Рубайчики 11

Кто бродягу меня в этом мире согреет?
Отыскать бы мне нежное сердце скорее.
Нежность чувствую только в речах президента
Как послушаю речь его, так и сомлею.

С наслаждением слушаю голос жены
Что она говорит? Мне слова не важны.
Мне мелодия речи важней ее смысла.
Будто слушаю лидера нашей страны.

Я желаньях стал скуп: телевизор, диван,
Бутерброд с колбасой, поллитровка, стакан –
Да ужастики про геноцид сионистов
В этом мире живу, это мой Ханаан.

Человек, он никак не приемлет тот факт
И под божьей десницей он все же дурак.
Напридумал и бога, и промысел божий
И от промысла божьего едет чердак.

Вот супругу супруг зазывает в альков
И она к нему льнет, хоть супруг бестолков,
Ведь ему незаметен рост новых побегов
В мощной кроне огромных ветвистых рогов.

Вдруг нахлынет на женщину грусть и тоска
Почему?  Подходящего нет мужика.
Почему вдруг мужчину тоска одолеет?
Потому что «Спартак» проиграл ЦСКА.

Пусть во взоре красавицы холод и лед,
И сулит этот взор от ворот поворот,
Все же есть у красотки особые точки.
Там ей тяга к усладам остыть не дает.

 Повторяла знакомая, как какаду,
 Мол, на всех мужиков я с прибором кладу.
Что ж конкретно красавица клала с прибором?
Вот на это ответа никак не найду.   

Макияж - это словно в рыбалке блесна.
Хоть блесна – безделушка и ей грош цена
Но работает, ловится ценная рыба.
Загляделся минуту, тебе и хана

Вот философ в сомнениях, он не поймет,
Кто он есть. Он мудрец иль простой идиот?
Пусть он спросит у женщин, они знают точно.
Бабы в этом весьма искушенный народ.

Я учен, у меня институтский диплом.
Я кажусь себе гордым и сильным орлом.
Я парю в небесах, сочиняя поэмы.
Но супруга меня величает козлом.

Знал одну, от поэзии просто балдела
И слагала стихи, и немножечко пела
Но едва к ней подкатишь с намеком на тело
Тут твердела она и, как лед, холодела.

Заводила муру про основы морали,
Паруса, бригантины и светлые дали.
А про низкие страсти -  крутите педали
Тут она неприступна - из камня из стали.

Зою Космодемьянскую вдруг вспоминала
Мол она этой девушки светлой аналог
Мол умрет – не поддастся на грязные шашни
Много позже допетрила, что потеряла.

Говорят, может имя всерьез повлиять
Как проляжет по жизни твоя колея
Кто ты Ваня, Сережа, Абрам Моисеич?
Так по имени сложится доля твоя.

Если хочется больше и больше бабла,
Значит ,нужно к богатому из-за угла
Подвалить и шепнуть: «Отстегни, дорогуша,
И тогда голова твоя будет цела.»

Но есть риск, кошельки богачей стережет
Бывших зэков, а нынче охранников, взвод.
И поэтому бедного грабить сподручней
Бедный вашим напорам отпор не дает.

Ничего не попишешь, но жизнь коротка.
Улечу наконец-то я за облака
Но и там я боюсь, я услышу все то же,
Что из каждого слышу я тут утюга.

Вот на лавочке тихо сидят старики
Мимо жизнь протекает подобьем реки
Так бы им созерцать. Но течение почву
Подмывает под ними, всему вопреки.

Я со старостью сколько умею борюсь
И в стихах своих, сколько умею, бодрюсь
Но мне время сказало: «Бодрись, сколько хочешь.
Но старанья твои бесполезны, боюсь.»

Сквозь огонь и сквозь воду, и трубную медь
Я прошел и осталось бы тут побалдеть.
Только так измотался, бродя по дорогам,
Что уж белые тапочки впору надеть.

Думал душу излить - меня гнали взашей,
И рычали мне вслед злее диких зверей.
Порывался писать, но меня обрезали
А обрезанный кто же, я как не еврей?

Те, кто ездит по городу в грязных маршрутках,
От инфляции им далеко не до шуток.
И пусть наш человек духом крепче гранита.
Но увы, от гранита страдает желудок.

Хоть проклюнулся кое на что дефицит,
Но мы не голодаем и можно прожить
Человек сыт не хлебом единым, мы видим
Параллельный рост цен и величья души.

Нет, у нас все прекрасно, прекрасно, прекрасно!!!
Закордонные сволочи воют напрасно.
Им бы только рвать глотку, за это им платят.
Мы ж смеемся и шутим, а хныкать опасно.