Сказка о трёх яблоках

     Росла в одном саду большая старая Яблоня. Она была старше всех деревьев в саду – высокая, раскидистая, с мощным стволом и каждый год давала щедрый урожай. Хозяева  яблоню очень ценили, заботливо ухаживали, поливали, зимой закутывали ствол соломой, чтобы не погрызли голодные зайцы.
     Одна ветка у Яблони была сухая, мёртвая, на ней уже насколько лет не было ни листьев, ни завязей. Хозяева уже собирались спилить эту ветку, но следующей весной неожиданно увидели, что она ожила. На ней сначала распустились листочки, затем цветы, и, наконец, появились три маленьких завязи.
    Постепенно эти завязи увеличивались, наливались соком, и в конце лета превратились в яблоки, да такие, каких ещё никогда не видела Мать-Яблоня.
   Обычно на ней вырастали плоды зелёные с красным бочком, но эти три яблока оказались цвета первого лугового мёда, с тончайшей кожурой, через которую были  видны угольно-чёрные семечки и каждое из них было величиной с два мужских кулака.
- Вот диво-то! – всплеснула руками хозяйка сада, статная высокая женщина с чёрными глазами. Её звали Алёной и вместе с мужем Дмитрием она воспитывала четырёх дочерей.
    Алёна осторожно сорвала плоды, едва не лопавшиеся от сока и положила в фартук. Женщина направилась к дому, но неожиданно споткнулась, и один янтарный-жёлтый плод выпал из передника и покатился под откос. Она досадливо поморщилась, но, будучи уже немолодой, не стала искать упавшее яблоко, а торопливо пошла в дом.
   Каждому из этих яблок была уготована своя, непохожая на другую, судьба.
   Первое яблоко хозяйка решила использовать для именинного пирога своей младшей дочери. Она осторожно, почти не дыша очистила крупный плод, стараясь срезать кожуру как можно тоньше, аккуратно нарезала на тонкие ломтики сочную мякоть и положила на нежное тесто. Сверху насыпала чёрного изюму, посыпала начинку корицей и, накрыв вторым слоем теста, поставила в печь.
   Вскоре из печи начал распространяться аромат, такой сладкий и густой, что, казалось, его можно было резать ножом и не спеша дегустировать, как лучшее из всех лакомств. Он наполнил собой дом, вырвался через открытое окно и постепенно окутал собой всё село.
   Неизвестно, было ли это чудом, но постепенно на улицах и в домах стихали голоса спорящих между собой людей, матери, уже собравшиеся побранить  своих непослушных детей за разбитую чашку или очередную шалость, забывали об этом, а сами шалопаи начинали шмыгать носом и искренне, от всей души, просили прощения у матерей за  невольно или вольно причинённые огорчения.
   Мужья вдруг все, как один, начали улыбаться своим жёнам, говорили им ласковые слова, даже если раньше этого никогда не делали, или делали очень давно. Их неожиданно обуяло желание сделать что-то хорошее, доброе своим вечно занятым и озабоченным женщинам. Одни собирали  в лугах букеты полевых цветов и с улыбкой дарили жёнам, другие неумело, но очень старательно мыли посуду, подметали полы, доили коров, гладили бельё.  В местном магазине за несколько часов было раскуплено всё, что могло хотя бы чуть-чуть было похоже на подарок любимой жене, а самой продавщице Арине наговорили столько комплиментов, сколько она не слышала за всю жизнь.
    Дети тоже старались облегчить жизнь матерям и бабушкам. Они забыли о мячах, велосипедах и рогатках, кормили кур и кроликов, собирали яйца, играли с младшими братьями и сёстрами, без напоминаний поливали грядки и чуть ли не дрались между собой за право подать маме или бабушке чашку чая, который сами же и заварили.
   Вечером в доме Алёны и Дмитрия собрались гости, пришедшие поздравить именинницу. Главным угощением праздничного стола стал, конечно, огромный золотистый яблочный пирог. Его вкус оказался настолько хорош, что все разговоры смолкли. Гости ели маленькими кусочками, прикрыв глаза от удовольствия и удивлённо-радостно вздыхали.
   Наконец, фарфоровое блюдо опустело, и начались застольные разговоры. Однако, вопреки обыкновению, длились они недолго.
Неожиданно самая старшая из женщин, восьмидесятилетняя бабушка хозяйки, которую все в деревни звали просто «наша бабуля», воскликнула:
- Ой, какое у тебя красивое платье, Мариночка! Цветы-то как живые... А заколка-то какая изящная! Так и кажется, что эта бабочка вот-вот взлетит!
