Воскресенье января 2026 года

                Зарисовка

       Перед Новым годом знакомая из соседнего подъезда сообщила, что после Рождества на неделю приезжает из Москвы ее дочь, поэтому я не удивилась приходу Даши. Она замужем, на третьем месяце беременности.  С мужем взаимная любовь, у них дочь Алина, уже ходит в школу.
      Высокая, стройная, красивая, ухоженная молодая женщина с длинными густыми, темными волосами ничем не напоминала шестилетнюю девочку, худенькую, запуганную, с сединой в давно немытых редких волосиках.
       В тот день, когда  слабоумный Шурик, сын друзей дашиных  родителей, привел ее в детско-юношеский клуб, я собрала детей на экскурсию, посвященную дню Победы, в Голубую бухту, предупредив мальчиков, чтобы они не бегали по развалинам 35ой береговой батареи и не спускались по опасным ступеням на глубину в трехэтажный дом. Наша задача возложить цветы к памятникам. Даша не отпускала мою руку, Шурик шел рядом.  Обошлось без ЧП, дети вернулись в клуб, а я повела домой сначала Шурика, а потом Дашу. Оказалось, что она жила в соседнем подъезде моего дома. Мы были совсем близко, только дорогу перейти, - мимо нас, слегка шатаясь, прошла худая, темноволосая женщина, на ногах держалась, но по лицу видно, что сильно пьяна.
                - Моя мама, - тихо сказала Даша, не делая попытки к ней подойти.
           С этого момента, мы, два педагога клуба стали опекать девочку: следили за одеждой, не оставляли голодной и записали во все кружки. Она пела в хоре, научилась играть на скрипке, рисовала, в основном цветы и небо, рисунки называла открытками и на них коряво писала: «Мама папа люблю Даша». Папу она очень любила, он не родной, приехал из Москвы. Была еще нелюбимая бабушка. Все трое – алкоголики.
        В первый класс Дашу собирала второй педагог Мария Андреевна, она же заведующая клубом, о таких говорят: редкой души человек. Дашин отчим пригрозил ей судом из-за вмешательства в чужую семью. Мария Андреевна не отступила: девочку зачислили в первый класс, и после школы она приходила в клуб, учила уроки, а вечером я вела ее домой.
        Сейчас у нее муж – трезвенник, они живут в квартире его родителей почти в центре столицы. Даша зарегистрирована здесь, у своих родителей. Не приезжала пять лет, но посылала деньги. Недавно мать призналась по телефону, что приватизацию так и не оформили, за квартиру большой долг, есть угроза ее потерять. Но Даша особо не переживала,  с долгами рассчитается, муж хорошо зарабатывает на заводе,  она к тому же  работает в фирме по недвижимости, если что, юристы помогут, уже помогают.
       Я радовалась, что у нее так хорошо сложилась жизнь, надежный муж,  любовь, можно позавидовать по-хорошему, устает, но полна желания растить детей и учиться. Работа ей нравится, с клиентами хорошо ладит, коллеги и начальник ею довольны. Очень хочется приехать летом с семьей, дочь бы поплавала в море, погрелась на солнышке. Но страшновато везти ее сюда.
          Мы пили кофе с бутербродами, говорили о прошлом, и Даша  попросила вдвоем сходить в Голубую бухту, столько воспоминаний, ведь я часто, особенно в солнечные дни, водила детей к морю, сохранились фотографии. Папа не советует идти одной, мало ли что, вдруг воздушная тревога. Позавчера услышала, стояла на остановке, сирена звучала минуты три, но очень ее напугала.
        Мне самой хотелось прогуляться вдвоем, ведь мы не виделись столько лет. Такое время, редко кто живет благополучно, тем более, кардинально меняет свою жизнь, как Даша, будто Золушка из сказки. Увы, мы живем не в сказке, как вскоре подтвердилась эта простая житейская мудрость.
        На прогулку я взяла с собой Барбарису, дворнягину, - уже старушка, но бегает бодренько. 
        Когда мы втроем прошли половину пути, неожиданно, как это часто  случается, из кустов выскочили две псины,  черно-белые,  откормленные до поросячьего состояния  местными жителями. 
