Нам обмануть других легко...

Нам обмануть других легко.
Но как свербит внутри и тянет,
Когда нас кто-нибудь обманет.

       ***

А нам и слОва не скажи.
Увянем вмиг, словно мимоза
От вдруг упавшего мороза.

     ***

А мы печальны и грустны,
Не ведая с какой причины.
А той и нету половины.

      ***

И на подъём мы тяжелы.
Растормошить нас не удастся,
Если как следует не взяться.










Рассказ

Федя говорит Петрову- ты знаешь, я разочаровался в актерстве. Он говорит - они, как хамелеоны. То такие, то сякие, то одни, то другие. Только к ним привыкать начинаешь, как тут же и нарарыааешься.
Прям, как на вулкане живёшь, не знаешь, когда и взорвется.
- Это ты так про. Ковалеву. Зря. Она конечно с характером, но человек хороший, душевный. И никакой не хамелеон.
Переменчива, конечно, - подумав добавил Петров,- но в пределах разумного.
А ты на нее бочку катишь. А зря.
Ты, я тебе честно скажу, ты и сам не подарок.
Очень уж чувствительный,- Петров взвесил словечко и нашел его не подходчщим- даже и не чувствительный, - капризный.
- Я?- поразился Петров, - капризный?
Значит ты так обо мне думаешь?
Я не думаю Ты такой есть. Привередливый капризный.
Федя обиделся Он покраснел , как рак и стал закипать, как чайник.
- А ты, ты знаешь, кто, - Федя выручил глаза и от обиды  и слова не мог подобрать
- Ты, ты
- Ну говори. Смелей.Что же ты?
- И скажу- нужное слово никак не попадалось- свинья ты настоящая- сдался Федя.
- Ну вот. Свинья оказывается. Эх ты!
Федя замолчал, чувствуя, что потерпел поражение.
- Что же мне теперь делать,
- Вот это другой разговор. Не мальчика, но мужа.- и добавил- подумаем.

Посмотри на себя трезвым взглядом. С чего тебе плакаться. Ты счастливый человек, тебе такая девушка досталась. Да пол Воронежа тебе завидуют и локти кусают.
- Да. Счастливый...- хотел было возразить Федя. Но Петров ему не дал.
- Ты, как сыр в масле, что там сыр в масле делает. Но неважно. Другого такого счастья и такой удачи не сыскать.
- Да. Не сыскать, - снова хотел было вставить покрасневший, как помидор Федя. Но Петров ему не дал.
- Молчи. Я договорю, а потом ты скажешь.
-Федя уставился на Петрова сложным взглядом. Как бы раздумывая  убить ли его на месте,  или подождать чуть. Но решил подождать
- Вот правильно- поддержал Петров. По своему интерпретировав приятеля.
- Ты уткнулся в самого себя и ничего вокруг не хочешь видеть
- А что мне видеть то, что?
Петров задумался. И посмотрел в окно. Там не было ничего интересного.
Он решился
- Ладно. Я расскажу тебе одну историю. Только не перебивай, пожалуйста.
И он поведал приятелю историю своей единственной ученицы.
  Мы перескажем читателю Петровский рассказ своими словами. Ибо Петров рассказывал долго подробно и в течении рассказа друзья успели выпить по два стакана чая и выпили бы чего покрепче, если бы было.


Петров долго не мог уснуть. Разговор с Федей взволновал его. Мысли в голове лихорадочно сменяли друг друга.
Он как будто искал выхода и не находил.
Нет, не Федины несчастья так взволновали его. Отнюдь. Он, конечно, сочувствовал Феде, но не видел в его обстоятельствах особой проблемы. Он, выслушав приятеля, уверен был, что так или иначе сможет ему помочь. И даже без его помощи приятель ещё как выкарабкается.
Такие вещи, как он читал в хороших книжках, идут человеку только на пользу.
Так что не Федя по настоящему беспокоил Петрова.
Все дело было в его ученице, Люсе
Вы, конечно, спросите у меня, а что такое с Люсей, что с ней не так?
А я отвечу. Жизнь у нее не сложилась. Или можно сказать сложилась трагически.
Мать ее долго и мучительно болела и в конце концов умерла. Люсе было четырнадцать лет. Она вела себя стойко. Ухаживала за матерью, делала ей уколы без которых та испытывала страшные боли.
Однажды, она задержалась в школе, а затем заболталась с подругами, а когда пришла домой , увидела, что мать закусив до крови губу, тихонько стонала. Отец стоял рядом белый, как полотно. Он вскипятил шприцы, но делать уколы не мог,, не мог себя пересилить






Федя говорит Петрову- ты знаешь, я разочаровался в актерстве. Он говорит - они, как хамелеоны. То такие, то сякие, то одни, то другие. Только к ним привыкать начинаешь, как тут же и нарарыааешься.
Прям, как на вулкане живёшь, не знаешь, когда и взорвется.
- Это ты так про. Ковалеву. Зря. Она конечно с характером, но человек хороший, душевный. И никакой не хамелеон.
Переменчива, конечно, - подумав добавил Петров,- но в пределах разумного.
А ты на нее бочку катишь. А зря.
Ты, я тебе честно скажу, ты и сам не подарок.
Очень уж чувствительный,- Петров взвесил словечко и нашел его не подходчщим- даже и не чувствительный, - капризный.
- Я?- поразился Петров, - капризный?
Значит ты так обо мне думаешь?
Я не думаю Ты такой есть. Привередливый капризный.
Федя обиделся Он покраснел , как рак и стал закипать, как чайник.
- А ты, ты знаешь, кто, - Федя выручил глаза и от обиды  и слова не мог подобрать
- Ты, ты
- Ну говори. Смелей.Что же ты?
- И скажу- нужное слово никак не попадалось- свинья ты настоящая- сдался Федя.
- Ну вот. Свинья оказывается. Эх ты!
Федя замолчал, чувствуя, что потерпел поражение.
- Что же мне теперь делать,
- Вот это другой разговор. Не мальчика, но мужа.- и добавил- подумаем.

