Глава 2. День рождения. Книга Не отдам

Как-то в декабре Сёма сказал без предисловий:

- В пятницу у моей мамы день рождения.Мы тебя приглашаем. Уточняю: "мы" - это я и моя семья. Мама,папа и две бабушки. Дедушек,к сожалению, уже нет. Будут ещё коллеги и пара моих друзей. Придёшь?

- Блин...как-то неловко. В качестве кого?

Лика действительно смутилась.

- Подружки - единомышленницы. Так устроит?

Он снова улыбнулся своей фирменной ироничной улыбкой.

- Так, пожалуй, устроит.

- Только дарить ничего не надо. Цветы я сам куплю.

Лика пожала плечами. Она всё равно не знала, что дарят мамам - профессорам.

Сёма встретил её на остановке на центральной площади с корзиной бордовых и белых хризантем.

- Мамины любимые, - пояснил он.

Профессорский дом на набережной был втиснут в ряд таких же помпезных  четырёхэтажных домов - близнецов. Огромные окна и малюсенькие полукруглые балкончики - из тех, про которые ни один архитектор толком не объяснит, зачем они там приделаны.

Найти нужный дом было бы непросто - всё сливались в монолитную серую линию без явных отличий и номеров.

Консьержка, широкая лестница с гранитными ступенями, люстра под потолком - всё это было для Лики непривычным и вызывало скорее отчуждение, чем восхищение.

Она жила в обычной пятиэтажке, где слышен каждый чих соседа. Настоящий муравейник - с шумом, запахами, жизнью, которая у всех на виду.

- Знакомьтесь, это Анжелика, - представил её Сёма родителям и бабушкам, собравшимся на просторной кухне.

Сёминых друзей и коллег родителей ещё не было. Первой навстречу вышла именинница - это было очевидно.

Невысокая стройная женщина с чёрными вьющимися волосами, в бордовой юбке-миди и белой блузке.

Она напомнила Лике учительницу по фортепиано из музыкальной школы - ту самую, к которой её водили против воли, пока бабушка не вмешалась и не отвела на гимнастику.

- Фаина Аркадьевна, мама Семёна, - те же губы, та же улыбка. - Сёмочка, проводи пока гостью в свою комнату. Мы с Тамарой накроем на стол.

Тамара - неизменная помощница по хозяйству с тугим хвостиком и сильными руками - носила в гостиную ароматные блюда. Из прихожей уже виднелся стол с белыми свечами, тарелками и приборами.

- Михаил Борисович, - представился отец. Высокий, чернобровый, с густыми кудрями. Он мягко пожал Лике руку, накрыв её второй ладонью.
- Хрупкая - это хорошо. Семён - эстет.

И зачем-то подмигнул.

Щёки Лики вспыхнули.

- Не смущайся, - тихо сказал Сема. - Предки любят шутить. Пойдём.

Комната оказалась совсем не такой, как она ожидала.
Несмотря на высокие потолки она казалась тесной. Массивное окно, без штор не расширяло пространство, а скорее напоминало запасной выход.

На серых обоях с косыми серебристыми линиями - "а ля осенний дождь" - веером, на прищепках, висели фотографии.
Цветные, чёрно-белые, разного формата.

Её фотографии.

Лика замерла.
Не комната - фотолаборатория.

И только длинные полки с книгами, диван и обшарпанный стол с компьютером возвращали ощущение реальности.

Она подошла ближе — и вдруг почувствовала себя так, будто стоит не в комнате, а внутри чужого взгляда.

Снимки были крупные, увеличенные.
Лицо, поворот головы, взгляд в сторону, смех - всё её.

Когда он успел? И главное - как?

Вот фото в осеннем парке: ветка клёна наполовину прячет лицо. Жёлтая куртка, синие джинсы. Они тогда гуляли с Катей.

Как можно было его не заметить?

Лика перевела взгляд на Сёму:

- Это как называется?

- Это называется искусство, - он засунул руки в карманы и присел на край стола. - Поймать момент. Удержать красоту.

- А может, есть смысл держать себя в узде? - тихо, но жёстче спросила она.

- Не вижу смысла...

Он не успел договорить.

В дверь постучали.

- Гости собрались, - заглянула бабушка Тая. - Всех просят к столу.

В гостиной разноголосицей разливался шум. Два Сёминых друга раздевались в прихожей.
- А я и не слышал как вы пришли, - сказал Семён, пожимая им руку.
- Нас твои родители встретили.

