. Глава 33

33
Пашка не пропускал занятий, и каждое утро посвящал гимнастике вместе с Виктором. Вот и сегодня, отзанимавшись, он направился в кухню, когда услышал, как Аурика разговаривает по телефону. Не имея привычки подслушивать, Пашка всё же остановился.
– Халмеони, я знаю, что надо подождать. Но сколько? Мама стала как робот, работа, дом, спросишь, ответит, скажешь улыбнись, улыбается. Почему папа Вон ничего не делает? Ты ему так и передай, что он упрямец.
– Аурика, я знаю. Он тот еще упрямец. А теперь он снова перебрался в свою квартиру, и как Лия ушёл в работу.
Пашка внимательно слушал, пытаясь уловить суть разговора, но без знания корейского, это было невозможно. Услышав пару раз знакомые имена, он сложил общие знаменатели и сделал вывод, что Аурика поддерживает связь с теми, кого она узнала в Сеуле.
Закончив разговор, Аурика решила приготовить бутерброды себе и папе. А войдя на кухню, застала папу за очень интересным занятием: он брал чистую посуду с подставки и снова начинал её мыть.
– Папа Паша, с тобой всё в порядке?
– Я мыла посуду, она чистая.
– Извини. Аурика, а с кем ты разговаривала по телефону, это, кстати, корейский.
– Папа, давай я не буду говорить.
– Так, принцесса, а давай по секретничаем, – он подъехал к дочери и потянув за руку, посадил на колени. – Обещаю, мама ничего не узнает.
Сделав самое невинное лицо, на которое она была способна, Аурика сказала:
– Я тебя очень люблю. Но и папу Вона тоже. Он не знал про меня, много лет. Мама считает меня маленькой, но поверь, я многое понимаю. Папа Вон тоже был в шоке, что у него есть взрослая дочь. У меня есть бабушка Исеул и дедушка Лиен. Папа отказывался лечиться, и мама его уговорила. Она, как с тобой, сидела в больнице, даже ночевала там. Бабушка сказала, что папа понял ради чего надо жить. А потом беда случилась с тобой, и мама полетела к тебе, а папа Вон очень упрямый. Он подумал, что она его снова бросает. И вот уже почти год они не общаются. К нам даже дядя Михаил перестал приезжать.
Кстати, о Михаиле. Как только он вернулся к нормальной, если можно так сказать жизни, действительно, он ни разу не видел Михаила. Даже на день рождение Аурики не приехал, хотя делал это каждый год.
– Моя принцесса, я тебя тоже люблю, и Егора, и маму. И очень хочу, чтобы она была счастлива. Пашка осознал, что Лийка страдает, также как и корейский упрямец. А он эгоист, вечно не видел дальше своего носа. – Не могла бы ты дать мне номер Михаила. Пора уже ставить всё на свои места.
Михаил сидел в машине около студии и ждал, когда Джи Вон закончит репетицию. После возвращения, он снова превратился в робота, в трудоголика. И хотел, чтобы и другие работали также как и он. На износ. Как он всегда говорил молодым звёздам: «Судьба дала вам только отправную точку, а свой путь вы лепите сами. Неважно из глины вы, или из плоти и крови».
Телефон оповестил о входящем звонке. Номер был неизвестный, но из России.
– Михаил, добрый. День. Это Громов.
– Паша? Что случилось? Что–то с Лией?
– Она вообще не в курсе. Я сам. Звоню. Мне, ой, извини, нам нужна помощь.
– Громов, чем могу помогу. Рад, что ты снова в строю.
– Дядя Миша, это Аурика. Просто папе Паше трудно так много говорить. Мы придумали, что нам надо помирить маму с папой Воном. Но нам нужна твоя помощь. Привези Джи Вона в Москву.
– Ой, принцесса, ты, как всегда, ставишь меня в тупик. Но я обещаю, привезу твоего папу.
– Обожаю тебя, дядя Миша. Не пропадай больше.
– И я тебя, моя принцесса.
Вернувшись вечером с работы, Лия застала просто идеальную картинку. Дети и Громов сидели в гостиной и смотрели мультфильм.
– Привет, семья! Я дома! Пять минут мне дайте, и будет ужин.
– Мама, не переживай, – повернувшись, сказал Егор. – Мы приготовили картошку. Папу накормили, Виктора отпустили, а то у него никакой личной жизни с нами нет.
– Отлично, тогда пойду поужинаю.
– Иди, иди, – сказал Пашка, не отрываясь от экрана.
Поведение детей было немного странным. Или они подрались, что бывает у них довольно часто, или с учебой проблемы. А Громов вообще такой милашка, сидит, улыбается.
Как только Лия скрылась в кухне, Егор выдохнул:
– Вы хоть понимаете, что творите? – зашептал он. – А если он или она не захочет ничего. Что тогда?
– Но попробовать нам надо, – нахмурилась Аурика. – Папа тоже так считает. Видишь, он кивает и руку мне сжал. Ты либо с нами, до конца, либо сходишь с дистанции.
– Папа, а ты уверен, что поступаешь правильно? Всё–таки столько лет вместе.
Паша потрепал сына по волосам:
– Вырастишь. Поймешь. Лучше быть друзьями. Чем ненавидеть друг друга всю жизнь.
Лия не могла сказать, что перемены в семье её не устраивали. Возможно, это было то, к чему многие стремятся в других семьях. Спокойствие и умиротворенность, вот что стало главным в семье Громовых. Как и раньше, когда Пашка приезжал из командировок, они устраивали дни семьи. Да, пока мужу было трудно вывозить их на природу, или гулять в парке. Но с таким домом, этого и не надо было. Каждые выходные они собирались на террасе, делились новостями, если погода была не подходящей, то просто устраивали пикники прямо в гостиной, заказывали еду и смотрели старые фильмы.