    Разговоры смолкли. Дело в том, что бабушка Зина уже много лет плохо видела, а в последний год почти ослепла, с трудом передвигаясь по дому.
- Бабуля, а ты что, видишь мою заколку? – воскликнула именинница.
- Ну, я, чай, не слепая... – обиженно проговорила бабушка Зина и вдруг замолчала на полуслове. – Ой, а я и правда всё хорошо вижу! Вот радость-то!
- Ну и чудеса! Удивительно! – заговорили сидящие за столом женщины.
- А у меня голова болеть перестала... – прислушиваясь к своим ощущениям, сказала соседка Алёны, Светлана, статная рыжеволосая девушка.
   Её перебила Тамара, работавшая воспитателем в детском саду:
- А у меня синяк на ноге был огромный, а теперь он исчез. И зуб болеть перестал...
- А я позавчера споткнулась в огороде, руку расцарапала, и ногу ушибла, а теперь всё прошло!
- Ой, да это же волшебные молодильные яблочки! – восторженно захлопала в ладоши пятилетняя Лиза, пухлая темноволосая девочка, дочка Тамары. – Волшебные, волшебные!
    Некоторые из женщин постарше снисходительно усмехнулись, но именинница Марина неожиданно серьёзно спросила:
- Мама, а где второе яблоко?
   Хозяйка указала на кухонный шкаф, где на средней полке лежал ещё один плод – огромный, янтарного цвета, с тоненькой кожицей, чуть не лопающийся от сока.
   Женщины с любопытством следили за девочкой.
- Мама, ты не против, если я возьму его себе?
- Что ты задумала, доченька? – с еле заметной тревогой спросила Алёна.
- Проверить, совпадение это или правда. Я отдам половину яблока твоей учительнице, Раисе Захаровне.
   В комнате воцарилось молчание. Раиса Захаровна была легендарной личностью. Когда-то маленькая девочка Рая приехала в это село вместе с родителями в эвакуацию. Тогда, в тысячу девятьсот сорок первом году, в этих краях было много эвакуированных. После войны многие семьи уехали в родные места, но семья Раи осталась – им возвращаться было некуда. Здесь, на своей новой родине, Рая выросла, окончила школу и стала учителем начальных классов, а затем и директором школы. Проработала много лет, добилась постройки новой, трёхэтажной каменной школы вместо маленькой деревянной, вместе с учениками открыла при школе краеведческий музей и маленькую картинную галерею местных художников, а ещё через несколько лет – мастерскую народных промыслов.
    За это время число её учеников достигло несколько десятков тысяч человек и не было в нескольких районах ни одного дома, где не жил бы кто-то из них. Многие из них, уехавшие в большие города, регулярно переписывались с Раисой Захаровной и не было среди них ни одного человека, который бы отказался выполнить любую её просьбу.
    Сейчас этой женщине исполнилось девяносто лет, и здоровье её серьёзно ухудшилось. Она страдала артритом и радикулитом, почти ослепла и передвигалась в инвалидном кресле, которое ей подарила местная администрация, среди членов которой было несколько её бывших учеников.
   Но болезни не могли сломить дух этой необыкновенной женщины. Она обладала великолепной памятью, знала всё о жителях нескольких сёл и никогда не отказывалась помочь советом, а если надо – то и делом. Её любили все без исключения, но никто не в силах был вернуть её главную ценность – здоровье.
- Ну, если для этой святой женщины – то бери без разговоров... Главное – чтобы помогло! Отдай её целое яблоко, Мариночка.
- Нет, вторую половину я отдам Феде Соловьёву. Посмотрим, поможет ли ему это чудо-яблоко...
   Собравшиеся в комнате все, как по команде, тяжело вздохнули и согласно закивали. Феде Соловьёву было четыре года и он был инвалидом детства. Его мать была брошена мужем, как только стало известно о болезни долгожданного сына. Услышав страшный диагноз «ДЦП», Виктор Соловьёв на следующий же день исчез в неизвестном направлении, даже не оставив прощальной записки.
   Софья Соловьёва осталась с больным сыном на руках и практиче-
ски без копейки в кошельке.
   Конечно, молодая женщина не осталась без помощи и поддержки. Ей помогли найти надомную работу, бабушки-соседки по очереди сидели с мальчиком, мужчины отвозили на машине в город, когда нужно было ехать в больницу на процедуры, но разве всё это могло помочь мальчику избавиться от болезни?