Посмотри на себя трезвым взглядом. С чего тебе плакаться. Ты счастливый человек, тебе такая девушка досталась. Да пол Воронежа тебе завидуют и локти кусают.
- Да. Счастливый...- хотел было возразить Федя. Но Петров ему не дал.
- Ты, как сыр в масле, что там сыр в масле делает. Но неважно. Другого такого счастья и такой удачи не сыскать.
- Да. Не сыскать, - снова хотел было вставить покрасневший, как помидор Федя. Но Петров ему не дал.
- Молчи. Я договорю, а потом ты скажешь.
-Федя уставился на Петрова сложным взглядом. Как бы раздумывая  убить ли его на месте,  или подождать чуть. Но решил подождать
- Вот правильно- поддержал Петров. По своему интерпретировав приятеля.
- Ты уткнулся в самого себя и ничего вокруг не хочешь видеть
- А что мне видеть то, что?
Петров задумался. И посмотрел в окно. Там не было ничего интересного.
Он решился
- Ладно. Я расскажу тебе одну историю. Только не перебивай, пожалуйста.
И он поведал приятелю историю своей единственной ученицы.
  Мы перескажем читателю Петровский рассказ своими словами. Ибо Петров рассказывал долго подробно и в течении рассказа друзья успели выпить по два стакана чая и выпили бы чего покрепче, если бы было.


Петров долго не мог уснуть. Разговор с Федей взволновал его. Мысли в голове лихорадочно сменяли друг друга.
Он как будто искал выхода и не находил.
Нет, не Федины несчастья так взволновали его. Отнюдь. Он, конечно, сочувствовал Феде, но не видел в его обстоятельствах особой проблемы. Он, выслушав приятеля, уверен был, что так или иначе сможет ему помочь. И даже без его помощи приятель ещё как выкарабкается.
Такие вещи, как он читал в хороших книжках, идут человеку только на пользу.
Так что не Федя по настоящему беспокоил Петрова.
Все дело было в его ученице, Люсе
Вы, конечно, спросите у меня, а что такое с Люсей, что с ней не так?
А я отвечу. Жизнь у нее не сложилась. Или можно сказать сложилась трагически.
Мать ее долго и мучительно болела и в конце концов умерла. Люсе было четырнадцать лет. Она вела себя стойко. Ухаживала за матерью, делала ей уколы без которых та испытывала страшные боли.
Однажды, она задержалась в школе, а затем заболталась с подругами, а когда пришла домой , увидела, что мать закусив до крови губу, тихонько стонала. Отец стоял рядом белый, как полотно. Он вскипятил шприцы, но делать уколы не мог,, не мог себя пересилить.
Прошло полтора года. Тяжёлых, горьких.
Оба страдали. Но дочь оказалась сильнее.
На нее легли заботы по дому, школа, музыкальная школа.
И она не могла позволить себе раскинуть.
Другое дело отец. Тот ушел в себя, стал рассеянным, подавленным
 Только иногда улыбался дочери жалкой виноватой улыбкой. Он и чувствовал так. Чувствовал себя виноватым и перед женой и теперь перед дочерью
Какая то внутренняя борьба шла в нем многие месяцы и потихоньку стал он оправляться, приходить в себя, даже шутить.
Он понимал, что нельзя ему распускаться, нельзя отдаться полностью неизбывной печали. Надо было жить. Не для себя, для дочери. И он стал почти прежнем.
  Но что- то случилось с ним. Вдруг. Появилась апатия, он сделался иногда жалким, растерянным, как будто силы покинули его и он почти одержав победу, вдруг смирился.
Дочь первая же и заметила грозные перемены. А потом это стало заметно и коллегам по работе и общим знакомым.
Девочка пыталась расшевелить заинтересовать хоть чем то отца, но терпела неудачу за неудачей. И уже сама стала поддаваться отчаянью и апатии
Все эти перемены происходили прямо на глазах у Петрова. И он не мог не видеть их.
Хотя не понимал причины внезапно, как ему казалось, возникших проблем.
Люся, он не мог не заметить, сделалась вдруг рассеянной, недовольной(печаль ее он  по неведению считал недовольством.
И полагал, что Отец с девочкой не довольны именно им.
Что то надо было делать.
И в один из вечеров, когда Люси не было, а отец был дома и занятие отменили без об я мнения причин, Петров заговорил с отцом прямо.
Если вы недовольны моей работой, так и скажите. Зачем тянуть.
Вот тут Василий Петрович и поведал Петрову свою грустную историю.
Он увидел в глазах учителя искренне сочувствие и сопереживание и не удержался рассказал тому все, как на духу.
И Петров про себя решил. Кровь из носу, а я помогу. Что нибудь придумаю и помогу.
И он думал.