План Б

Мы были знакомы уже год. Он всегда был  в хорошем настроении; если покопаться в памяти, можно вспомнить один-два раза, когда я видела его погружённым в себя. Виктор из тех, о ком сотрудницы отзывались одобрительно. Всегда готов помочь, от него часто можно было услышать: «Сейчас решим», или  «Не вешай нос, чудо ещё никто не отменял» - и обязательно с улыбкой.


Когда я однажды увидела его в унынии, то сильно удивилась. Он сидел на своём рабочем месте, перед его глазами плавала заставка, но взгляд уходил за пределы плоскости монитора. Я спросила:

-Вить, случилось что?

Он улыбнулся и ответил:

-Ничего, ничего. Если что, у меня есть план «Б».

 Встал и ушёл по делам. Я вернулась к открытым файлами, день шёл по привычной колее.


Мы сблизились настолько, насколько позволяют рабочие места в метре друг от друга. Виктор был таким «старшим братом» всему отделу, умел не перейти границы и развеять неловкость так, что от неё не оставалось осадка. Я не спрашивала как у него дела, никто не спрашивал, этот вопрос чаще всего принадлежал ему, и порой опережал наши «здорово» или «привет».


Когда я только устроилась, Виктор помогал освоиться. Вспоминается мой первый день: он завёл разговор про то, что рядом с женским туалетом, на втором этаже около правой лестницы, в прошлом году лопнула труба, и понадеялся, что в этом году этого не случится. Я сразу запомнила, где находится нужное помещение.


Спустя полгода он проделал тот же трюк с другой новенькой сотрудницей - но в её случае это было разбитое окно. Сотрудница быстро удалилась, он проводил её взглядом до двери, потом повернулся ко мне и подмигнул. В разговорах был сдержан, но, возможно, это чисто мужская привычка.


Однажды в обеденный час мы разговорились о любимых блюдах, и незаметно для себя я стала жаловаться на потерю поваренной книги. Я сильно увлеклась, проговорила весь обед. Он слушал, не перебивая, пока другие ковыряли вилкой в лапше и из вежливости кивали головами, не покидая чатов. Когда же заметила, что перетянула на себя внимание, стало неловко, и я смутилась. Виктор спросил:

- То есть ты больше всего жалеешь, что не запомнила рецепт маринада?

- Да. Думала, всегда под рукой, и запоминать не стала.

На восьмое марта я получила книжку «Маринады и соусы»; о разговоре на тот момент я уже не помнила. А сотрудница, что во время перерыва смотрела сериалы, - пластмассовую подставку под телефон, потому что карандашница, подпирающая гаджет во время просмотра, частенько падала. Я часто становилась свидетелем таких случаев, но уверена: их на порядок больше.


Мы были знакомы месяц. Виктор подкатился на своём компьютерном кресле, сунул телефон мне почти под нос и спросил:

- Смотри, какая лучше? – на экране высвечивались предложения по съёму жилья.

- Я не знаю. Надо сравнить цену, учесть развязку.– на тот момент я не рискнула спросить, зачем ему понадобилось жилье, да и, строго, это дело не моё.

- Я на машине, слава Богу! – развязка не имеет значение, а по цене они все подходят.

- Может есть другие важные пункты? Детский сад, супермаркет или парк?

 Виктор рассмеялся и убрал телефон.

 – Саш, ты выдала все свои предпочтения одной фразой!

За этот месяц он уже узнал про мой декрет, проблемы с детским садом и радужные мечты на отпуск.

- Тогда с высокими потолками, – подытожил Виктор.

Больше он к этому разговору не возвращался. Я посчитала этот случай личной причудой, частью натуры, не приносящий окружающим вреда. Эти слова всего лишь колыхнули воздух. О таких моментах говорят: если не знаешь, то не поймешь.
На втором месяце знакомства я могла без спроса взять предмет с его стола, даже выхватить ручку из рук, чтобы сделать заметку на квадратном стикере, и получить вдогонку:

- Саш, я в понедельник тебе две  в сумку кинул. Или ты их уже сгрызла?

- В сумку лезть надо. Это срочно, а то забуду.

-Убедила, – сдавался Виктор.