    На следующий день Марина зашла сначала к Раисе Захаровне, а затем к Софье Соловьёвой. Она, конечно, ничего не сказала насчёт волшебства и возможного выздоровления, просто угостила обоих своих «пациентов» вкусным яблоком. И стала ждать результата. Про себя она горячо молилась за обоих и верила, что чудо всё-таки произойдёт.
    И оно случилось! Конечно, не в один день, но уже через две недели село взволнованно загудело, обсуждая чудесное исцеление старой женщины и маленького мальчика.
    Раиса Захаровна ходила сама, правда, не быстро, но уверенно, всё видела и слышала. А Федя стал обычным здоровым ребёнком, правда, немного напуганным и удивлённым тем, что он может играть с мальчишками в футбол, научиться плавать и ходить с мамой гулять, как те дети, за которыми он раньше наблюдал со стороны.
    А что же случилось с третьим яблоком, которое выпало из фартука Алёны?
    Оно покатилось вниз по откосу, и упало в большой ручей, который через несколько километров впадал в небольшую полноводную речку.
Быстрое течение подхватило спелый плод и понесло через поля, луга и леса.
    Необычным предметом заинтересовались речные жители. Небольшая щука попыталась схватить его своими мощными челюстями, промахнулась и увлеклась охотой на проплывающую мимо рыбку-уклейку. Ловкие выдры хватали яблоко перепончатыми лапами и устроили весёлую возню, пытаясь выбросить его на берег, однако плод был слишком велик для этих зверьков. Большой бобёр проводил его взглядом, но, признав несъедобным, махнул лапой. Рыба куда вкуснее этой незнакомой твёрдой штуки!
      Таким образом, наше яблоко оказалось очень далеко от родной Яблони.
      Прошло несколько дней, и вот однажды ночью течение вынесло его к большому острову и мягко выбросило на берег.
      Остров этот был большой и плодородный, но нога человека никогда не ступала на эту землю. А причина была очень проста – почти всю эту плодородную территорию занимали растения, с которыми человек не очень-то хочет встречаться добровольно.
     Борщевик – вот главный обитатель острова. Борщевик вырастает больше двух метров, и для человека встреча с ним обычно заканчивается сыпью и ожогами по всему телу, что доставляет ему много страданий.
     Поэтому местные ребятишки никогда не заплывали сюда поиграть в пиратов и казаков-разбойников, хотя здешние заросли как раз подходили для этих игр. Даже взрослые жители окрестных деревень избегали здешних мест, хотя и знали, что на южной оконечности острова прекрасно ловится щука и карась, а под камнями множество раков.
    Яблоко, выброшенное на берег, попало в небольшую промоину. Его тут же заметила ворона, пролетавшая мимо, и схватила своими острыми когтями. Однако плод оказался слишком тяжёл для птицы, и она выронила его, пролетев несколько десятков метров. От удара о землю яблоко лопнуло, и крупные угольно-чёрные семена выпали из своего домика на землю, густо поросшую хищным растением.
    Царь острова не обратил внимания на это происшествие. Он господствовал на этом участке суши уже много десятилетий и был непоколебимо уверен, что так будет и дальше. Птицы, пролетая над островом, часто роняли на землю семена различных растений, но ни одному из них не удалось прорасти в его владениях.
    Однако эти семена, упав на негостеприимную землю, поспешили закрепиться на ней – ведь им так долго пришлось ждать, пока они смогут выполнить своё предназначение - дать жизнь новым растениям! И они оказались на удивление упорны в достижении своей цели.
    Уже через несколько дней их тонкие, но удивительно живучие корешки уже углубились в землю на десяток сантиметров, а из семян проклюнулись зелёные ростки.
   А тем временем наступила осень. Погода испортилась, начались холодные затяжные дожди. Высокие стебли Борщевика пожухли и стали падать на землю, укрыв собой проросшие яблоньки.
   А когда выпал снег, и стебли хищного растения начали гнить, удобряя собой почву на острове, ростки спокойно заснули, уверенные, что им не грозит ни голод, ни холод – ведь под грудой стеблей и снежным одеялом так тепло и спокойно!
    Наступила весна. Молоденькие яблоньки, успешно перезимовав, уже выросли на добрые сорок-пятьдесят сантиметров. Борщевик тоже выпустил молодые побеги и теперь уже не был так снисходителен к наглым пришельцам. Его корни целой сетью опутали корешки яблонь, пытаясь задушить их, не дать пить и расти. Побеги на поверхности плотной толпой обступили незваных гостей, закрывая солнце, не давая вырасти.