– Лия, ты просто светишься вся, – заметил однажды Андрей. — Это так на тебя новый проект действует?
– Смешно слышать это от заядлого семьянина, – улыбнулась Лия. – Пашка идёт на поправку, дети, стали такими чуткими. Всё прекрасно.
– Рад за тебя.
А пока Лия трудилась на благо семьи, дома шли нешуточные баталии. Михаил не звонил вот уже два месяца, и Пашка понимал, что уговорить упрямца приехать ему так и не удалось. Он также продолжал занятия, и вот спустя два месяца, появились первые результаты - Пашка наконец встал на ноги. Пока только вставал. Как заметил Виктор, «грудничковый» период они прошли. Дети, видящие такие результаты, хотели поделиться с Лией, на что Громов запретил им это делать. Он пока не видел, того, чем мог сам гордиться.
Зима в этом году была не только снежная. Несмотря на начало весны, снега было очень много, да и морозы не отступали. А «мафия» в лице папы и детей неожиданно перестали ждать. Слишком много времени прошло. А со стороны Михаила ответа так и не было.
Пашки и Лия были на приёме в больнице, когда Громову пришло сообщение: «Двадцатого марта прилетаем».
– Так, что Павел, могу с уверенностью сказать, что критический порог вы прошли. И можете праздновать второй день рождения!
Громов сидел, и не слышал ни одного слова доктора. Джи Вон прилетает двадцатого, через неделю. «Ну, дорогая моя, Лия. Колесо фортуны теперь на моей стороне», – думал он. И тут же набрал Михаилу сообщение: «Принято. Вези его в ваше кафе».
– Пашка, я так рада, что у нас всё получилось. Правда. И спасибо тебе. Я много думала в последнее время, почему всё случилось с нами. Потом ты вернулся, воссоединил нас...
– Стоп. Лия, – Пашка предполагал, что благодарственная речь жены, может зайти не в ту сторону. – Давай просто, поужинаем. Все вместе. Мы, и дети.
– Отлично. Только скажи, что приготовить.
– Нет. Мы же праздновать собрались. Как там доктор сказал. Мой второй день рождения. Тем более тебе надо проект сдать. Давай так, срок тебе неделя. И в следующую субботу я приглашаю вас поужинать. Согласна?
– Согласна.
Поступок Громова был неожиданностью для Михаила. Вот от него он ничего и не ждал. А когда тот позвонил, и поведал некий план, даже растерялся. Неделю, он ходил, придумывая разные варианты, как пригласить друга в Москву.
– Мне показалось, или ты в последнее время, сам на себя не похож, – заметил Джи Вон, когда они приехали поужинать после работы.
– Джи Вон, ты меня знаешь не один год. – Михаил понял, что либо сейчас, либо никогда. – Но у меня просьба, как к другу. Понимаешь, моя Алка, безумно хочет с тобой встретиться. Но приехать к нам она не может, так слишком много бумажной волокиты. А она кроме байкеров своих ничего не видела, тем более айдолов. Могу я попросить тебя съездить, познакомиться. Для меня это очень важно.
– Из–за этого ты сам не свой? Давай так, как только у меня будет окошко, мы сразу летим.
И «окошко» появилось только спустя два месяца. 
– Может ты скажешь, в какой ресторан мы едем? – спросила Лия у Громова, когда они сели в такси.
– Если честно, я не запомнил. Но Аурика в курсе.
Для похода в ресторан, Лия выбрала комбинезон, с широким струящимися брюками. Изумрудный цвет комбинезона гармонировал с цветом её волос. Аурика была в чёрном платье, чуть ниже колена. Мальчишки не стали заморачиваться и были в чёрных брюках и рубашках цвета утреннего неба.
Когда такси остановилось у входа, Лия замерла. Это было то самое кафе, где они встречались с Михаилом.
– Вы точно ничего не перепутали?
– Мама, лучше этого места найти было нельзя, – сказала Аурика.
Их проводили к столику, в небольшой нише, официант принял заказ, когда Лия вдруг услышала:
– Ну, привет, рыжик! – перед столиком стоял Михаил.
– Я вижу все в сборе! – прокашлялся Громов. – Ну, так вот, мои дорогие, Лия, дети, – и тут Громов встал, опираясь на стол. – Лия. Моя любовь. Я готовился. Думал. Решал. Мне важно, чтобы ты была счастлива.
– Михаил, что мы забыли в этом месте, – позади Михаила стоял Джи Вон. – Лия? Аурика? Что происходит?
– Джи Вон?
– А теперь скажу я. Только с вашего позволения сяду. Да, я пригласил Джи Вона приехать. Ну, как пригласил. Вот эти шпионы мне помогли. Лия, ты много сделала для нас, ради нас. Но так и не стала счастливой. Вон, твоему упрямству нет предела что ли? Ты какого хрена устроил. Она же как тень, как зомби ходила. Так, извиняюсь, эмоции. – Он достал из кармана ключи. — Это мой подарок вам, на мой день рождения. Кстати, такси уже ждет. Адрес он знает.
– Подожди, Паша, но...
– Никаких, но. Вон, забирай её. О нас не беспокойтесь. Михаил доставит нас.
– Здравствуй, Вон!
Здравствуй, огонёк! – ответил Джи Вон, закрывая двери автомобиля.