Если кто-нибудь выкрикнет имя Виктора, я сразу представлю своего соседа по рабочему месту, как привычно он откидывается на спинку кресла и слегка покачивается, пока сосредоточенный взгляд сверлит экран.


В пятый месяц я могла попросить подкинуть домой после работы, и это ему оказывалось всегда по пути, и всегда я принимал его ответ за чистую монету. Помню, как впервые села к нему в машину: банальные три иконки на приборной панели и освежитель на зеркале заднего вида. Он освободил переднее кресло от коробки мятой с угла, поправил чехол:

- Устраивайся.

     Машина тронулась, весь путь двигалась плавно покачиваясь, уступая дорогу «торопыгам» и в конце остановилась напротив подъезда. Так Виктор познакомился с моим мужем, а после пяти минут общения они обменялись номерами.  Муж даже как то звонил ему и просил отбуксировать машину в субботу - Виктор не отказал.


Я помню ту неделю. Уже со вторника она пошла кувырком. Кроме сломанной машины на дороге были и облитое йогуртом праздничное платье дочери, переросшее в двухчасовую истерику, и рабочая флешка, простиранная вместе с джинсами,  и ручка новой сумки, беспощадно оторванная мной в попытке протиснуться к выходу сквозь трамвайную толпу.


Казус в трамвае случился утром в пятницу. После общественного транспорта на работу я пришла в еле сдерживаемых слезах, а в носу чувствовалось пощипывание. На рабочем месте я зло плюхнулась на кресло, обнимая пострадавшую.

- Так, понятно. – Виктор указал пальцем на сумку. – Надеюсь она погибла сражаясь за Родину?

Я улыбнулась, а слезы предательски покатились из глаз. Дальше Виктор перешёл на притворный шёпот:

– Не смей при ней плакать – показал он на сумку глазами, – они же все чувствуют. Хочешь, чтобы она совсем упала духом? Предлагаю выпить по кружке чая с конфетами. Ей сейчас нужно побыть одной.


Ему с лёгкостью удалось поднять мне настроение и перевести это случай из категории «это катастрофа»  в разряд «всякое бывает, на все воля Божия». В конце рабочего дня Виктор вручил мне многострадальную  сумку, ручку заменял паракордовый шнур.

- Это временно, до дома дотерпеть, – пояснил Виктор.

-А если развяжется? – На самом деле я не сомневалась, это был праздный вопрос, лишь бы перекинуться словом: беседа успокаивала.

-Не развяжется, я разбираюсь в узлах.

И опять поймала на себе смешливый и снисходительный взгляд. И опять я ничего не почувствовала,  что может насторожить в досужем разговоре?


На восьмом месяце знакомства я обнимала Виктора при встрече. Это получилось само собой. Конечно, это не было моей привилегией: он мог обнять или пожать руку любому. Для меня все это неприемлемо -я по возможности избегаю прикосновений, а в это вопросе не терплю даже формальности.  Либо я обнимаю, либо нет.

 
Однажды Виктор стал свидетелем, как сотрудник из соседнего отдела протянул мне руку. Не ответить на раскрытую ладонь при знакомстве  - жест не уважительный, поэтому пожатье все же состоялось. А после  протирала влажными салфетками каждый палец, стараясь быть не замеченной. Виктор достал из рюкзака полосатый кусок мыла и протянул мне:

- Держи, с ароматом  моря. Ты же любишь море?

Он ловко направил мои мысли в нежные мечты о прогулке по пляжу.

- Ты всегда носишь с собой кусок мыла?

- Сегодня я ношу целых четыре куска! В наборе дешевле. Пока ты не спросила зачем, отвечаю: я втихаря ими моюсь, пока никто не видит!

И я опять смеюсь, держа в руке душистый подарок. Кому захочется сторониться понимания и простоты?


А две недели назад я заметила на безымянном пальце Виктора обручальное кольцо. Это надолго отвлекло от рабочего настроя: полезли вопросы и домыслы. Он женат? Кольцо было раньше, и я его не замечала? Почему сегодня заметила? Нет, не было кольца. А почему сегодня надел? Живёт на съёмной квартире, ушёл от жены, а вчера помирился?...  Их становилось только больше, словно невидимый кочегар подбрасывал их в топку моего сознания. Наконец всё сложилось в одну фразу:

- Вить, у тебя кольцо?