    Однако все усилия царя острова не принесли никаких результатов. Как будто назло хищному растению на тёплом весеннем солнышке молодые яблоньки окрепли и стали расти с невиданной для этого растения быстротой. Уже через месяц, когда птицы начали вить гнёзда, они были высотой больше метра. Борщевик в отчаянии всеми доступными ему методами пытался помешать наглым пришельцам, однако потерпел сокрушительное поражение впервые на протяжении десятилетий, пока он был царём острова.
    Прошло три года. За это время Борщевик был окончательно побеждён, а на свободном от него острове выросла молодая яблоневая роща. Земля покрылась мягкой зелёной травкой, на которой сначала робко, а затем уже смело начали расти колокольчики, клевер, ромашки и другие полевые цветы.
    Конечно, люди из окрестных сёл не могли не заметить эти удивительные перемены. Но не так-то просто было преодолеть многолетнюю осторожность и посмотреть, что за чудеса происходят на Проклятом острове, как называли этот кусок суши посреди реки.
    Но вот однажды к песчаному берегу причалила лодка. Из неё вылез высокий сухопарый старик с длинной седой бородой, внимательно осматривая выцветшими голубыми глазами открывшуюся перед ним картину.
    В эту весну яблони впервые зацвели. Огромные бело-розовые цветы привлекли своим сладким ароматом целые тучи шмелей и пчёл, которые с громким гудением буквально облепили тонкие веточки деревьев.
   Старик медленно, осторожно подошёл к первой яблоне, неверяще потрогал цветущую ветку, стараясь не потревожить насекомых, деловито собирающих сладкий нектар.
- Ишь ты, диво-то какое! Уж сколько лет на свете живу, а не припомню, чтобы здесь росло что-нибудь, кроме проклятущего борщевика.
    Он медленно прошёлся по острову, пересчитал яблони – их было двенадцать, затем прилёг на пригорок, покрытый мягкой зелёной травкой и цветами и долго смотрел на прекрасный пейзаж.
   Затем веки его отяжелели и он спокойно заснул.
   Спал он целых три часа и проснулся тогда, когда солнце уже начало клониться к горизонту, собираясь на покой. Старик неожиданно быстро и легко поднялся с земли, протёр рукавом рубашки заспанные глаза и вдруг замер, прислушиваясь к ощущениям своего тела. Поднял левую руку, согнул её в локте, затем топнул ногой о землю, поднял и помахал ею в воздухе. Обычно старческие суставы отзывались на такие упражнения тупой, давно привычной болью. Но сейчас руки и ноги двигались легко и плавно, без малейшего дискомфорта, как сорок лет назад.
- Вот диво-то! И поясницу ломить перестало... – прошептал он, всё ещё не веря сам себе. - И глаза видят хорошо...
   Старик ещё несколько минут просидел на траве, приходя в себя, затем отвесил яблоневой роще низкий поклон, сел в лодку и уплыл.
   Прошло несколько дней, и к острову снова причалила лодка. На этот раз сидящих в ней было двое – уже знакомый старик и бледный долговязый подросток лет тринадцати. Мальчик медленно, словно ему было не тринадцать, а семьдесят лет, выбрался на берег и начал кашлять. Он кашлял долго, с надрывом, раскачиваясь всем телом и сплёвывая на песок тяжёлые сгустки мокроты с кровавыми прожилками.
    Старик с тревогой следил за мальчиком, поддерживая его за плечи, вытирая холодный пот с его лба и с надеждой глядя на бело-розовые цветы молодых яблонек.
    Наконец, паренёк откашлялся. Лёг на толстое покрывало, которое старик принёс из лодки. Глаза мальчика закрылись и он заснул.
- Спи, милый, спи! – заботливо укрыл его вторым покрывалом старик и начал разводить на берегу костёр. Затем он забросил удочку, натаскал из-под камней раков и принялся варить из них суп. Из лодки вытащил бутыль с молоком, каравай свежего хлеба, корзинку с овощами и ещё какие-то припасы.
   Тем временем на удочку попалась большая щука. Старик выпотрошил её и принялся запекать в лопухах, закопав в горячую золу.
    День уже клонился к вечеру, когда мальчик проснулся.
- Ой, уже вечер?! – удивился он, протирая заспанные глаза. – Дедушка Ерофей, а что же ты меня не разбудил? А чем это так вкусно пахнет?
