Олений лесопарк

Я пришел в лесопарк за вдохновением.
Последнее время меня заедали проблемы. Денег с трудом хватало заплатить за жилье да на третьесортную корейскую лапшу.
Удивительно ли, что и стихи у  меня престали рождаться?..
Меня это сильно огорчало. А кроме меня – пожалуй – никого.
Я ведь не был раскрученным «мэтром» – который светит лоснящейся физиономией во всяких там ток-шоу «о высоком» и разрезает ленточку при открытии очередного дома культуры.
Нет – я был только графоман, выкладывающий свои вирши на сайтах самиздата. А в «оффлайне» – плохо выбритый замордованный курьер. Двадцатишестилетний бедолага без перспектив.
Лирика – которую иной раз хвалили случайные посетители моих страничек в интернете – была для меня всем. Делала мое серенькое существование не окончательно бессмысленным.
Представьте, какое скрутило меня отчаяние – когда муза отказалась мне служить!..
Я не мог думать о том, что миллион лет не покупал мясо – хотя бы курятину. Что и гардероб не мешало бы обновить: разжиться носками без дырок. Все это не имело значения на фоне затяжного творческого кризиса.
Прогулкой по Оленьему лесопарку я надеялся себя взбодрить. Даже пощекотать себе нервы.
По слухам: в лесопарке пропадали люди.
Кто-то придерживался версии, что в зеленом массиве орудует маньяк. Другие «диванные эксперты» грешили на «сверхъестественное вмешательство».
Мол, и самый ловкий преступник оставил бы какие-никакие следы. Но жертвы… просто исчезали. Будто растворялись в воздухе или распадались на атомы. Полиция ни разу не обнаружила ни изуродованный труп, ни оброненный смартфон или носовой платок.
Я не верил в эти городские легенды.
Чтобы лесопарк – куда ходят проветриться или пожарить шашлык целые тучи народу – был своего рода Бермудским треугольником?.. Ха-ха.
Я скорее предположил бы: дым без огня распространяют муниципальные власти. Чтобы заманить в лесопарк побольше любопытных.
Гораздо сильнее, чем действительные или мнимые исчезновения гуляющих – меня занимали олени.
Оленей и лосей будто бы все еще замечали в лесопарке – который не зря назывался Оленьим. Впрочем – и это могло быть небылицами.
 Но да что там!.. Мне хватило бы посмотреть и на белку. Послушать, как дятел долбит дерево твердым клювом.

***

У входа-выхода лесопарк был больше парком – чем лесом.
Дети резвились вокруг мерно журчащего фонтана. Тявкала карликовая псинка какой-то дородной барыни – рвалась с поводка. На скамейках целовались влюбленные и сутулились старички.
Длинная очередь выстроилась к киоску с пирожками и сладкой газировкой.
Я не стал пополнять ни эту очередь, ни соседнюю – за мороженым. А двинулся вглубь лесопарка.
Сперва до меня долетали громкие голоса. На аллеях и широких тропинках встречались собачники с питомцами. Но постепенно сделалось тише. Только ветер шептался о чем-то с кронами деревьев; стрекотали насекомые да перекликались птицы.
Купол густой листвы защищал меня от солнца. И без того – впрочем – не очень-то горячего и яркого.
Я почувствовал расслабленность – близкую к блаженству.
Извилистая тропка, деревья и я. Чистый прохладный воздух. Чем не первобытное приволье?..
Тропинка вывела меня на лужайку. По самому центру которой – красовалась скульптура.
Баран. Архар. Хотя лесопарк и Олений.
Фигура была грубо сработанной – но выразительной. Впечатление не портили даже белые кляксы птичьего помета на потемневшем от времени камне.
Мощное величественное животное. С каким-то совсем не бараньим пронзительным взглядом.
На меня вдруг повеяло чем-то потусторонним. Точно дунул ветерок из какого-то сказочного царства.
Бр-р-р!.. Я встряхнулся. Мое «мистическое переживание» длилось недолгие секунды.
- Красиво. Правда?..
- А?.. – я повернул голову.
В трех метрах от меня стояла хрупкая молоденькая смуглянка с восхитительными миндалевидными глазами.
- А?.. Д-да. Красиво…
Пульс у меня изменился. Восточные девушки – особенно тюрчанки – были моей слабостью.
Смугляночка – надо думать – ступила на лужайку с боковой тропинки, пока я любовался архаром.
- Красиво, – зачем-то повторил я.
- Я по скульптуру – если что, – полные яркие девичьи губы чуть улыбнулись.
- Я  понял. Да, – совсем растерянно пробормотал я. – Про каменного барана.
Пикапером я не был. Вообще – вспыхивал и робел перед каждым хорошеньким личиком.
А тут «хорошенькое личико» показалось мне еще и каким-то знакомым…
Я где-то раньше пересекался с красавицей?..
- Какой… какой вы милый!..
Смех нежной тюрчанки зазвенел декоративным колокольчиком.
А я стал – наверное – краснее, чем гибрид помидора и свеклы.
- Давайте знакомиться. Я Тахмина.
Девушка протянула мне руку.
Удивительно: едва я пожал тоненькие пальчики Тахмины – волнение отступило.
Уже через пару минут – перейдя на «ты» – мы болтали как старинные приятели.
Я честно рассказал: я – пришедший за вдохновением поэт, а вообще-то – бедный пролетарий.
- Ты пишешь стихи?.. Как здорово!..
Глаза Тахмины сияли двумя агатовыми солнышками. То, что я чернорабочий – красавицу не смутило.
- А тебя, Тахмина, какие судьбы направили на эту лужайку с каменным бараном?.. – поинтересовался я.
Девушка приподняла брови. Выпятила губку.
- Давно хотела наведаться в Олений лесопарк. С тех пор – как прочла про это место в интернете. Вдохнуть свежий воздух. На белочку какую посмотреть – если повезет. А так-то я приехала в Москву на заработки. Полторы недели назад уволилась из прачечной – подалась кассиршей в супермаркет.
В мозгу моем вспыхнуло воспоминание.
- Попробую угадать, Тахмина. В «Бирюзовую пальму» возле метро «Петрозаводская»?..
Глаза у красавицы чуть расширились.
- Точно!.. Но как ты…
- А я живу там неподалеку. И на-днях заглядывал в «Пальму» за хлебом. Кажется: ты как раз тогда стояла за кассой.
Тахмина в изумлении приоткрыла рот. А затем – мы дружно рассмеялись.
Наша встреча в Оленьем лесопарке напоминала маленькое чудо.