Его руки зависли над клавиатурой, правая сжалась в кулак. Виктор с досадой скользнул взглядом по золотой полоске на пальце.

- Да! – кольцо переместилось в карман рюкзака . - Забыл снять.

- Ты женат? – Я не знала, насколько вправе задавать такой вопрос, так как сам Виктор никогда не лез в душу напролом - я сама ему все рассказывала, но вопрос выпрыгнул сам собой.

- Я не знаю.

 Повисли секунды молчания, а потом Виктор негромко рассмеялся глядя на меня. Он говорил , что моё лицо не умеет скрывать эмоции и на нем читается все о чем думает моя голова .


- Саш, - продолжил он – не хочу, чтобы мои призраки беспокоили кого-то ещё. Я со всем разберусь

 Виктор откинулся на спинку кресла и с присущим ему задором кинул:

 - У меня всегда есть план «Б».


Мы оба вернулись к работе - или сделали вид.  И все же прикосновение к личному и уязвимому Виктора стало для меня неожиданностью. Будто мне положили в ладони распластанную студенистую медузу, и её нужно быстрее вернуть обратно в глубину, из которой её достали, чтобы не погубить.


Спустя день он был особенно молчалив.  Подходил к стеклянной грани окна и всматривался в сырой город - а может, и в прошлое. Уверена, причиной стал наш разговор. Да и погода располагала: дождь лил весь день -то хлёстко крупными каплями, то моросил мокрой пыльцой.


Вечером я попросила подкинуть до детского сада. По пути мы заехали в маркет.

- Саш , ты непротив?- Виктор указал рукой на магазин. Белая «Мазда», как раз отъезжала, освобождая  парковочное место вдоль бордюра. - На этаже лампочка перегорела, хочу заменить.

- Конечно, но я подожду здесь.

-Как хочешь.


Он переложил в левую руку ключи, которые успел вытащить из замка зажигания, быстро схватил куртку с заднего сиденья и вышел под дождь. Одеваясь на бегу, проскочил в распахнутые стеклянные двери.


 Когда куртка покидала своё место, я чётко слышала звук падающего предмета. Это оказалась небольшая бурая коробка, потёртая, со сбитым углом, с печатной надписью карандашом в углу: «План Б». Если бы я не вертела её в руках, то надписи бы не заметила. Знаю - чужое брать,  ай-ай-ай, но таинственный план  манил взглянуть одним глазком. Совесть мучила долго. Дважды пешеходы переходили дорогу за зелёный свет, а потом крышка открылась без проблем.


Столько же я разглядывала знакомые вещи. В коробке в несколько колец был скручен тот самый паракордовый шнур - не знаю какой длинны, по кольцам не понятно. Половина мыльного куска в полоску с аккуратным срезом от ножа и крючок с резьбой. «Потолки высокие...»  - всплыло в памяти. Захлопнув коробку, я вернула её назад, на коврик за водительским сиденьем. Оказалось вовремя: Виктор как раз вышел из магазина и направлялся к машине..


- Извини, что долго. Не мог решить - с холодным светом брать или тёплым. Взял обе.


 Виктор отправил лампочки в бардачок, а мокрую куртку обратно на заднее сидение.
Мы выехали на проезжую часть. В голову назойливо лезли очень плохие мысли. Виктор притормозил на светофоре, дворники продолжали ритмично скользить по стеклу. Затикал поворотник.

- Вить, если, что ты всегда можешь на меня рассчитывать! - Не знаю, эти слова надо говорить в таких случаях или другие, уверена - со стороны выглядело странно.

- Ты про лампочку? Саш, не забивай голову, на месте определюсь.
И молчание до следующего поворота.

- Лампочка - это хорошо. А то в темноте кто-нибудь шею сломает. А ломать шею нельзя никому!

- Согласен. Хочешь пришлю фото после замены? - подшутил Виктор. - Раз тебя это тревожит больше всех моих соседей вместе взятых.

