13

- Доброе утро, дорогая. Как вы сегодня спали? – Сергей Дмитриевич склонился к своей красавице жене, нежно поцеловал в щёку.
- Благодарю, милый, хорошо.
- Голова не болит? Выглядите вы прекрасно, но мне кажется, немного бледноваты.
Лидия Ивановна не стала признаваться, что голова её просто раскалывалась.
- Всё хорошо. Сейчас встану.
- Не торопитесь. Скажите, что велеть вам приготовить на завтрак?
- Мне… - Лидия Ивановна почувствовала, что не сможет проглотить ни единого кусочка. Но об этом говорить мужу не стала. – Милый друг, не беспокойтесь. Чая с горячими булочками и сыром будет достаточно.
- Письмо? – Сергей Дмитриевич бросил взгляд на туалетный столик жены. – От Александры Ильиничны? – узнал он почерк. – Как она поживает? Давненько к нам не приезжала. Пригласите её завтра к нам сюда, меня дома не будет весь день, вернусь, возможно, поздно вечером, вам с ней будет не скучно.
Но Лидия Ивановна в недоумении захлопала длинными ресницами. Какое письмо? Видимо, горничная недавно принесла. Посмотрела на туалетный столик. Но оно уже распечатано. Кто его вскрыл? Она?
Настроение испортилось окончательно. Но она улыбнулась мужу.
- Хорошо, дорогой. Обязательно приглашу.
- Вы не забыли принять лекарство?
- Дорогой… - и снова Лидия Ивановна замолчала.
Они с мужей это уже обсуждали. От лекарства ей бывает плохо. Но Сергей Дмитриевич настаивает на продолжении лечения. Да она и не спорит. Но…
- Ещё не пила.
- Ну конечно, дорогая. Какой же я болван. Ведь вы только что открыли свои прекрасные глазки. Я вам сейчас всё приготовлю.
- Хорошо…
Лидия Ивановна с тоской глядела в спину мужа, пока тот хлопотал у шкафчика с графинами и пузырьками. Вчера её весь день тошнило и кружилась голова. Сегодня, похоже, ничего хорошего тоже не будет.
- Давайте, милая, не капризничайте.
- Танюша проснулась? – Лидия Ивановна непроизвольно оттягивала неизбежное.
- Ну конечно, родная. Уже проснулась, позавтракала и теперь занимается французским. Чуть позже я позволю ей погулять в саду.
Лидия Ивановна поняла, что больше тянуть нельзя. Обычно мягкий и покладистый, Сергей Дмитриевич в вопросах её лечения становился твёрд и незыблем. Стакан с водой, в которой были растворены её капли, в его руке не дрогнул.
Лидия Ивановна протянула свою тонкую кисть, попутно отмечая, что, кажется, ещё больше похудела. Выпила.
Сергей Дмитриевич слегка улыбнулся.
- Вы мой ангел. Я буду ждать в столовой.
После ухода мужа Лидия Ивановна откинула лёгкое одеяло, опустила ноги на пол, прислушалась к своему состоянию… Так себе. Кажется, лучше, чем вчера. Но лекарства могут опять всё испортить.
Подошла к окну. Задумчиво уставилась в летний мир. Как страшно болеть, когда природа радуется жизни. Как страшно болеть, когда в этом состоянии она проживает свои лучшие годы.
Как страшно терять разум…
В детстве она не заметила, когда похожее несчастье обрушилось на матушку.
Лилия Ивановна попыталась вспомнить.
Перед мысленным взором предстали неожиданные вспышки раздражения матери. Вспомнилась невероятная печаль на её лице в другое время. Но от детей причины этого долго скрывали. Скрывали… Пока не стало слишком поздно.
Фёдор Игнатьевич лечил мать. Теперь он её лечит. Только она стала сомневаться.
Нет, она, конечно же, доверяет пожилому доктору. Но всё же… Иногда её кажется, что стоит показаться кому-нибудь другому.
Вспомнился высокий молодой врач. Внимательный, разумный.
Он лечил её матушку, когда всё зашло слишком далеко, и её увезли в деревню, подальше от друзей и знакомых, подальше от огласки и осуждающий глаз.
Ей бы с ним поговорить. С тем доктором. Может, он бы помог.
Вспомнила про письмо. Подошла к столику, долго смотрела на вскрытый пакет.
Она его видит первый раз. Она к нему не прикасалась. Она в этом могла поклясться.
И стала бы клятвопреступницей.
Потому что таких случаев в её несчастной жизни становилось всё больше. И Сергей Дмитриевич мог бы перечислить многие из них.
Мало что проходит незамеченным мимо его внимательных глаз. Особенно, если дело касалось её здоровья.