На счастье

В её глаза, как в озёра синие, можно было заглянуть, а в них отражалось небо, и море, такое же бирюзовое, такое же лазоревое и глубокое.
Весь день она сидела на улице, продавала вязаных кукол, искусно мастерила их сама и здесь же выставляла на продажу. Желающих купить было немного, приобретали редко - товар не ходовой - но она не расстраивалась. Всё равно продолжала вывязывать тонким крючком тело куколки, голову, одежду, да так гладко и легко всё получалось, что просто загляденье.
В последнее время совсем не везло: люди проходили мимо, и даже не поглядывали на её товар. Уже и цену спустила ниже некуда, и такие яркие цвета  брала для куклиных одёжек, и всё равно никто не брал.
Однажды, в середине лета, подошла к ней молодая женщина, и глядя на куколок красными, заплаканными глазами спросила: — Сколько стоит?
Показала на самую красивую — с каштановыми волосами и зелёными глазёнками.
Пожилая продавец назвала свою невысокую цену, но у женщины и такой суммы не было, поэтому она как-то нервно мотнула головой и попросила: — Скиньте немножко, пожалуйста. Не хватает мне…
Мастерица посмотрела в лицо этой грустной женщины и сказала: — Дочка, а ты возьми так, на счастье!
Молодая женщина удивилась  и обрадованно произнесла: — Спасибо вам! Я к своей девочке в больницу еду, все деньги на лекарства потратила, и хотела ещё игрушку купить, да всё так дорого!..
И ещё раз  тихо повторила: — Спасибо большое!
Она пошла к остановке автобуса, осторожно прижимая куклу к себе.
— Как ребёнка понесла, —  сочувственно подумала пожилая женщина, поправляя витрину, чтобы заполнить образовавшийся пробел.
У неё никого давно уже не осталось, кроме этих кукол. Муж ушел к другой, сын погиб - обобрали в поезде и выкинули из вагона. Дело было зимой, нашли Витю только по весне. И она вся извелась, пока жила в неизвестности, ничего делать не могла, только во время вязания хоть как-то переставали обжигать душу мучительные, гнетущие мысли о сыне. Где он, где же он, Витя, Витюша мой?..

Снять петельку, накинуть петельку, снять,  накинуть, чуть сама в петлю не полезла, только вязание и спасло…
Поэтому вязала не переставая, всё подряд, а потом на куколках остановилась. В детстве игрушек не было, только ложка деревянная, расписанная под хохлому: Валя её наряжала в лоскутки и представляла, что это такая куколка, маленькая, худенькая. Жалела, баюкала на руках, всюду с собой носила, и даже когда выросла, вспоминала про эту неказистую свою игрушечку и слёзы наворачивались.
И теперь вязала ярких, нарядных куколок на продажу и как будто бы сама  возвращалась в своё детство.
Вид молодой матери, которая взяла игрушку для заболевшей дочери растрогал её и впустил в голову разные новые мысли: где-то лежали в больнице дети, которым было плохо, и никто не мог разделить с ними их боль. Пару недель Валентина продолжала ходить на своё привычное место, расставляла игрушки на маленьком столике и ждала покупателей, но по-прежнему никого не было…
И вот, в очередной раз, после долгого дня в ожидании, она оглядела свой прилавок каким-то новым, другим  взглядом, немного подумала, потом решительно сложила весь ассортимент в тележку на колёсиках и отправилась на автобусную остановку.
Ждала минут 15, приехал автобус, который как раз ехал до онкологического детского центра.
Добралась Валентина очень быстро, вышла из автобуса и стала размышлять, что ей нужно попасть в отделение, ещё и объяснить своё желание помочь, но как это сделать, она ещё не знала. И пока думала, из дверей больницы вышла женщина, которой  две недели назад  была подарена куколка, и узнав Валю, обрадованно пошла ей на встречу: — Как я рада, что вас встретила! — проговорила она и слёзы снова заблестели на её глазах, но теперь не от горя, а от радости, — дочке моей лучше, представляете? Ваша игрушка счастье нам принесла!
Тут Валентина и объяснила, зачем пришла:
 — Хочу всех раздать, — сказала она, кивнув в сторону тележки, — детишек порадовать.
Мать девочки понимающе кивнула, быстро вернулась в больницу, и уже через несколько минут, рядом с тележкой тёти Вали, как её стали называть, столпились женщины. Они бережно брали в свои руки игрушки, связанные с такой любовью, и их усталые лица расцветали улыбками. — Берите, деточки, на счастье, чтоб выздоровели ребятишки ваши! — повторяла Валентина, и всё кивала головой, в подтверждение того, что всё сбудется, и всё обязательно будет хорошо. И женщины благодарили, а одна заплакала, потому что у её девочки совсем не было шансов вылечиться, но куколка  вдруг стала как надежда на спасение, как свет фонарика в темноте, поэтому женщина её взяла, и к себе прижала…
А Валя всё повторяла: — Не надо, не надо детка, не плачь, всё наладится, вот увидишь!..
И действительно, её творения как будто приносили удачу, многие дети поправлялись и выписывались из больницы.
Раз в месяц Валентина привозила своих куколок в больницу, её уже знали; сначала  она всё раздаривала, а потом женщины стали ей давать деньги, она не хотела брать, отнекивалась, но те совали в тележку, и Валя смирилась: — Это на пряжу, я еще навяжу, ещё принесу.
Чтобы всё было хорошо, на счастье…