- Присылай.


 Тема была исчерпана. Я вышла у садика, он уехал.


Всю дорогу домой я убеждала себя, что такой жизнерадостный человек , как Виктор, не мог задумать ничего страшного и не обратимого, что это шутка или пранк. Вечером, после фотографии, где на лестничной площадке сияла тёплая лампочка, поселилась уверенность, что всё не то, чем казалось на первый взгляд.


После выходных он уволился. Тихо и быстро. В очередной день вместо привычного соседа в кресло рядом сел другой человек. В ответ на приветствие - холодный кивок, потом коллега надел наушники, уткнулся в телефон. Позже начальник, стоя посередине отдела, представил нового сотрудника официально, громко, чтобы всем было слышно.  Набрала номер Виктора - «абонент недоступен».


Я знала адрес, но повода заезжать раньше не было, да и смысла тоже.  Вызвала такси. По пути за окном проскакивали не знакомые маркеты, аптеки, кольцевые развязки. Я надеялась, что опять все надумала, и сейчас увижу снисходительный взгляд Виктора и буду краснеть за свой сентиментальный порыв. И одновременно боялась не встретить этого взгляда - я боялась больше никогда его не встретить.


Через полчаса, или около того, запыхавшись от пробежки по лестнице, в расстёгнутой куртке, шапкой в руках и испариной на лбу, я звонила в дверь его квартиры. Виктор открыл. Видеть его было облегчением. Обрывисто объяснила почему здесь и мучаю кнопку звонка:


-Ты не пришел. Уволился. Ничего не сказал, телефон молчит!

-Проходи, – произнёс Виктор спокойно.

Мы вошли, он закрыл дверь, помог снять верхнюю одежду, жестом пригласил на кухню.


- Вить, я самое страшное подумала. Я знаю про план «Б»!- на выдохе выпалила слова и затихла.


Виктор невозмутимо нажал на кнопку электрического чайника, достал кружку, поставил передо мной.

-Я понял. – он посмотрел на меня так, как я и ждала. – Я закрывал коробку по-другому.

- Напридумывала, да? Прилетела как ошпаренная, даже не подумала, что ты можешь быть не один.

- Я один. - Он тяжело выдохнул. – В этом -то все и дело. После твоих слов в машине, я понял, что ты догадываешься, а коробка все объяснила. Пришлось обдумать все ещё раз.


Кнопка чайника отпружинила на прежнее место. Виктор налил кипяток в мою чашку, потянуло нотками бергамота.


 – Варенье или конфеты?


 Я молчала - сейчас совсем не до них. Уверенными движениями Виктор поставил передо мной и то и другое.


-Ты меня, Саша, от края отвела! Как же я теперь… когда ты знаешь...


 Зазвучала пауза.


 - Мы когда с Олесей поженились, я её сразу венчаться потащил. Считал это как гарантия или оберег.  Думал теперь точно навсегда и душа в душу. Но все оказалось не так. Через три года развелись. До конца не верилось, думал - это временно, перемелится, сойдемся, а она замуж вышла.  Ну, получилось как получилось. Она свободна, я свободен. Вроде все понятно, только с клятвой что делать? Весит на мне чугунным замком. Тяжело, а сбросить силы нет. Душу жжёт. Чуть глупость не сделал...


- А уволился зачем?

- Зачем? Чтобы не тянуло.  Решил с одним знакомым священником поговорить, а он в скит уехал. Собираюсь его навестить там. А потом не знаю, как сложится.


Мы засиделись до четырёх. Он не гнал, но я чувствовала , что уже пора. Перед выходом обняла его на прощание. Пока спускалась по лестницам подъезда и шла до автобусной остановки, ещё чувствовался вкус клубничного варенья на губах и теплота откровения. Но секунда за секундой все это уступало горечи расставания.


Офис не изменил ритма. Новый сотрудник оказался необщительным, но вежливым парнем. На днях пришёл с порванным шнурком на кроссовке, отдала шнур, когда-то изображавший ручку. Фикус у кулера сбросил два пожелтевших листа - взяла на поруки.  Сегодня набрала Виктора. В ответ - короткое: «Перезвоню...».