***

Мы пустились вместе обшаривать лесопарк.
Нарочно выбирали тропинки – где сложнее было наткнуться на других гуляющих.
Мы шутили и смеялись. То притихали – наблюдали природу. Олений лесопарк щедро делился с нами своими секретами.
Здорово было постоять у гнилой колоды, на которой растут ярко-красные – в белых точках – мухоморы. Поглазеть на переползающую эту колоду почти бесформенную черную огромную улитку.
Мы слушали гомон пернатых. Замерли от восторга – когда неизвестной нам породы птичка в удивительно ярком оперении перепорхнула с ветки на ветку.
Я верил сейчас: по квадратным километрам лесопарка и впрямь бродит хоть небольшое поголовье оленей. Труднее было вообразить, что не так далеко от нас – гудят жилые кварталы и вонзаются в небо иглы офисных высоток.
Мы были точь-в-точь Адам и Ева в диком эдеме. И нам не пришло бы в голову давиться пресловутым запретным плодом.
Прогулка затянулась.
Утомленные – но до неприличия счастливые – мы вышли к маленькому озеру.
Я расстелил по траве мою ветровку. Мы сели – стали смотреть, как носятся по поверхности озерца жуки-водомерки. Сердце мое забилось чаще, когда Тахмина – доверчивым котенком – прижалась к моему плечу.
- Тахмина, – охваченный сладким трепетом, попросил я. – Расскажи мне немного о себе.
Красавица тихонько вздохнула. Поправила непослушный атласно-черный локон.
- Хорошо.
И Тахмина рассказала.
Подобную историю переживали – наверное – тысячи тюркских девушек. Но душа моя кровоточила именно за моего смуглого ангела.
Тахмина родилась в городке на самом юге Туркестана. Неплохо училась в школе. С детства обожала рисовать.
Девочка втайне мечтала поступить в университет искусств – постигать основы живописи. Но у родителей были на старшую дочь свои далеко идущие планы.
Тахмину – едва той исполнилось восемнадцать – выдали замуж за почтенного человека. Жениху было уже тридцать с хвостиком.
Невеста плакала по ночам в подушку – но возражать не посмела. В южных областях Туркестана – хотя республика и провозглашала себя демократической и светской – царили старинные патриархальные нравы.
Не сомневаюсь: «почтенный человек» млел от похоти – когда уложил красавицу Тахмину в свою постель!..
Но молодая женушка не справилась с главной обязанностью: за три года брака – так и не забеременела.
Обиженный муженек назвал Тахмину «сухим деревом» – и подал на развод.
- Вернувшись – «опозоренная» – под отчий кров, я только выдохнула с облегчением, – призналась мне девушка.
Но родители не долго терпели «дармоедку» – замаравшую, к тому же, честь семьи.
«Поедешь в Русскую Конфедерацию. Зарабатывать на молочко твоим племянникам».
Младшая сестра Тахмины была относительно счастлива замужем. Родила детишек.
- Тогда-то я и подалась в Москву. Сперва тяжко было вкалывать по двенадцать часов в сутки и делить тесную комнатушку с двумя соседками. Но я… привыкла. Я – честно – не жалею, как сложилась моя жизнь…
- Не жалею… – помолчав, повторила Тахмина.
Но улыбка ее была грустной. А в темных омутах глаз – блеснули слезы.
- Тахмина…
Чувствуя, как мурашки прыгают по спине – я обнял девушку за талию. Красавица не отстранилась.
Можно было подумать: то, что я обнимаю нежную смуглянку, с которой знаком от силы три  часа – это самое естественное дело в мире. Или… так оно и было?..
- Иногда мне кажется: в жизни чересчур много суеты, – философски и чуть печально заметила Тахмина. – Чересчур много суеты…
- Тахмина. Смотри!..
Я еле сдержался, чтобы мой голос не прозвучал слишком громко.
По ту сторону озерца – из густого высокого кустарника вышел олень.
Настоящий олень. Бурый красавец с ветвистыми рогами.
Почти не дыша – любовались мы великолепным зверем.  Лесопарк открыл нам еще один – возможно: самый главный – свой секрет. Здесь и правда водятся олени.
Олень спокойно на нас поглядел. Затем – повернул голову куда-то в другую сторону. Наконец – фыркнул, тряхнул рогами и скрылся в зарослях.
Завороженные – Тахмина и я еще долго не могли сказать ни слова. Ни шевельнуться.
- Волшебно!.. Как же волшебно!.. – голос моей милой тюрчанки дрожал.
Она прослезилась.
Я крепче обнял Тахмину – и сам обуреваемый сильными эмоциями.
Вытирая глаза – красавица сказала:
- Ты знаешь: я и впрямь думаю, что жизнь людская состоит сплошь из суеты. А суета – так изматывает!.. Опустошает!..  Пожалуй – я хотела бы быть длинноногой самкой оленя. Бродила бы в дебрях. Пощипывала бы травку. Объедала бы кору с деревьев… Не мучилась бы никакими заботами…
- И я хотел бы стать могучим оленем. Таким, как этот!.. – с жаром отозвался я.
Я не кривил душой.
Ожившее поэтическое воображение набросало мне картинку.
Я и Тахмина – оленья пара. Влюбленные самец и самка.
Мы счастливы кочевать по небольшому мирку лесопарка – где нет крупных хищников.  И со временем у нас – конечно – появится выводок оленят.
Я решил: это – в самом деле – было бы восхитительно. Как выпить бокал амброзии.
На меня вдруг нахлынуло то мистическое чувство – которое я пережил у статуи барана. На сей раз – оно длилось дольше и было глубже.
Контуры предметов стерлись. А все звуки Вселенной слились в одну гипнотизирующую мелодию.
Казалось: вот-вот растают и границы моего тела – как и сознания…
Я очнулся. Выпрямил спину.
- Вечереет. Надо выбираться из лесопарка, – почти спокойно сказала Тахмина.
Мы понимали без слов: сейчас мы отправимся по домам – но на-днях снова встретимся.
Все идет к тому, что видеться мы будем часто. А там – и спать в одной постели.