- Как ты себя чувствуешь, Стёпушка? – с надеждой и тревогой спросил Ерофей.
- Хорошо... – медленно проговорил паренёк, прислушиваясь к своим ощущениям. – Дышать легче стало... И в груди не так жжёт... И есть хочется!
- Сейчас, милый, сейчас вечерять будем! – засуетился старик, незаметно для мальчика смахивая слезу. – Вот, пока попей молочка, оно тебе очень пользительно.
    Степан медленно выпил полкружки молока, а затем съел кусочек запечённой щуки, кусок хлеба и несколько ложек раковой похлёбки.
    Наевшись, он опять опустился на покрывало и начал глядеть на закат.
- Хорошо-то как здесь, дедушка Ерофей, - тихо, мечтательно произнёс мальчик. – Так бы и остался здесь...
- А и останемся, милый, останемся!
- А дома нас не потеряют?
- Ну что ты, я ведь твоих родителей предупредил, что, может быть, мы через несколько дней вернёмся. Вот сейчас палатку поставим... Судя по всем приметам, дождя несколько дней не будет, а припасов у нас с тобой довольно.
- Ладно, дедушка.
    Ерофей со Степаном прожили на острове целых шесть дней. Приступы кашля, если и повторялись в это время, то были уже намного легче и короче, чем в первый вечер, а аппетит Степана становился всё лучше и лучше, так что Ерофею пришлось сплавать в деревню за припасами.
    Уже через день мальчик смог самостоятельно прогуляться по острову, не останавливаясь через каждые несколько метров, чтобы перевести дыхание. Он заметно окреп, и хоть и не выглядел абсолютно здоровым, но уже и не походил на безнадёжно больного.
    Тем временем лепестки яблонь начали опадать.
- Ну что же, Стёпушка, нам пора… - сказал Ерофей утром восьмого дня. – Смотри ты, какое чудо Мать Сыра Земля породила! Я ведь только слабую надежду имел, что тебе этот чудо-остров помочь сможет. Даже не надежду – мечту. А вон оно дело-то как повернулось! Давай-ка, отрок, вместе поклонимся ей, матушке всего живого, и поблагодарим её за эдакую благодать…
    Не споря, Степан опустился на колени и низко склонился, упираясь лбом в землю.
- Спасибо тебе, Матушка Сыра Земля, за надежду выздороветь и стать родителям моим на старости лет опорой и защитой, - нараспев произнёс мальчик.
    Они прибрали за собой, сели в лодку и уплыли.
    Наступило лето. Ерофей несколько раз приплывал на остров, наблюдал, как в первый раз на деревьях созревают плоды, пока ещё небольшие, но уже ярко-жёлтые, как первый луговой мёд, который он видел в гнезде поселившихся на острове шмелей. А когда поспел урожай, он низко поклонился одной из яблонь и сказал:
- Позволь, милая, сорвать с тебя пару яблок. Если уж цветы твои великую пользу  принесли, то и плоды, наверно, не хуже окажутся.
    Ближайшая ветка слегка качнулась и в шершавую от мозолей ладонь Ерофея упали два небольших спелых яблока.
    С тех пор прошло много лет. На острове, который теперь в окрестных сёлах и деревнях зовут Благодатным, вырос целый яблоневый лес. Весной аромат цветущих деревьев чувствуется на добрый десяток километров. Для людей стало доброй традицией – приплывать в это время на остров – погулять, подышать чарующим и целебным ароматом, загадать желания. Ежегодно несколько пар объясняются здесь в любви, матери привозят родившихся осенью или зимой малышей, чтобы они росли здоровыми и крепкими.
    Считается большим грехом ломать ветки яблонь, затевать на острове ссоры, сквернословить, пить крепкие напитки, оставлять после себя мусор.
    Было замечено, что если пара обручится на острове в сезон цветения, то их совместная жизнь будет долгой и счастливой, а дети, родившиеся у них – обязательно здоровыми и умными.
     Ну а когда поспевает урожай, приплывает на остров Степан, давно уже ставший отцом четырёх детей, и срывает с дерева несколько плодов. Он теперь «хранитель» острова и сам решает, кому из серьёзно больных отдать чудо-яблоко.
    Его решения всегда справедливы, и их никто не оспаривает. Он уже привозил на остров своих детей, рассказывал о чудо-деревьях и показывал их. 
   Степан размышляет о том, кто из его детей после него станет оберегать остров? К кому потянутся ветки? Кто получит благословение от Матери Сырой Земли, которая послала людям свой заветный дар?