И имя тебе - Вильям

Солнце едва коснулось век Вильяма. Зажмурившись, парень хотел было перевернуться на другой бок, но вспомнил, что мать заболела, а значит вся утренняя рутина на нем. Поднявшись с постели, он босиком протопал к тазу, умылся одной рукой, взъерошив огненные волосы, и взял пустое ведро, стоящее в углу, чтобы направиться к колодцу.

Вильям не помнил времени, когда в доме не было хлопот. Семеро детей в семье, из которых трое уже покинули этот мир, а еще - огненные волосы и чужеродное происхождение, закрепившие за ним ужасное клеймо “выродок”. Отец погиб, когда мальчишке было пять, и он, как самый старший мужчина, должен был взвалить на себя ответственность за всех, а недавно и мать слегла с неясным недугом. Скорее всего, именно поэтому в свои двенадцать Вильям выглядел на все двадцать: мускулистое тело, огрубевшее, с въевшейся усталостью лицо и грустно-тяжелые глаза, которые повидали многое за столь юный возраст. Единственное, что выдавало его возраст - полное отсутствие щетины.

- Фу, выродок! Зачем выполз из своей пещеры?! - окликнул его голос, вытянув из собственных мыслей, - лучше бы сидел у матери под юбкой! Ах да, прости, она же помрет со дня на день!

Мерзкий, захлебывающийся гогот раздался со стороны толпы таких же мальчишек, как и он. Таких же, но тех, у которых была непозволительная для Вильяма роскошь: хоть немного, хотя бы иногда чувствовать себя детьми. Парень не реагировал на слова, он уже понял, что смысла нет: переломанные носы, фонари под глазами не приносили никаких результатов по одной простой причине - их много, а он - один. Один с огненными волосами. Один с чужим именем. Один с семьей из чужого края, привезенную когда-то в юности родителей их хозяином. Один, чья семья неосознанно сотворила ужасную ошибку - назвала ребенка так, чтобы он стал выродком и чужеземным отродьем, чтобы он всю оставшуюся жизнь был чужаком. Единственная надежда на новую жизнь - сбежать, оказаться в чужой деревне без имени, мазать волосы золой каждое утро и зваться Василием.

- Матушка? - шепот тихо прорезал звенящую тишину избы: его братья и сестры уже ушли следить за хозяйством, которое было на их плечах.

Женщина, лежавшая на печи, с душераздирающим кашлем едва повернула голову в сторону голоса сына. Русые волосы, заплетенные в косу, уже свалялись в один комок, который невозможно разодрать пальцами. Сердце Вильяма сжалось от боли.

- Матушка, ты ела? - он подошел к большому котелку, налил похлебку и подал матери, - поешь.

Откашлявшись в руку, женщина взяла миску, но взгляд парня зацепился за что-то яркое. Поставив похлебку на печь, Ви схватил мать за руку, и заметил на ней кровь. Та же резко отдернула руку, притянув ее к пазухе. Парень в ужасе посмотрел на женщину, сделав несколько шагов назад.

Он давно подозревал, что с матерью не все гладко, уж слишком затяжно она болеет, слишком удручающе звучит ее кашель, слишком отчужденной становится день ото дня, а знахарь не знает, какие травы ей предложить для облегчения самочувствия. Они перепробовали практически все, но хворь все не уходила. Теперь понятно, почему. Нужно готовиться к худшему.

Вильям все также стоял перед печью через неделю. Вот только на печи больше никто не лежал. Мать была в земле, и Ви боялся, если что-то случится с ним. Он не желал своей участи братьям и сестрам, он хотел, чтобы в них остался тот огонек жизни, пусть и с тяжелой утратой обоих родителей. У них нормальные волосы, нормальные имена. Лишь на нем отыгралась вся семья.

Вильям также взял ведра и пошел привычной дорогой к колодцу.

- Эй, отродье! - окликнул его голос сзади, но Ви не отреагировал.
- К тебе обращаются, западный выродок! - другой голос и толчок в спину.

Вильям споткнулся, но пошел дальше, игнорируя каждое из брошенных ему слов. Вдруг он почувствовал как что-то ударило его в спину. Это был не кулак, а что-то тяжелое и даже острое, будто пытались проткнуть насквозь. Еще. И еще. Без перерыва.

- Даже мать свою сгубил, выродок! Это она от тебя хворь подцепила! Братья небось тоже кровью харкаются, всю деревню перезаразите!

Снова что-то ударилось в спину, уже тяжелее. Вильям упал на колени и выронил пустые ведра. В голове - братья и сестры, которых ждет та же участь, что и его. Что-то тяжелое ударило прямо в висок. Земля словно покачнулась, ушла из-под ног. Ви словно уплыл куда-то далеко, где тепло, словно в объятиях матери.

- Брэнви? - голос эхом наполнил его сознание.
- Где я? - ответил он, но говорил будто кто-то чужой.
- Ты умер, сын мой. Твоя первая жизнь имела трагичный финал.
- Я не успел… Что будет с моей семьей?!
- Их убьют также, как убили тебя. Ты не смог наладить общение с людьми, которые относились к тебе враждебно. Тебе нужно было не идти в штыки со всеми, а постараться найти компромисс, доказать, что ты - обычный живой мальчик.
- Но я…
- Время бежит слишком быстро, но оно ограничено для тебя. Не потеряй следующую жизнь впустую.

Вспышка. Крик. Руки новой матери.