Цветов было море. Ваз не хватало. В небольшом ведре соседствовали жёлтые розы, сиреневые астры и какие-то колючие зелёные шарики.

Белые лилии в высокой полупрозрачной вазе возвышались на столе.
- Папина гордость, - прошептал Сёма Лике на ухо. - Он всегда их заказывает.

Гости не спешили рассаживаться. Они останавливались у картин, написанных маслом и украшавших белые стены гостиной. Отступали на шаг, чтобы рассмотреть, обсуждали кисть мастера с видом знатоков. Некоторые картины - сплошные мазки в резных дорогих рамках - было невозможно понять даже на расстоянии.  По крайней мере Лике.
Она встала у входа, прислонилась к стене, сцепив руки за спиной - лишь бы никому не пришло в голову спросить её мнение.

Сёма с друзьями о чём-то негромко спорили в дальнем углу гостиной. Вернее, спорили Семён с Юриком, а смуглый, похожий на мулата Саша Крыловец исподтишка поглядывал на Лику. Не в упор, конечно, но достаточно часто, чтобы она это заметила.

- Прошу к столу, - мелодично произнесла Фаина Аркадьевна.

Гости мгновенно оживились и заняли места. Праздник начался.

Лика никогда не была на таких застольях. К счастью, она надела тёмное платье цвета мокко  и выглядела уместно.
Сидела между Сёмой и его разговорчивым другом детства Юриком, который чувствовал себя как дома и одновременно умудрялся есть, говорить и подкладывать себе фаршированную щуку, заливного судака и селёдочку под шубой.

Тосты, звон бокалов, комплименты - всё как везде. Только Тамара время от времени бесшумно вставала и меняла блюда.

К вечеру шум усилился, а лилии начали источать сладкий, густой, почти удушливый аромат.
Роза Лаврентьевна - мама Фаины Аркадьевны - незаметно вынесла вазу с "папиной гордостью" в соседнюю комнату.

- Давайте поднимем тост за нашего Сёмочку, - сказала бабушка Тая.

Голоса стихли.

- Он у нас один - и сын и внук. Настоящий подарок. Как он за мной ухаживал после инсульта... Целый месяц занятия пропустил. Если бы не Сёма...
- Ба, спасибо, - смущённо перебил он. - Давайте лучше за здоровье.

Все одобрительно поддержали.

Кульминацией стал тост Марка Леонидовича - заведующего одной из кафедр психо-неврологического диспансера.

- Постараюсь быть кратким, - начал он. - Фаина Аркадьевна - образец психиатрической науки, большой знаток психосоматики и психологии.

Он обвёл глазами присутствующих, кашлянул в кулак и продолжил натренированным густым голосом:

- Она пришла к нам юной девушкой с горящими глазами, покорила науку и наши сердца. А теперь сама уже имеет учёную степень, учеников и бесконечное множество благодарных пациентов. Браво.

- Браво! Браво! - дружно подхватили гости.

Он потянулся чокнуться и зацепил запонкой высокую причёску жены. Та съехала набок, вытянулся клок волос, за что он тут же получил суровый взгляд и толчок в бок. Но до бокала он всё же дотянулся и с чувством осушил виски.

Профессора тоже люди.

Примечательно, что жена не побежала сразу в ванную прихорашиваться, а выдержала деликатную паузу.

До торта дожили не все.

Бабушки ушли в гостевую - на минутку "полежать".
Юрик исчез раньше, унеся с собой судочек "маме".
Саша Крыловец сидел в комнате Сёмы с  анатомическим атласом, застряв на странице с сагиттальным срезом мозга, и вышел только к десерту.

К одиннадцати гости начали разъезжаться.

Сёма проводил Лику на такси до дома, хотя в этом не было необходимости.
Она устала. Хотелось только одного - домой и в постель. Но он не отпускал. Стоял у подъезда, молча держал за руку.
Было холодно. Воздух искрился в свете фонарей. Деревья замерли под снежным пушком.

"Езжай уже домой..." - мелькнуло у неё.
И, поймав её мысль, такси нетерпеливо посигналило.

- Спасибо, что пришла. Мама была очень рада. И все остальные.
- Я тоже рада. Спокойной ночи.

Лика мягко высвободила руку - и только тогда почувствовала облегчение - и нырнула в подъезд.