Заначка

ЗАНАЧКА               
                Заговори, чтобы я тебя увидел.
                Сократ
       Нескончаемая тайга, наконец, истощилась, и они вышли на почти открытое пространство, занятое слева - невысокими ярко-оранжевыми отрогами, а справа – густыми кустарниками вместо высоких деревьев.
       - Уф… - устало сказал Караулов. – Это уже гораздо лучше.
       Они остановились. Максимовский достал из подсумка планшет, и что-то на нём проделал пальцами.
       - Люблю эволюцию техники, - спустя минуту сказал он довольно, пряча
планшет в родной чехол. – Двадцать лет назад я не всегда уверенно
ориентировался в лесу по компасу и своим зарубкам на деревьях. Потом
понаставил на подведомственной мне территории полсотни радио-маячков с
миниатюрными солнечными элементами, и по космическому навигатору
выхожу в нужную точку – тик в тик.
       Он оглядел холмы, кусты и тайгу.
       - Как тебе смена пейзажей?
       - Великолепный контраст! – признался Караулов. – Но не совсем понятный.   Оставим в стороне окрас холмогорок, но почему их древность не поросла хотя бы мхами? В городе что-то растёт даже на высотках. И отчего – только кусты, но ни одного дерева? Что за расовая дискриминация местной флоры?
       - Всё взаимосвязано. Холмогоры, как ты выразился, залегают и в метре
под дёрном. Кустам это - без разницы, а вот деревьям не удаётся создать
мощную корневую систему. Оттого и избегают они этой территории. С
остальным разберёмся вместе, но чуть дальше.
       Максимовский подвёл друга к длинному толстому, оструганному
топором бревну.
       - Присаживайся, - сказал он, показав на вырезанные на верхней стороне
бревна выемки, похожие на сиденья.
       - А ты, я вижу, основательно приготовился к моему визиту, - улыбнулся
       Караулов, сбрасывая с плеч рюкзак, и занимая одно из мест.
       Максимовский поставил свой рюкзак рядом с чужим, и тоже взобрался на
бревно.
       - Не обольщайся на этот счёт. Просто я успел сделать только два седла.
А вообще, они будут – по всей длине бревна. Дай срок…
       - Готовишься к большой аудитории слушателей? И зрителей? – чуть
насмешливо спросил Караулов.
       - А как же! – сказа Максимовский с нескрываемой гордостью. - Свои
открытия нужно продвигать в массы!
       - Начинай с меня! – милостиво разрешил Караулов.
       - Тогда ответь мне на первый и простейший вопрос: что ты видишь перед
собой?
       Караулов в который уже раз окинул взглядом неровности земли.
       - Всё то же. Холмы…
       - И что ты о них думаешь?..
       - В плане чего? – не понял Караулов.
       - В плане структуры и происхождения.
       - Я биолог, а не камневед, как ты, но за многие годы нашей дружбы
научился кое-что понимать и в твоей епархии. Это похоже на осадочные
породы. Когда-то здесь ведь было дно древнейшего океана, которое потом
поднялось…
       - Вот! – радостно воскликнул Максимовский. – Осадочные породы!
Магия первичного определения! Пусть даже и дилетанта! Десятилетия назад
здесь шастали топографы и прочие землемеры, они тоже на глазок назвали всё это осадочными породами. Без вкраплений. Геологи видели эти морфологии с
самолётов и вертолётов, и также почему-то не проявили к ним особого интереса. Твой друг, кстати, такой же. До прошлого лета…
       - А что случилось прошлым летом? Землетрясение или извержение
вулкана?
       - Хуже! Здесь надолго появился я. Случайно, но закономерно…
       - Детали, пожалуйста, - попросил Караулов.
