Часть пятая Ночной налёт 31 марта 1944 года

В конце марта следователь по гражданским и уголовным делам, наконец, получил благую весть. Ввиду сложного положения на Восточном фронте дела лиц еврейской национальности, а также лиц подозреваемой в оной, надлежало решать на месте, своими силами. Но раздобыть «газенваген» не представлялось возможным. После бомбардировок, оставшиеся на ходу машины были заняты или на восстановительных работах или приписаны к заводу. Да и получить необходимое для решения проблемы топливо было накладно.  «Эх» – думал про себя господин Кляйс – «Как это грустно – быть нищими». Оставалось одно – собрать расстрельную команду из местных инвалидов, готовых за еду и сигареты на любую работу, выдать им оружие и под расписку, два патрона на каждого. Акцию было решено провести ночью, в двух километрах от города, чтобы ни напугать и без того несчастных жителей.
 В четверг поздно вечером господин Кляйс и несколько служителей вывели из тюрьмы по направлению к лесу около десятка подозрительных людей, в числе которых был и незадачливый сирота. Вечерний променад объяснялся рытьём выгребных ям, поэтому заключенным выдали лопаты.  Их сопровождала такая же оборванная и грязная толпа, единственным отличием которой было то, что вместо лопат у них были винтовки. В этой толпе сопровождающих Ами увидел покалеченного солдата, угостившего его хлебом и брюквой, на ногах калеки красовались ботинки дяди Исаака. Заключённые прошли порядка двух километров, когда господин Кляйс велел остановиться и начать копать яму. Уже стемнело, но ночь была лунной, к тому же тюремщики захватили достаточно фонарей. Работа шла медленно, земля была твердой после зимы, и следователь велел двум служителям тоже присоединиться к рытью.  Памятуя о добром участии, которое оказал ему солдат, Ами подошёл к нему и поздоровался. Единственный глаз калеки гневно сверкнул:
- Ты обманул меня змеёныш! – неосмотрительно громко крикнул он - Где золото, которое ты мне обещал?! 
Этот крик, и особенно слово «золото», заставило всех присутствующих невольно обернуться.   Следователь по гражданским и уголовным делам покинул свой наблюдательный пост и незаметно подкрался к покалеченному солдату:
– Так – протянул он – и какое же золото тебе наобещал этот мальчик?
Солдат растерялся от неожиданности, а Ами крикнул:
– Я ничего ему не обещал, господин Кляйс! – и, указывая на ботинки, добавил – я рассказал ему что это ботинки моего дяди Исаака, а вовсе не подарки Еврейского правительства для фрау Вебер и её сына.
Следователь посвятил фонарём вниз и сразу узнал дорожные ботинки с высоким голенищем, в которых ещё недавно щеголял крошка Петер.
– А ну-ка отойдём в сторонку, – сказал следователь и, несмотря на своё субтильное телосложение, одной рукой схватил покалеченного солдата за шкирку, а другой выхватил пистолет. Они отошли метров на тридцать, и господин Кляйс спросил калеку:
– Откуда?
– Купил у старьёвщика – рявкнул в ответ солдат.
– Впервые вижу, что бы старьёвщики торговали почти новым товаром, наверное, это какой-нибудь необычный старьёвщик! Надеюсь, ты меня с ним познакомишь, может, и я прикуплю у него пару вещей! – с иронией сказал господин Кляйс.
Солдат молчал, по его наглому и злому лицу было видно, что расколоть его с одного удара не удастся.  Тут к ним подошёл один из служителей и сообщил, что яма готова и все ждут только Ами и солдата.
–Да, – согласился следователь и, кивнув на солдата, добавил – пусть отработает свой ужин лопатой, а не ружьём.
– А этот? – видя задумчивый взгляд своего шефа, спросил служитель, указав на Ами.
– Оставим, надо с ним переговорить ещё раз.
«Чем чёрт ни шутит!» – думал следователь – «У старухи водились деньжонки, да и сыновья её награбили порядочно, а нашли мы всего ничего, надо бы ещё раз допросить этого дурня». Следователь ласково приобнял мальчика, и отошёл с ним ещё дальше в лес, меж тем у ямы раздались выстрелы:
–Что это? – испуганно спросил Ами.   