       Четыре года назад в июльскую жару в степи собачники наткнулись на пятерых месячных щенят, выжили  двое, Джесся и Джек. У них есть паспорта, как положено, делали волонтеры. Джек будто что-то понимает, без паспорта был робким,  звали его Малыш, а теперь боевой,  превращает прогулку в постоянные разборки с другими собаками. Одна я бы смирилась, но сейчас его темперамент, скорее всего, помешает нам наслаждаться красотами природы и приятным общением. Я пыталась отогнать слишком шумных друзей, но бесполезно. В Голубую бухту мы теперь шли впятером. Нам пока везло, людей мало, собаки от холода попрятались.  Наконец спустились по ступеням со скалистого берега на пляж. Даша подошла к самой кромке воды и стала смотреть на море, не замечая, что волны лижут носки ее модных сапог.
                - Не могу забыть, как родители с бабушкой напивались и засыпали на полу среди пустых бутылок, а кто-то из гостей приставал ко мне, совсем еще ребенку. Я убегала ночью сюда в Голубую бухту.
            Глаза ее покраснели, вот-вот прольются слезы, но вдруг из-за высокой скалы над нашими головами высунулись три хитрые морды. Подглядывают, паразитики. Даша первая заметила, что у Барбарисы нет ошейника, быстро поднялась по ступеням и выхватила ошейник из зубов Джека. Собаки спустились к нам и сели рядом. Вся команда смотрела на море, никто нам не мешал, мы были одни.
                - Я хочу вернуться, я очень хочу здесь жить, я устала, каждое утро приходится возить Алину в переполненном троллейбусе, - жаловалась Даша, - А что делать, Алина плохо говорит, в школе сверстники дразнили ее, как дразнили меня из-за родителей. Учителя тоже ее обижали. Сейчас все хорошо, она учится в особом классе, но далеко от дома. Днем ее забирает свекровь,  переехала со свекром в соседний дом. Но я всегда волнуюсь, свекор недавно вернулся из тюрьмы, отсидел пять лет за убийство. Зарезал ножом человека. Мы всей семьей отдыхали на даче, с нами была Алина. Пришли трое гостей, знакомые по девяностым, один что-то сказал, никто ничего не понял, как свекор схватил нож и ударил его в сердце. Так жутко: был живой и вдруг лежит мертвый. Алина только начала говорить, но после этой истории  замолчала.   Ненавижу его и очень рада, что Игорь не в отца. -  Глаза ее снова покраснели: - Я хочу вернуться домой, - с надрывом проговорила она.
        И тут завыла сирена – атака беспилотников, за ней другая – ракетная атака. Джесся прижалась к дашиной ноге, дрожа всем телом. Я предложила идти к музею 35ой береговой батареи, там бомбоубежище, пожалуй, лучшее в городе.
                - Нет, нет, - испугалась Даша, - у меня клаустрофобия.
         Может, кто-то и придумал бы что-нибудь умнее, но я решила вести команду к остановке с бетонным кубом – мини бомбоубежищем, от осколков однозначно спасет. Но идти надо полем. Барбариса и Джек гонялись друг за другом, ни на что не обращая внимания.  Джесся не отходила от нас, мы по очереди гладили ее, приближаясь к дороге. В небе появлялись и быстро таяли лиловые тучки, машины с ревом мчались на огромной скорости и заглушали звуки взрывов. Даша ласкала Джессю и не отрывалась от неба. Я боялась, что она споткнется и упадет, в ее положении особенно нежелательно.
                - Надо наблюдать за поведением собак, они первыми услышат приближение опасности, - импровизировала я в роли психолога и зоопсихолога одновременно.
        До бетонного куба оставалось всего-ничего, но на другой стороне дороги появился мужчина в сопровождении двух бродяжек. Джек с лаем бросился к ним, резко затормозила машина. Даша крикнула: «Джек, ко мне!». Он вернулся с виноватым видом и больше не отвлекался.
        На остановке кроме нас было еще двое мужчин, один сосредоточенно смотрел на небо,  другой, моложе, не отрывался от экрана. Подошла женщина, посмотрела на нас в окружении собак и улыбнулась: «Какая приятная картина». Даша тоже заулыбалась.
        После отбоя некоторое время над морем возникали и таяли лиловые тучки, но далеко, взрывов не слышно.    
        Как всегда после тревоги Джессика покинула нас по-английски, не прощаясь. Джек проводил до подъезда. 
        Расставаясь с Дашей, я не спросила, ждать ли ее приезда с семьей летом, к тому времени у нее кто-то родится. А, впрочем, поживем - увидим.