       - Прошлым летом я со своими коллегами спускался на катере по реке Тайга к прииску артели золотоискателей. Мои друзья геологи остались там на несколько дней, чтобы порыбачить и поохотиться в девственных лесах, а я решил вернуться домой пешком. Через тайгу. Полсотни километров летом по сим роскошным местам – это туристический поход. Тишина, чистейший воздух и вода, грибы, ягоды, дичь… Вышел я рано утром, и к вечеру первого дня оказался именно здесь. Уже темнело, поэтому я решил тут переночевать. Вот эта каменистая площадка в сотню метров диаметром – идеальное для того место. Разводи безискровый костёр, и готовь себе ужин, не боясь устроить пожар в тайге. Ты видел у меня разборную металлическую конструкцию для костров. Раскладываешь, вешаешь на неё котелок с водой, и разжигай под ним огонь. Я установил всё на этой площадке, запустил костёр, и пока он нагревал воду в котелке, пошёл вон к тому дереву, на толстой ветке которого временно повесил свой рюкзак и ружьё. Залез я в рюкзак, чтобы достать концентраты и консервы для приготовления еды. Было уже основательно темно, и тут у меня за спиной будто кто-то включил прожекторы! Я оборачиваюсь, а на месте моего костра – световой столб высотой метра три, и диаметром - в полметра. Столб - яркий, матовый, и в нём - точно мечутся множественные радужные шарики разных цветов… И - ТИШИНА… Завораживающее зрелище! Я стою и смотрю, забыв про ужин… Вся эта иллюминация продолжалась с полминуты, а потом световой столб точно провалился в площадку и погас… Я, разумеется, перетрусил, сорвал с ветки рюкзак и ружьё, и ломанулся в тайгу, подальше от этого пугающего места. Бежал почти вслепую, натыкаясь на деревья, и боясь включить фонарь. Бежал, пока не врезался в скалу посреди леса, с глубокой расщелиной в ней. Забился я в эту расщелину спиной, выставил вперёд ружьё, и замер, слушая лес… Сначала слышал только собственный пульс в ушах, а потом - и таёжные звуки. Спокойные… Я не поверил тишине, и всю ночь прободрствовал. Когда стало совсем светло, страхи выветрились из меня настолько, что я решил вернуться. С ружьём – легче, когда видишь противника. Пришёл я сюда по своим радио-маячкам, встал на краю леса и посмотрел в бинокль…
       Караулов зафиксировал свой взгляд на том месте, где мог быть костёр друга.
       - Ничего я не увидел… - сказал Максимовский огорчённо. – Ровная
площадка, и никаких следов моего вечернего пребывания здесь. Осмелев ещё
больше от ружья и солнечного света, я побродил вокруг, но не нашёл - ни котелка, ни даже останков своей рогульки. Тогда здесь ещё не было зрительского бревна, поэтому я сел прямо в траву, и стал думать бессонные думы. Думал - долго, и в конечном итоге пришёл к выводу, что инопланетяне тут ни при чём, а всё дело в этих холмах. Не простые это холмы, и не осадочные они отложения. Что-то другое. Страха во мне не было, только любопытство, поэтому я дошёл до места своего вчерашнего кострища, и посмотрел внимательнее на то, что было у меня под ногами.
       Максимовский надолго замолчал, задумчиво глядя на площадку перед
ними.
       - И что ты там увидел?.. – подтолкнул его Караулов вопросом.
       - А ничего! Ни пылинки от меня, ни соринки! Даже копоти от костра не
было! Чудеса – да и только! И тогда на меня нашёл неуёмный азарт.
ПОВТОРИТЬ!
       - Азартный ты, однако, Парамоша… - сказал Караулов без усмешки. – Я бы сюда даже не вернулся. Скакал бы галопом до самого дома, а уже потом
анализировал и делал выводы.
       - Это потому, что ты – диванный биолог, а я – полевой геолог. Мы всё
решаем прямо на местах.
       - Повторил?..
       - Да, кончено. Но, разумеется, уже в усечённом варианте. Без дорогих
жертв. Просто сложил на площадке топливные брикетики, полил их жидкостью для розжига, запалил, и дёрнул отсюда до леса. Там навёл на огонь свой сотик в
режиме видеозаписи, чтобы потом кое-кого кое в чём убедить, а сам смотрел в
бинокль…
       - И что?..