–Не обращай внимания, – спокойно ответил следователь – наверное, мои подчинённые, предупреждают нас не отходить далеко, ночью в лесу легко заблудиться, да и туман поднимается от реки. Я хотел расспросить тебя, при каких обстоятельствах ты познакомился с этим страшилищем.
Честный мальчик бесхитростно рассказал и о встрече с калекой, и о свином корыте, и о башмаках дяди Исаака. Пока он говорил, издалека вдруг стал доноситься гул моторов.
– Похоже, – улыбнулся следователь – твой знакомый уже искал в них деньги, и изуродовал каблуки.
– Я не сказал ему, что золото совсем не в каблуках, а в поясках голенищ! – объяснил сирота.
– Это вы здорово придумали! – воскликнул господин Кляйс – я служу в полиции со времён кайзера и ни разу такой штуки не видел!
– Это всё Иося придумал! – с гордостью уточнил Ами – Он очень умный!
– Да, он молодец – согласился следователь – не зря его отправили в Аушвиц!
Гул нарастал, и уже стало ясно, что это летят самолёты.  Меж тем Ами услышав слово «Аушвиц» заметно погрустнел, и его слёзы не укрылись от следователя:
– Ну-ну, не расстраивайся малыш! Я вижу, что ты честный мальчик и сделаю всё, чтобы ты как можно скорее воссоединился со своими родными! –  сказал со вздохом следователь и опять достал из кобуры пистолет. – К сожалению, дружок, я не могу передать это дело в суд, потому что ты не имеешь права свидетельствовать в суде против героя войны и истинного арийца. Но твои слова оказали большую помощь следствию и, знаешь что, встань-ка на край вон того овражка. Я…. 
 Он не договорил, неожиданно раздался страшный грохот, мальчика подкинуло в воздух, отбросило в овражек и сразу же присыпало землёй и ветками. Повсюду начали падать и рваться бомбы. Оглушённый Ами зарылся в землю и зажал голову руками. Казалась, что все его внутренности выскакивают наружу. Он сильнее вжимался в землю, но при каждом падении и разрыве бомбы земля с невероятной силой подбрасывала его вверх.  Бомбардировка длилась не больше десяти минут, но ребёнку они показались вечностью. Сотня тяжёлых английских бомбардировщиков, приняв Швайнфурт за Нюрнберг, торопилась сбросить свой груз. Практически сразу им был дан ответ из зенитных орудий и к городу на выручку поспешили истребители. Изрядно потрёпанная и дезориентированная английская эскадрилья не решилась продолжать движение и, сбросив оставшиеся бомбы на подходе к городу, ретировалась.  Когда опасность миновала, Ами выбрался из овражка, который чуть не стал его могилой, но ни господина Кляйса, ни служителей тюрьмы   рядом не было. А вот его фонарь каким-то чудом не разбился. Его только чуть-чуть присыпало землёй, и он до сих пор светил. Мальчик подобрал фонарь и побрёл к тому месту, где он час назад вместе с другими заключенными копал яму. Это было сложно, так как повсюду чернели и дымились воронки от бомб.
 – Господин Кляйс! – позвал Ами своего благодетеля – господин Кляйс! Есть кто живой?!
Но никто ему не отвечал, только со стороны города всё ещё доносился вой воздушной тревоги. Он бегал и осматривал одну воронку за другой надеясь найти живых, но всё было тщетно. Вдруг он обо что-то споткнулся и чуть не упал. Кто-то в темноте зашипел и схватил за его штанину. Ами нагнулся, посветил фонарём и закричал от ужаса – в него вцепилось то, что осталось от одного из тюремщиков.  Мальчик с силой рванулся, разбил фонарь и бросился бежать, не разбирая дороги. Он бежал через лес, вниз к реке, затем вдоль её русла, спотыкаясь в темноте о камни. От воды поднимался туман, который очень скоро заволок всё вокруг. Непроглядная, густая и душная тьма окутала ребёнка снаружи, а внутри: в ушах, в голове, в животе – всё ещё стоял гул самолётов и разрывы бомб.  В конце концов, силы и разум покинули его, и он упал на камни без чувств.