***

Воздух темнел.
Держась за руки – Тахмина и я брели по лесопарку. И все не могли выйти к воротам – за которыми начинается город.
Вы скажете: мы были не слабо уставшие – потому и заплутали?.. Но не ведь поистине абсурдно: тыкаться туда-сюда – и не заметить ни одного знакомого указателя; ни одной кормушки для птиц, мимо которой мы проходили днем!..
Мы блуждали в поисках выхода из лесопарка как будто бы дольше, чем до того гуляли.
Странно: я совсем не тревожился по этому поводу.
А я вообще ни о чем не тревожился – механически переставлял ноги. На меня вновь накатило – с удесятеренной силой – то мистическое состояние. Переросло в какой-то транс.
На смуглом личике Тахмины тоже не было ни тени растерянности или страха. Моя подруга выглядела не то что спокойной – а даже отрешенной.
Непонятное, что с нами сейчас творилось – творилось будто бы и не с нами.
Проморгавшись – я увидел то самое озерцо, у которого мы отдыхали и вели задушевные разговоры.
Но в этот раз мы были на другом берегу. На том – который ненадолго украсил своим присутствием чудесный бурый олень.
Я глянул в воды озера.
И… вместо моего отражения – увидел образ оленя.
В мозгу моем что-то щелкнуло. Я понял, что смотрю все-таки на себя.
Я превратился в оленя!..
Почти в такого же, какого мы видели накануне. Даже с более внушительными рогами.
Тахмина по-прежнему была рядом со мной. Но и она сменила человеческий облик на олений.
Стала изящной безрогой самочкой. С гладкой блестящей шерсткой. С глазами – как две темные крупные виноградины.
Мне не придется экономить презренные рубли, чтобы заплатить за жилье и приобрести новые носки. Тахмина не будет торчать по двенадцать часов за кассой – пробивать товары надутым покупателям.
Теперь мы – олени!..
Мы останемся вместе. Но не как босяцкая «ячейка общества» – а неразлучной парой благородных животных, которых кормит сама Природа.
Лесопарк подслушал и выполнил самые невозможные наши мечты.
Перед тем, как мы нырнули в заросли – я с удовлетворение вообразил себе сценку.
Завтра какой-нибудь пухленький карапуз на прогулке по лесопарку радостно дернет мамину ручку:
«Смотри!.. Смотри, мама. Олени!..»

Апрель 2026 г.