       - Всё повторилось, но уже - не в таких масштабах, как накануне. Самое
интересное то, что на месте погасшего светового столба я в бинокль увидел
некий подвижный бугорок… Будто что-то копошилось под поверхностью…
Потом всё угомонилось, и выровнялось - заподлицо. И никаких следов от моих
брикетиков… Спустя полчаса я подошёл и посмотрел в упор. Чисто! Даже
копоти нет!
       - Покажешь? – спросил Караулов.
       - Что?
       - Видеозапись?
       - Обязательно! И даже устрою персонально для тебя реалистическое шоу! Чтобы ни в чём не сомневался.
       Караулов посмотрел на лес.
       - А можно, я отойду подальше?.. – спросил он с опаской.
       - Да не бойся ты! – успокоил его Максимовский. – Это может привести к
каким-то последствиям только в непосредственной близости. Проделано - не
один десяток раз. А я стоял на том самом месте, где мы с тобой сейчас сидим. И наблюдал.
       - И что ты придумал ещё?
       - А что тут новое придумаешь экспромтом? Я решил взять образцы
материала этих самых прожорливых холмищ, и отнести к себе в институт для
детальных исследований. И тут начались новые загадки… Я облазил все
окрестности, но не нашёл - ни камешка, ни песчинки нужного цвета… Есть
огромный монолит, и ничего более… Тогда я попробовал отколоть кусочек от
этого монолита. Не тут-то было! Это был не камень, а что-то пластичное и
неуступчивое. От моего походного молотка получались только вмятины,
которые быстро затягивались. Я пошёл на хитрость, и использовал мой
охотничий нож в паре с молотком. Просто вырубил кусок. И опять пошли
странности… В образовавшуюся ямку потекла синяя жидкость, которая её
заполнила. А через десять минут это опять была ровная ярко-оранжевая
поверхность… И тот кусочек, который я вырубил, тоже какое-то время истекал этой синей жидкостью, которая быстро свернулась на воздухе…
       - Очень даже интересно! – уже почти профессионально загорелся
Караулов. – Исследовали образец?
       - А как же! По полной программе!
       - И что?..
       - Сначала – шоу.
       Максимовский слез с бревна, вышел на середину площадки перед холмами, что-то там поколдовал, и вернулся к другу, оставив после себя маленький костёрчик.
       - Пришла и твоя очередь поучаствовать в процессе, - сказал. – Твой час – настал…
       …Всё обещанное началось - через десять минут, и закончилось – ещё
через минуту.
       - Это что-то было, или мне всё – лишь померещилось?.. – Караулов
перестал смотреть на площадку, и почему-то начал испуганно озираться по
сторонам.
       - Здесь было - даже КТО-ТО… - сказал Максимовский.
       - Я пока – не в теме, - признался Караулов. – Это именно то, о чём ты мне изначально прозрачно намекал?
       - Да, но - лишь частично. О полных масштабах явления я пока даже и не
догадываюсь. Я со своей, патологически любимой геологией, зашёл во все
возможные тупики, а с твоей биологией у меня нет даже платонической
дружбы.
       - Тогда – побольше информации, желательно, с твоими комментариями и
резюме. Мне для моего старта необходима твоя базовая теоретическая платформа. Что же это за супер-грунт такой?
       - Микроскоп выявил непонятные кристаллические структуры, а 
спектральный лабораторный анализ показал массу химических элементов, и,
как ни странно, немалое количество органики. Не извне, а встроенной в
структуры кристаллов… А это видеозаписи моих лабораторных исследований с автоклавами, где я плавно повышал температуру…
       Максимовский достал свой планшет, поколдовал над ним, и протянул его Караулову.
       - Любуйся, глубокий специалист. И жду о тебя экспертных комментариев.
       Караулов молча просмотрел видеозапись от начала до конца.
       - И что это тебе напоминает? - спросил Максимовский, забрав планшет у ошеломлённого друга.
       - Деление и развитие живых клеток… Митоз, мейоз, и всё прочее…
       Караулов с опаской окинул взглядом розовые холмы.
       - И из такого состоит – всё вот это?..
       - Да! – подтвердил Максимовский. – Весь горный хребет – именно такой.
Я обошёл это кругом и оставил множество меток, выявляя границы.
       - Это - на поверхности, - сказал Караулов, глянув себе под ноги. – А что - там, в глубине?..
       - Именно так, - сказал Максимовский. – Теперь коронный вопрос к тебе, биолог. Возможна ли практически - ещё какая-то другая жизнь, кроме нашей углеродно-органической? Я перекопал кучу книг, и нарыл в сети прорву тем, но везде – лишь намёки и туманные рассуждения.
       - Это и понятно, - кивнул Караулов. – У нас есть опыт тысячелетних
наблюдений лишь за теми формами жизни, к которым относимся и мы сами.
Остальное – только голимые теории. Но кое-что мы уже знаем, и даже можем
как-то просчитывать. Всё зависит от конкретных условий. Допустим, покоряя большие глубины океана, мы можем заменить в дыхательной смеси азот – на гелий. Для нас самих почти ничего не изменится, лишь голоса станут
писклявыми. Зато не будет зловредной кессонной болезни. И появляется
возможность обходиться без длительной декомпрессии при подъёмах на
поверхность с больших глубин.
       - А высокотемпературная жизнь? – напомнил Максимовский.
       - В принципе – да. Кремний-органическая, например. Но это – лишь теория, и такая жизнь возможна только при очень высоких температурах. Не десятках градусов, как на Земле, а сотнях, как, допустим, на Венере. Чем выше температура, тем быстрее метаболизм, но только – не больше тех, при которых всё начнёт плавиться. Возможна и метановая жизнь, но при температурах - уже ниже ста пятидесяти градусов холода. Если наши теории верны, то практически на всех планетах Солнечной системы мы можем найти не только что-то, но и КОГО-ТО… На Меркурии - нет атмосферы, на Венере возможна высокотемпературная жизнь, а на Марсе – упрощённое подобие нашей. Ну а Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун – это уже криогенные варианты.
       - Тогда получается, что существует некая эстафета Жизни? Температурная?..
       - Возможно и такое. Допустим, миллиарды лет назад на тогда ещё холодной Земле возникла криогенная. Она существовала, пока температура на планете не подошла к нулевой отметке, и до какого-то уровня ушла в плюс. Криогенная жизнь погибла или каким-то образом законсервировалась. Началась наша нынешняя Эра.
       - До каких пор? – спросил Максимовский.
       - Солнце каждый миллиард лет светит на десять процентов сильнее. Мы будем существовать, пока температура на Земле не поднимется до ста пятидесяти градусов. Даже самая стойкая органика этого не выдержит и распадётся. Какое-то время будет тишина, а потом начнётся активная жизнь твоих холмов…
       - На миллиард лет. Или даже - миллиарды… - задумчиво сказал
Максимовский.
       - Пока температура не поднимется до плавления металлов и кристаллов. Дальше – уже непонятно… Возможно, там тоже будут варианты. Как и в отношении плазмы и электромагнитных полей. Наше Солнце тоже может быть обитаемым…
       - Множественные этапы Жизни… - сказал Максимовский.
       - Да. До нас, мы, и после нас.
       - Ты понял намёк, биолог?.. – хитро спросил Максимовский.
       - Чего уж тут не понять… – хмыкнул Караулов. – Яснее ясного. ИСКАТЬ!
В заледенелых местах - тех, кто был - до нас, а в тёплых – другие твои холмы… Образцами этих - поделишься? Для ознакомления. Или торговать будешь? По
праву первооткрывателя?..
       - Я не жадный… - улыбнулся Максимовский. – И Природа – тоже. И
время ещё есть… У меня и у тебя. Миллиарды лет…

           Комфортнее всего – тем, кому – ни холодно, ни горячо…